Аморально

      Саша хватает Ярика за воротник обеими руками и впечатывает в стену. Не со всей силы, однако тому хватает, чтобы больно приложиться об нее затылком. На миг Казьмин испытывает что-то сродни сожалению, но это быстро проходит, а вот желание донести свою мысль до идиота, напротив, никуда не девается.       – Твое нытье мне надоело. Докажи слова делом, хватит рассуждать впустую. – Саша встряхивает парня за грудки, но Яр стоит, безвольно опустив руки, и смотрит большими полными непонимания глазами на своего друга. Друга ли?       – Ты так ничего и не понял? – болезненная улыбка озаряет лицо, так и не добравшись до глаз. – Я не собираюсь ничего доказывать. Ты либо поверишь и доверишься мне, либо все, что я собираюсь сделать будет впустую.       – Это просто смешно. Хватит витать в облаках, оглянись и посмотри вокруг! Если тебе не удается убедить меня, то с чего ты взял, что люди, которые знают тебя хуже, поверят тебе? Поверят в тебя? У тебя нет друзей, Яр. Кроме меня у тебя нет никого…       – Это не правда.       – Правда, и ты знаешь это.       – Не говори так. Ты не прав… – Яр мотает головой, неверяще глядя на Сашу и совершенно не узнавая его. Как он может говорить такие вещи, зная, насколько сильно тот зависим от него. Зная, что Казьмин единственный сейчас и может пробить все его защитные барьеры. Зная, насколько Яр уязвим именно в этот момент перед Сашей.       Внезапная пощечина моментально отрезвляет, заставляя придти в себя. Это не столько больно, сколько обидно. За что? Ярослав прикладывает ладонь к щеке, чувствуя, как та потеплела от прилива крови, и пытается не разреветься от разочарования и несправедливости. Почему Саша поступает так с ним?       – Посмотри на себя, ты все такой же плакса, – бормочет Казьмин и почти ласково стирает с его щек набежавшие капли. А потом жестко хватает его за волосы на затылке. Руки Ярика инстинктивно дергаются вверх в попытке освободиться, но он усилием воли заставляет себя их опустить. Саша просто пытается доказать ему свою правоту такими методами. Но Яр не готов сдаться. Он, в отличие от друга, доверяет ему полностью. И жизнь он тоже не боится доверить, поэтому просто делает глубокий вдох, стараясь успокоить дыхание, и прикрывает глаза. Слезы продолжают катиться по его лицу – с этим он никогда не умел справляться.       – Я сказал – прекрати реветь! – Еще одна пощечина буквально выбивает искры из глаз. Яр болезненно ловит ртом воздух, пытаясь отдышаться. Но удивительным образом это действительно прекращает поток слез. Шок и удивление на лице Ярослава, кажется, удовлетворяют Сашу, и тот немного ослабляет хватку.       – Отпусти меня. Пожалуйста, – дрожащим голосом просит Ярик, но Казьмин только улыбается, снова поднимая руку к его лицу. Яр жмурится, ожидая новой порции боли, но все еще даже не думает защищаться.       Ласковые пальцы на горящей огнем щеке контрастом ощущений основательно выбивают его из реальности.       – Отпущу, когда услышу то, чего я хочу от тебя услышать. Давай же, это просто, – родной голос, утешающий тон, нежность, с которой Саша все это говорит звучат почти издевкой. Ярик горько улыбается и откидывает голову в Сашину руку, зарывшуюся пальцами в его волосы.       – Не услышишь. Я доверяю тебе.       Злость Казьмина Яр ощущает всем телом буквально за пару секунд до того, как Саша отволакивает его за шкирдак к постели как котенка и толкает носом в подушку. Саша не особо церемонится, скручивая ему руки за спиной и коленом упираясь в кровать между его разведенных бедер.       – Что мне нужно с тобой сотворить, чтобы ты сдался, а? – рычит тот на ухо безвольно лежащему под ним парню. – Я могу избить тебя до полусмерти, а ты мне и слова не скажешь? Будешь скулить в подушку и продолжать доказывать правоту своих глупых идеалов вопреки здравому смыслу? Пассивный идиот!       От сказанных слов Ярика начинает мелко трясти. Сашины эмоции всегда проникают ему слишком глубоко в душу. От них становится больнее, чем от настоящих побоев, и это страшнее всего. Сашке плохо – эта мысль застревает в сознании, будто каленым железом выплавленная в мозгу. Ему плохо, а Яр не знает, как помочь. Кажется, зря он затеял все это и сильно не вовремя.       – А может и правда трахнуть тебя? Ты же сейчас в своего персонажа превратился – само всепрощение и любовь. Готов стерпеть что угодно, да? И это примешь, значит. Не впервой, наверно, а? Святым себя возомнил, и думаешь никакая грязь на тебя не налипнет? – Саша продолжает наотмашь бить словами, не жалея ни себя, ни уже бывшего, наверно, друга, не замечая, как и его самого начинает буквально колотить от разрывающих эмоций.       Ярик только сильнее жмурится, не желая верить в сказанное. Саша ни за что бы так с ним не поступил. Он с силой прикусывает губу, болью стараясь привести себя в чувство.       – Делай, что хочешь, Саш, – выдыхает Ярик, окончательно смиряясь со всем, что сулят ему дальнейшие действия друга.       Но к тому, что происходит через секунду он оказывается совершенно не готов.       – Красный.       – Что?       Вместо ответа Саша выпускает его запястья и утыкается носом во взмокший Яркин загривок, тяжело дыша.       – Саш? Сашка! – Яр подрывается как ужаленный, выползая из под друга, и несколько секунд испуганно смотрит на него. Казьмин сворачивается калачиком на кровати рядом с ним, закрывая лицо ладонями и шумно дышит. Его все еще трясет, что и приводит Ярика в чувство. Он аккуратно берет горячие ладони в свои, отводя в стороны.       – Родной, все в порядке, посмотри на меня? Со мной все хорошо, ты не сделал ничего, чего я бы сам не одобрил.       – Я перегнул палку, – хрипло выдавливает Казьмин, смотря в одну точку перед собой.       – Нет не перегнул. Если бы это было так, я первый остановил бы тебя.       – А если бы не смог? Если бы я не остановился?       – Ты сам-то в это веришь? Смотри, ты весь трясешься от мысли, что причинишь мне настоящий вред. Зря я это начал, прости…       – Яр, - перебивает Казьмин и переводит отчаянный взгляд на парня. – Мне понравилось. Я ведь не играл.       Ярик только нежно улыбается, проводя ладонью по Сашкиным волосам.       – Я тоже. В этом и была суть.       – Тогда… зачем? Мы могли поговорить спокойнее, без твоих игр в садо-мазо, – Саша хмурится, непонимающе хлопая ресницами.       – В том-то и дело, что не могли. Ты бы сдерживал себя. Или просто наорал и свалил остужать голову. Я дал тебе шанс спустить пар, развязав руки. И, вот сейчас просто заткнись и слушай, хорошо? Мне все это тоже было нужно. Иногда, как бы ты ни любил человека, поговорить по душам слишком сложно. А в игровой форме получается… ну, как бы снять все ограничители и отпустить себя. Это интересный опыт. Так что засунь свои сожаления куда-нибудь поглубже и выдыхай. Все. Хорошо. Я не обижен, ты меня не покалечил, мне даже кое-что понравилось… – на этих словах Ярик слегка покраснел, но продолжил, – Не загоняйся, в общем.       Саша некоторое время напряженно смотрит в голубые глаза, вероятно, вычисляя процент правды в словах Ярика, а затем неуверенно кивает.       – И все-таки. Что мне нужно было сделать, чтобы ты сдался?       – Произнес стоп-слово, ты имеешь ввиду? Не уверен, если честно. Я ведь правда тебе доверяю. И, видишь, совсем не зря.       – Ты увиливаешь от ответа.       – У меня не было шанса выяснить. Хочешь узнать ответ – придется повторить. Позже. Когда будет настроение.       – Опытным путем? Баярунас, ты псих.       – Но ты любишь этого психа.       Казьмин глухо стонет, коротко матерясь, и утыкается в подушку. Ярослав любит слишком странные игры. Но Саша не привык сдаваться. Повторить и правда придется.