Неидеальный мир

Ночь тянется долго и мучительно. В сигаретном дыму Атропос видит причудливо извивающиеся линии, складывающиеся в сложные картины. Одурманенный на этот раз алкоголем и сексом, а не наркотиком разум продуцирует странные видения, не давая сконцентрироваться ни на чём конкретном. Мутные образы крылатых людей, бьющийся о стену бокал, и янтарные брызги будто бы застывающие в воздухе на середине полёта. Но главное глаза – цвета грозового, недоброго неба на окаменевшем от болезненной ярости лице. Атлант. Атропос сморгнула наваждение и провела рукой о лицу, желая стереть бредовые картинки с внутреннего экрана. Бродяга курил прямо в комнате, сидя на краю матраса, спиной к любовнице. Из одежды на нём были только штаны, и женщина могла без малейшего труда пересчитать все позвонки и рёбра, что просвечивали под бледной, не знающей солнца кожей. В Полисе последние время модно носить загар (немного времени в солярии и любой может почувствовать себя человеком довоенного прошлого), и эта пугающая, нездоровая белизна бросается в глаза, заставляя фокусировать внимание. Огонь в железной печке согревал небольшую комнату, но уже порядком прокоптил потолок, несмотря на своеобразный дымоход, что выводил большую часть едкой гари на улицу. Бродяга бесшумно изменил позу, подогнул ногу под себя, устраиваясь удобнее, и отпил из горла стоящей рядом бутылки, даже не морщась, хотя Атропос точно знала, что у этой приторной кислятины градус никак не меньше пятидесяти. Маргиналы в большинстве своём не употребляли спиртного, а если и пили алкоголь, то только то, что гнали его самостоятельно. Руководствовались, как правило, простой заповедью «спирт – это всё, что горит». Женщина, старясь не шуметь, села на «постели» и попыталась тихо подобраться к изгою. Прежде, чем она хоть сколько-нибудь приблизилась, Бродяга обернулся, уставившись на любовницу тяжёлым, немигающим взглядом, от которого любому другому должно было стать не по себе. Даже «свои» девчонки, с которыми у маргинала иногда случался секс, не позволяли себе вот так смотреть ему в глаза. Спокойно и открыто. Как будто бы безразлично. Впрочем, он и сам не любил заглядывать людям в лица – не было необходимости. На Атропос ему почему-то хотелось смотреть. - Что-то хотела? – спросил Бродяга с вызовом, вскинув острый подбородок. - Нет, просто хочу ближе, – покачала головой Айса и, действительно, подползла к нему, неуклюже кутаясь в какое-то покрывало. Изгой против воли задумался, как она выглядит в настоящей спальне, на дорогих чистых простынях, непременно шёлковых, как писали в дурацких старых книжках, которые так любит поминать Старуха Фло. Хотелось увидеть, как влажно блестит бледная, бархатная кожа при свечах, когда Атропос отбрасывает за спину волосы и выгибается в руках другого… Хотя какие свечи в Полисе? Там везде электричество и голубой неживой свет купола. Фантазия померкла, так и не разыгравшись, задавленная недостатком информации. Атропос, нет, Мойру, совершенно не интересовал ход мыслей молодого маргинала. Она добралась до своей цели и, прикрыв тяжёлые веки, устроила голову на коленях у Бродяги, доверчиво уткнувшись лицом куда-то в низ его живота, и затихла, слушая как трещит огонь, поедая обломки какого-то дерева. - Я могу прострелить тебе голову, – на всякий случай заметил Бродяга, отставляя бутылку. - Ты не станешь пачкать свои штаны содержимым моей черепной коробки, да и стрелять с такого близкого расстояния я бы не рекомендовала – прострелишь не только мою голову, но и свою ногу или что другое, – Айса приоткрыла глаза и скосила взгляд на ширинку мальчишки, вызвав у того короткий нервный смешок. – Так что дай мне поспать, пожалуйста. Мне скоро возвращаться в город. У меня ужасно короткий отпуск. - Тогда я могу свернуть тебе шею, – не обращая внимания на последнюю реплику, продолжил маргинал, почти невесомо опуская ладонь на голову женщины. - Так сделай это молча, – недовольно отозвалась она и подтянула озябшие ноги ближе к себе. Глаза её вновь закрылись, позволяя мальчишке начать игру с волосами. - С ним ты так же? – Бродяга завязал первый узел на тонкой прядке, бездумно глядя в огонь. Вопрос родился сам собой из алкоголя и отголосков недавнего секса. - Нет, – тихо ответила «браслетница», размышляя, стоит ли съязвить и вновь проехаться по болезненному самолюбию маргинала. Почему-то не решилась, хотя едкая фраза будто бы сама просилась с языка, но тихий треск огня прогнал её раньше. Сонливость навалилась точно ловчая сеть, которую машинально сплетал Бродяга из волос любовницы. Бродяга с кривой усмешкой вновь приложился к бутылке и подбросил в огонь ещё одну ветошь. «Гостья» крепко спала, поражая маргинала спокойствием, с которым доверяла свою жизнь ему. Конечно, он не станет её убивать, Атропос – его первый вызов Атланту, «досадное недоразумение», не позволяющее Правителю почувствовать свою абсолютную власть над всем миром. Пожалуй, он был даже благодарен этой браслетнице за то, что она по-своему поддерживала его борьбу с отвратительным спрутом, что забирал всё больше ресурсов, вытесняя изгоев всё дальше и дальше к диким местам. И, хотя причины этого «тихого бунта» были ему неизвестны, Бродяга и не собирался вдаваться в подробности чужого прошлого. Айса проснулась спустя несколько часов от холодного прикосновения сквозняка и открыв глаза обнаружила, что силовик её покинул. Печка продолжала коптить, не позволяя воздуху в комнате остыть окончательно, но всё же её огня уже не хватало. Ветер холодил обнажённую кожу, хранящую воспоминания о жёстких пальцах Бродяги – неявные ещё синяки, повторяющие контур узких ладоней мальчишки. Атропос села, кутаясь в шерстяную колючую тряпку, что заменяла одеяло и ненадолго прикрыла глаза, впитывая в себя предрассветную тишину, смешанную с запахом недавнего хозяина комнаты. Кисло сладкий, ядрёный дух алкоголя, терпкий дым тонких самокруток и горчащая пыль кожи. Бродяга даже не задумывался, насколько оригинален его собственный, присущий только ему одному, запах. Врач медленно подняла веки и принялась облачаться в свой «маскарадный костюм». О том, что что-то изменилось она поняла не сразу, лишь на полпути к своему убежищу, когда резкий порыв ветра сорвал с её головы капюшон, но ни одна прядь не взметнулась от безжалостного потока воздуха. Волосы были тщательно запутаны в узлы и петли, образуя причудливую сеть, которую требовалось расплетать очень осторожно, чтобы не лишиться скальпа. Стоило Атропос оказаться в Полисе, как гаджет ожил, сообщая хозяйке, что ей назначена встреча, на которой настоятельно рекомендовалось быть хотя бы потому, что назначил её Правитель. Наушник тихо пискнул и после короткого удара ногтем послушно заговорил голосом Атланта. - Я полагал, ты вернёшься позже, что-то произошло? – в вопросе было намного больше от усталости и беспокойства, чем от недовольства, что весьма удивило женщину. – Мне прислать машину? - Не стоит, я дойду сама. Ты совсем себя не бережёшь, сейчас, – врач взглянула на браслет, который вспыхнул цифрами, – начало пятого. Ты, я полагаю, не спал. Много работы? - Не веришь, что я мог ждать тебя? – Правитель негромко усмехнулся и, должно быть, откинулся в кресле, если едва слышный скрип ей не послышался. - Не обманывай хотя бы себя, Тесей, – помня о том, что Атланту нравилось, когда она звала его по имени, покачала головой Атропос. – Я буду вовремя. - Я обещал тебе завтрак, не опаздывай, – напутствовал мужчина прежде, чем отключиться. Атропос негромко хмыкнула и направилась к своему дому, наслаждаясь спящим городом. Вот такой, уставший от вчерашних гуляний, молчаливый и почти пустой он нравился ей намного больше, чем накануне, когда содрогался от музыки и толпы. Оказавшись в своей квартире, Айса поспешила в душ смыть с себя следы пребывания в трущобах маргиналов. То, что Правитель в курсе, где она провела прошедшую ночь ничуть не удивляло, было бы глупо полагать, что с наличием нового браслета хоть что-то в её статусе поменяется. Удивляло другое, отчего он позволил ей эту вольность? Впрочем, Атропос, не заблуждалась насчёт того, что Правитель не спросит с неё за визит к изгнанникам. Скорее всего ради этого Атлант и желал видеть её уже утром, за «завтраком». Усмехнувшись про себя, что, кажется, рискует стать главным блюдом, женщина скрылась в душевой, подставляя тело горячим потокам воды. Следы её ночного разгула утекали в канализацию, оставляя после себя лишь самые весомые отпечатки, но стоит отдать Бродяге должное на этот раз он был почти аккуратен. Небольшие кровоизлияния остались лишь в доступных местах и не требовали акробатической подготовки чтобы быть обработанными. Мазь с тонирующим эффектом скрыла наклёвывающуюся синеву, скрадывая неприятные ощущения. Атропос вернула тюбик на полку и подняла взгляд на собственное отражение, которое отчего-то её совершенно не порадовало, хотя на юном лице не было и следа бурной ночи. Ей требовалось поторопиться, Правитель меньше всего любил ждать. Женщине потребовалось совсем немного времени, чтобы привести себя в порядок, она привыкла собираться быстро, а красилась едва ли не механически, позволяя косметике прибавить её лицу немного возраста и строгости. Отсутствие старения порой становится отнюдь не благом. Бросив прощальный взгляд на квартиру, женщина вышла, захлопнув за собой входную дверь. У дома уже ждал автомобиль с водителем – Правитель всегда настаивал на своём. Покорившись, Айса устроилась в салоне и ненадолго прикрыла глаза. Просыпающийся Полис наполнялся людьми и автомобилями, оживая неоновым сиянием вывесок и реклам. Остановились совсем не там, где ожидала Атропос, водитель, который, конечно, не мог ошибиться с адресом, привёз её к двум зелёным башням. - Простите? – удивилась женщина, растеряно обратившись к служащему. - Вас ждут, – доброжелательно улыбнулся водитель и прежде чем уехать одарил женщину чуть лукавым взглядом. – Верхний ярус. Приятного дня, доктор! - И Вам, – эхом отозвалась Айса и, всё ещё озадаченная, направилась к входу в парк. Если Правитель желал её удивить, то определённо не прогадал. Завтракать под самым куполом, в сердце северной башни «лёгких» ей ещё не доводилось, впрочем, она не сомневалась в том, что подобной участи вообще мало кто заслуживал. Последний, запретный для всех жителей Полиса ярус парка терялся где-то высоко под куполом, задевая его красноватой макушкой площадки. Атропос не знала, что за растения росли так близко к защитному полю, но до сегодняшнего дня её это и не интересовало. Лифт поднял врача к вершине и раскрыл стеклянные створки, призывая шагнуть в обитель Правителя. Первым Айсу удивил аромат, тонкий и сладковатый запах, шедший от кустов жасмина, тесно обступивших площадку выхода. Женщина едва заметно улыбнулась, притрагиваясь к живым, нежным цветам зелёного «коридора». Где-то среди ветвей пели птицы, несколько раз Атропос видела пёстрые спинки и крылья. Эксперимент генетиков по возрождению погибшей флоры и фауны поражал своей расточительной «бесполезностью». Кусты расступились, открывая взгляду женщины открытую террасу, залитую красновато-пурпурным светом, точно где-то совсем рядом всходило далёкое, сокрытое опасными облаками солнце. Потрясённо остановившись, Атропос вскинула голову, не понимая, как и когда купол над Полисом успел пробить слой отвратительных туч. Она же знала, видела огромное количество раз, что сияющая синевой «скорлупа» оканчивалась намного ниже от губительной преграды. «Откуда же этот мягкий рассеянный свет? Ещё один купол? Лампы?» – Айса немного придя в себя огляделась ещё раз, желая выделить источник света. - Деревья? – поражённая своим открытием, женщина не смогла сдержать приглушённого вопроса. - Листья, если быть точным. Это модифицированный японский клён, симбиоз бактерии, что даёт свечение, и дерева, – глубокий голос Правителя раздался совсем близко, отвлекая Атропос от созерцания рукотворной зари. - Симбиоз? – женщина повторила вполголоса, обернувшись чуть более резко, чем ожидала и едва не утратив равновесие. Правитель поймал её отработанным, привычным движением придержав под локоть и, удостоверившись в том, что врач не упадает, убрал ладонь, напоследок проведя по обнажённой коже предплечья тёплыми пальцами. - Бактерия занимается хемосинтезом, поддерживая растение в отсутствии света, дерево делится питательными веществами. Выгодное сотрудничество для обоих, – мягко заметил Атлант, и врач незаметно усмехнулась уголком рта. Общение с Бардом не прошло даром для них обоих, умение понимать то, что скрыто и закладывать в обычные фразы второй, а порой и третий смысл стало неотделимой частью всех, кто когда-то долго жил бок о бок с Гитаристом. Вот и сейчас, Правитель вкладывал совсем другой подтекст в ознакомительную лекцию. - Разумно, для обоих, – медленно кивнула женщина, позволяя Тесею увести себя. Их игра будет длиться так долго, пока они оба живы, а значит, почти бесконечно, если только… Атропос прогнала прочь тревожные мысли. Бродяга никогда не сможет проникнуть в Полис и уничтожить его. Он не больше, чем шипящий кот, которому не угодил слишком большой для него «монстр». Впрочем, даже если и так, она в любом случае будет искать приют у чужой силы. Внезапно от этой казалось бы правильной и обыденной мысли женщине стало холодно. На плечи тут же легла тёплая ткань – мягкий плед, не идущий ни в какое сравнение с жёсткой шерстяной тряпкой из трущоб. Правитель казался непозволительно расслабленным и заботливым, как много лет назад, когда примчался в палату к едва живой после вылазки в катакомбы Атропос. Это настораживало. - Ты покидала Полис этой ночью, это могло быть опасно. Трущобы не самое лучшее место для прогулок, – поразительно мягкая формулировка для того, кто должен быть возмущён побегом, больно царапнула сознание врача. Мрачно улыбнувшись своим мыслям, она спрятала гримасу за чашкой из белоснежного фарфора. Завтрак на рассвете, в окружении благоухающих кустов жасмина и светящихся клёнов. Идиллия, достойная лучшего зрителя, чем Атропос. - Меня пригласили, было не вежливо отказывать давнему знакомому, – женщина чуть повела плечом, следя за лицом собеседника и гадая, о чём же он думает. Судя по залёгшей между тёмных бровей складке, ни о чём приятном Правитель не размышлял, поглаживая белоснежное блюдце кончиком указательного пальца. - Да, я знаю. Он вчера был в городе, – не смог назвать бывшего друга по «имени» Атлант. Он надолго замолчал, не отрывая взгляда от антрацитовой горчащей бездны запертой в тонких белоснежных стенках чашки. Крепкий, горький кофе, оставляющий после себя солоновато-терпкое послевкусие на губах был одним из немногих способов отвлечься от тягостных размышлений. Но даже излюбленный напиток не спасал Правителя от мыслей. – Купол зафиксировал проникновение. - Двадцать лет прошло, – осторожно заметила Атропос. – Срок его изгнания окончен. - Это он сказал? – Тесей на короткое мгновение вскинул глаза, встречаясь взглядом с сидящей напротив женщиной. - Нет, он этого не говорил, – качнула головой Айса и как само собой разумеющееся накрыла ладонь Правителя своей. Взгляд мужчины сам собой сместился на блестящий браслет врача – знак его особого расположения. – Он заходил на кладбище, попрощаться с погибшими. - И встретил Икара? – полувопросительная интонация рубленной фразы не скрыла от Атропос раздражения Правителя, но она не убрала ласковых пальцев. - Сначала меня. Икар давно хотел узнать о родителях и попросил, чтобы я рассказала о них. Я не осмелилась нарушить данное тебе слово, – мягко заметила врач, отламывая от круассана хрустящий кончик. - Но нашла способ его обойти, – заметил Атлант холодно. - Мне пришлось. Икар бывает очень настойчив в своих стремлениях, – усмехнулась Айса, вспомнив о недавнем разговоре с названным сыном Правителя. – Бард не рассказал ему ничего о их смерти, да и мальчика это не интересовало. Он просто хотел знать правду о том, кем были его родители, чем жили, к чему стремились. Обычное желание иметь семью. - Это может быть опасно, для него и для… города, – Атлант резко выпрямился и расправил плечи, точно разом ощутил весь груз ответственности за Полис, что лежал на нём. - Для тебя, не для города, Тесей, – негромко заметила женщина, сжав губы в тонкую полоску. Спасительная ложь родилась сама и произнеслась так легко и складно, что даже самой говорившей показалась правдой. – Я слышала, о чём они говорили. Бард не сказал ничего дурного о тебе, только что однажды Ваши взгляды разошлись, и он ушёл. - Как дипломатично, – иронично усмехнулся Тесей, потерев покрытый седой щетиной подбородок. - Он пацифист, – пожала плечами Айса, внутренне содрогнувшись от воспоминания о взгляде Барда, когда он узнал о её ненависти к Правителю. - Расскажи о нём, – смягчившись, потребовал Правитель. – Я должен знать, может быть, что-то изменилось.