Династия во снах. Королевский недруг

      Просыпаться рядом с любимой девушкой приятно. Однако, стоит учесть тот факт, что просыпался Чон не по собственной воле. Хиджи, буквально, загнала парня на самый край кровати, отобрала у него одеяло, а потом еще и закинула сверху ногу. Гук, быть честным, терпел всю ночь и поначалу, это вообще казалось ему милым. Но ближе к пяти часам утра он просыпается из-за пинка куда-то под колено. Он думает, что ладно, ну с кем не бывает, мало ли что снится. Но потом, девушка в очередной раз стягивает с него одеяло и поворачивается к другому краю кровати, путаясь в ткани. Чонгук закатывает глаза и ложится на другой бок, смотря в спину Хиджи и как одеяло поднимает вверх-вниз, пока та мирно сопит и даже не думает делиться покрывалом, которое бесцеремонно выкрала. Чон все еще думает, что ей просто снится какой-то, ну очень интересный сон-фэнтези, в котором она спасает человечество от драконов, которых та забивала в сонник. Не сказать, что он угадал, но был близок.       Звонит будильник, который сразу отключается, не смотря на то, что, как бы нужно вставать на учебу. Девушка недовольно стонет и утыкается лицом в подушку. Потом поворачивается в сторону Чонгука и улыбается. Видеть его таким она мечтала долго и давно. Настолько долго и давно, что — всегда. Хиджи садится в кровати и осматривается, ища где-нибудь свой телефон. Смотрит на подоконник неподалеку и замечает свой желтый чехол. Встает и потирая глаза всматривается в дисплей. Лицо с каждой секундой вытягивается все больше, и она уже подрывается к Чону, хлопая того с размаху по заднице и упираясь на его плечи ладошками.       — Мы проспали! Чонгук, хватит дрыхнуть, вставай! — девушка толкает его в разные стороны, но тому, как-будто бы все равно. Хотя нет, ему правда все равно. Парень машет на нее рукой и поджимает коленки к животу, подкладывая под щеку ладошку. — Я тебя сейчас как цветочек полью, если не встанешь. — через пару секунд слышится хриплое «а поцеловать», на что раздается ответ, что стоит почистить зубы и легкий щелчок по кончику носа.       Хиджи правда торопится. Она умывается, а потом еще пару минут пытается узнать у сонного Чон Чонгука где у него лежат новые зубные щетки. Он кое-как отвечает, что где-то на кухне, в каком-то там ящике. Благо девушка везучая и сразу же нашла нужный ящик. Пока они чистили зубы, уже и парень пришел в себя, также начиная поторапливаться. Общая беготня по трехкомнатной квартире долго запомнится соседям снизу. А еще тем, что живут по соседству, через стенку. Найдя первую попавшуюся толстовку Чона, затянув волосы в непонятный пучок и затолкав тетради с папками как есть в рюкзак, Хиджи уже идет обуваться. Парень засовывает ноутбук к себе и протягивает тот, что чуть поменьше, и крышка его в милых наклейках, девушке, говоря, что он ей как бы нужен. Та бьет себя по лбу и на такой же сверх скорости засовывает его.       — По лестнице будет быстрее, идем. — когда дверь закрылась и они ждали лифт, что забрал соседей с седьмого этажа, которые скорее всего решили отомстить проживающим сверху за испорченное утро.       — Чонгук, это восьмой этаж! — хнычет Хиджи, пытаясь остановить его. Тот оборачивается, а в голове сразу всплывают моменты из университета, когда она выдала то же самое перед лестницей. Чонгук без всяких церемоний подхватил ее и закинул на плечо. Оттенок красного, которым покрылось лицо девушки, описать нельзя. Поэтому сейчас она отказывается от своих слов и обгоняет парня, прыгая через ступеньку.       Господи, спасибо, что у Чона есть мотоцикл. Они прыгают на него, наспех натягивая шлемы и уже мчат вдоль дороги, которая была пустой. В этот день Хиджи, что до этого ни в какую не верила во всевышнего, готова была сходить в церковь, поставить свечку и помолиться.       В корпус они залетают за пять минут до начала занятий. Быстро чмокнув Чонгука, девушка бежит на второй этаж и вваливается в аудиторию. Одногруппники удивленно смотрят в ее сторону, а та лишь кивает им и проходит к задним местам. Закидывает рюкзак на стол и ложится на него, оперевшись на руки в попытке отдышаться.       — Что, была бурная ночка, Джи? Совсем забыли про будильник? — слышится язвительное откуда-то справа. Она поворачивает голову и видит Пака. Это «Джи» из его уст звучит уже не так как раньше.       — Да, всю ночь мы сидели над проектами, который ты, почему-то, не взял, — недовольно смотрит на Пака и цокает, а потом выпрямляется и разгружает рюкзак, оставляя тот на полу. — Из-за тебя его повесили на меня.       — Конечно. Ты же хорошая девочка и умничка. — подмигивает и слышит вздох.       — Ты знаешь предмет лучше меня.       — Не спорю. — ухмыляется, смотря на девушку. Та щурит глаза и качает головой.       — Эгоист.       — Кто бы говорил.       — Я-то что не так сделала?!       — Напомни-ка, кто после признания оборвал со мной все связи и убежал к другому мальчику? — разворачивается на стуле в сторону Хиджи, подпирая щеку кулаком.       — Пак Чимин, — она серьезно смотрит в глаза парню, также, слегка подаваясь вперед. Его «что» и девушка отвечает: — Отвали. И вообще, что ты тут забыл? Мне казалось ты пересаживался как-то. — Хиджи указывает кончиком носа вперед. Парень оборачивается, а потом смотрит в глаза напротив.       — Ну знаешь, в последнее время мы стали с тобой связаны. Куда ближе, чем раньше, — хитро щурится и проводит кончиком языка в уголке губ. — Хотя нет, куда же еще ближе. — отказывается от своих слов, качая головой.       — Чимин…! — шепчет та и сразу затыкает тому рот, осматриваясь. Мало ли что этот дурак еще сболтнет. А он ведь может. На них оборачиваются пару одногруппников и девушка сразу убирает ладонь, но ее зачем-то перехватывает Чимин и тянет к себе. Губами пристраивается возле девичьего уха, и почти касаясь ими кожи, шепчет:       — Помни, что ты только моя, — он отстраняется, а потом лишь губами произносит это треклятое «императрица», которое перемешалось с трелью звонка. Пак поворачивается к столу и фокусирует все внимание на только вставшей из-за стола преподавательнице и открывает пару сборников. Хиджи хлопает глазами и кое-как отворачивается от него. Подняв крышку ноутбука видит свое отражение и вблизи может наблюдать за тем, какое ее лицо сейчас безэмоциональное. Зачем ты так сказал?       Нажимает на кнопочку в правом верхнем углу и экран загорается. Пару секунд и открывается рабочий стол, обоями на котором служила их общая с Чонгуком фотография. Она была сделана во время их поездки в Ильсан в его загородный домик. Маленький одноэтажный домик, с небольшой кухней, спальней и телевизором. А еще душем на улице, но, благо, туалетом внутри. Хиджи достаточно стеснительная натура перед Чонгуком, из-за чего приходилось целиком закутываться в полотенце, пока проходила по саду. Кстати, цветы там были роскошные. И было такое ощущение, что Чон был ее самым истинным сталкером. Иначе как объяснить сей факт, что большая часть сада была усажена растениями с голубыми и синими цветками? Хиджи обожала этот цвет, и с того дня, влюбилась и в эти цветы, а в Чонгука подавно, еще сильнее. Как-то она остановилась, чтобы посмотреть на них. Приседала, вставала, заглядывала с каждого ракурса. А потом сзади внезапно появился парень и взял за руку. Он провел ее между цветов и довел до забора, вдоль которого росли голубые розы. И неважно, что они растут лишь в Китае. Чонгук сказал, что долго старался привить их к здешней земле, что, по итогу, у него получилось. От всех этих воспоминаний лицо девушки расслабляется и появляется легкая улыбка, которую замечает Пак, украдкой взглянув на экран. Он лишь больно закусил щеку изнутри и продолжил конспект.       Полтора часа пары проходят и преподаватель уступает место взрослому мужчине, что ведет «древний корейский», как тот сам называет это. По сути, это все тот же корейский, но с более тяжелой грамматикой и нотками древнего востока, который мало кому известен.       Студенты расходятся на перекур. Кто-то идет в столовую, кто-то в коридор, посидеть на подоконничках и пообсуждать капитана баскетбольной команды, кто-то в зал, чтобы побросать мячи и Хиджи, кстати, надеялась, что Чимин это и сделает. Но когда его позвал Ким Тэхен, предлагая развеяться, тот отказался. Друг пожал плечами и крикнул, что с того ужин на всю команду. Девушка заметила, как Пак недовольно вздохнул, утыкаясь в сборники еще больше.       Она до сих пор не верит, что ей неудобно находиться в компании Пак Чимина. До сих пор не может поверить, что они как отчужденные сидят меньше, чем в полуметре друг от друга и все еще не перебросились какой-нибудь совместной шуткой. До сих пор не может поверить, потому что не хочет. Но все же…а как иначе? Чимин дал понять, что та ему небезразлична и что дружбы ему явно не хочется. Хотя сейчас он готов даже на банальное общение. Чтобы девушка просто с ним говорила, не больше. И поскольку у этих двоих раньше, вроде как, была ментальная связь, Хиджи начинает говорить. Но то ли, что хочет сам Чимин?       — Давай ты больше не будешь такое говорить. — бубнит та, не отрывая глаз от тетради, в которую сейчас делает записи.       — Что именно?       — То, что ты произнес последним, Чимин. Не притворяйся.       — А, ты про то, что ты только моя? — их взгляды пересекаются, потому как оба внезапно поворачивают головы.       — Д-да… — густо краснея, произносит и смотрит за спину парня, видя, как пара одногруппников пялятся в их сторону. — Пожалуйста. Я не хочу слухов, Чимин.       — Раньше ты их не боялась, Джи, — ухмыляется. — А ведь мы с тобой вытворяли что похуже, чем ты со своим Чонгуки. — язвительный тон. И вот не поймешь — то ли издевается, то ли ревнует.       — Раньше все было по другому, — отворачивает голову на сборники. — Как твое тату? — решается перевести тему.       — Ну… — хмыкает и принимает изменение в планах. Берет со стола телефон и делает пару кликов на экране. — Вот. — кладет на середину, чтобы видели они оба. Хиджи подается ближе и всматривается в фото. Дракон. Черт. Возьми. Переместился. На. Спину. Что, простите? Она ошарашенно смотрит на парня, а тот лишь кивает, поджав губы. Девушка забирается руками в волосы и смотрит в раскрытые тетради. Магия? Хиджи не верит в это. Хиджи вообще-то и в сказки с вещими снами не верила. Но как-то все странно сложилось.       — Вот… — пытается выдать она, сжимая пальцы в кулачках. — Как…просто…чт…что мы…я не знаю! — резко закрывает тетради, хлопнув по ним ладошкой и откидывается на стуле, затянув капюшон черной толстовки, которую наспех нашла у Чона в шкафу. — Почему мы? Чего вообще от нас хотят?       — Помнишь легенду про имагов? — спрашивает Чиимин, разворачиваясь на стуле и касаясь коленом бедра девушки. — Императрица и Ён возродятся с помощью этих самых личинок. Их сила, власть, знания и связь передадутся. А все для того, чтобы отомстить наславшим на них заклятье. — Хиджи медленно. Очень медленно выпрямляется. Также медленно разворачивается к Чимину и расслабляет капюшон, смотря тому в глаза с открытым ртом.       — Минуточку…то есть, с помощью этих идиотских сновидений, нужно найти предателей среди людей императрицы, — Чимин шутит про «твоих людей» и сразу получает шлепок по ноге. — И, получается…убить? Ну, избавиться как-то. — Пак задумывается, а потом кивает.       — Только вот мы даже примерно не знаем о том, кем бы они могли быть, — посмеивается тот, дергая плечами. — Не думаю, что в легендах будут конкретные имена.       — В сегодняшнем сне я видела троих людей. Все из разных сословий. Один военный, другой простой крестьянин, а третий уже человек высшего общества. Но они исчезли. В какой момент я не помню, но они исчезли, — она поднимает голову, смотря блестящими глазами в темные глаза напротив. — Стоит остановиться на них, — Чимин довольно улыбается. Он всегда знал, что его подруга эрудирована и смекалиста. А еще она очень внимательна. — Сможешь поискать еще какие-нибудь записи у нас в библиотеке? Я с проектом вожусь, времени в обрез.       — Договорились. Но, при одном условии. — его по лисьи хитрые глаза не предвещают ничего хорошего.       — Чимин, это вообще-то и в твоих интересах.       — Ну знаешь, я так-то не против здоровенной татуировки дракона на спине, которая досталась мне без капли боли и потраченных нервов.       — Я слушаю. — цокает и опирается локтями на стол по левую сторону и спинку стула — по правую.       — Ты поедешь со мной на матч. Мы заняли второе место, поэтому нас пригласили на финал в Японию.       — Чимин, если ты и наверстаешь упущенное, то мне это будет крайне тяжело. Тем более… — тот перебивает ее.       — Тем более, это на каникулах. Соглашайся. Неделя максимум.       — Тем более, Чимин, у меня. Есть. Парень. Пожалуйста, запомни это.       — Чонгук, может и шкаф, но подвинуться может, — закатывает глаза, а перед собой видит серьезное лицо девушки. — Я про то, что не может же он тебе все запрещать.       — Ладно, я согласна, — теперь хитрого взгляда стоит опасаться Чимину. — Но, ты знаешь, что я та еще проныра, поэтому, у меня тоже есть условие.       — Черт, Джи… — улыбается, потирая переносицу. Он догадался о чем она.       — Чонгук тоже поедет. Ты же достанешь два билета, правда? Тебе ведь не сложно, капитан. — и стукает того в плечо.       Пак Чимин, двадцать четыре года, безумно счастлив оттого, что его бывшая лучшая подруга наконец разговаривает с ним. На самом деле ему приходилось очень тяжело. Все те месяцы, что она не общалась с ним, из которых на один парень полностью выпал из мира сего: Чимин забил на учебу и пропускал занятия, говоря милой и доброй старосте, (а еще той, которой он нередко подкидывает в общежитие коробки конфет с запиской «спасибо. от Чимина») что он слег с температурой под сорок и что вообще кое-как разговаривать может. По правде, он действительно почти не мог говорить. Для этого в его организме было слишком много алкоголя и токсина. Он опять начал курить. Последний раз он брал сигарету в рот, когда Хиджи долго не отвечала на звонки его самого и родителей, а потом, позвонили из больницы, сообщая, что на восемнадцатилетнюю Квон Хиджи было совершено нападение. Какой-то мужик полез на нее с ножом, вытряхивая из ее сумочки деньги. Но когда забрал все до последней воны, осмотрел молодую девочку сверху донизу и начал стягивать с той одежду. Тогда Хиджи сказала, что поехала за подарками друзьям на Новый год и другу строго настрого запретила ехать с ней, потому что ему подарок она тоже будет выбирать. Слова про то, что Хиджи везучая не заставляют долго ждать. Тот мужик оставил гематому на ее правой щеке, пока прижимал к кирпичной и неровной стене, оставил шрам на шее, но не успел осквернить, потому что добрые люди пришли на первые вскрикивания о помощи, которые потом невозможно было услышать, из-за сжатой на губах руке.       Чимин долго не мог заходить к ней в палату, хотя родители обоих настаивали. Он только отмахивался и выходил на улицу, отходил подальше и закуривал. Тогда ему было паршиво. Он винил себя. Знал, какая его любимая подруга попадушная, но все равно отпустил одну. И плевать было на подарок. После этого случая уж точно. Сигарета за сигаретой. Пачка за пачкой. Его легкие кажется уже почернели. Но ему казалось, что тому виной не сигареты, а все то пагубное, что таится в нем. То, что он не смог защитить ту, что так любит. Но в один день, когда он опять покуривал за школой, телефон зазвенел любимой мелодией. Высветилась фотография милого кота, который блестящими глазками смотрит в камеру. В тот день у него почти отказало сердце и легкие. И нет, это правда не из-за сигарет. Хиджи просила прийти его. Ей в тот день впервые дали телефон и сказала, что первым делом позвонила ему. Чимину. В тот день он пришел. В тот день Чимин рыдал возле ее кровати и обещал всегда защищать. В тот день, Пак Чимин, девятнадцать лет, излил душу своей любимой подруге, которая тогда все еще не догадывалась, что лучший друг влюблен в нее от самого первого смайлика с желтым сердечком в их совместном чате, до последней отправленной смешной гифки с собаками.