Династия во снах. Королевский недруг

      За окном уже давно потемнело. На улице холодно и поднялся сильный ветер, который бьет по окнам, пугая двух девушек в комнате общежития. Они не раз вздрагивали, когда их окно в очередной раз открывалось, запуская ледяной воздух. На улице конец августа, погода примерно плюс пятнадцать. Хиджи помнит, как года два назад, в сентябре, все еще бегала в шортах и купалась в озере с семьей. В этом году солнце решило отправиться в отпуск чуть пораньше.       Соседка-староста, кажется, заболела, потому что чихает раз третий за пять минут. Хиджи закатывает глаза и укутывает ее в свой теплый-претеплый плед, который ей подарил дня два назад Чонгук, предвещая о плохой погоде и все еще говоря, что настаивает на том, чтобы его девушка переехала к нему. Но та, как обычно, крепко обнимает и говорит, что и так позволила себе заночевать у него.       Гук злится. Нет, правда. Он злится. И даже самой Хиджи это говорит прямым текстом. Что значит «позволила себе заночевать»? Тьфу. Эти стереотипы. Он ведь не тронет ее без согласия. Просто парень вспоминает их ночи в Ильсане. Вспоминает, как несколько дней просыпался, чувствуя тяжесть на груди, а потом утыкался носом в ее волосы. А еще вспоминает, как девушка забирала его одеяло не так давно. Это не очень комфортно, конечно же, но как-никак мило.       — Я хотел сходить в магазин, но мне поднасрала эта дебильная погода, — на той линии слышится грохот какой-то дверцы. — Я серьезно, у меня ничего нет из еды. Пиздец, — а девушка хихикает, заваривая на кухне чай, и плечом придерживает телефон.       — У тебя в морозильнике есть ножки замороженные. Свари или засунь их в духовку, — поднимает чайный пакетик из темной воды и кидает в ведро неподалеку.       — Я не повар, Хиджи.       — Так я тебе помогу. Объясню что и как делать, — аккуратно берет две переполненные кружки и шагает по коридору, поглядывая на края, у которых опасно содрогается вода.       — Забей, — вздыхает он. — Я просто лягу спать. Или схожу к соседу. Точно! У меня замечательный сосед, Хиджи! Мы с ним как-то пересеклись на лестнице. Он опаздывал, и я предложил его подбросить.       — Подожди, этот тот, который напротив живет?       — Да! Он работает поваром в центре. Малыш, целую, я погнал ужинать, — в трубке слышится чмок, смешанный с некими помехами.       — Не объедайся только сильно на ночь.       — А ты начни ходить со мной на пробежку.       — Так, не начинай мне тут… — цокает, а потом пихает дверь ногой, возвращаясь в комнату. — Не подавись. Люблю тебя, — Чонгук смеется и отвечает сладким «и я тебя». Хиджи чмокает его в микрофон и кладет трубку, берет стакан в руки и подносит к старосте. Та благодарит и принимает теплый напиток, сразу немного отпивая.       — Я добавила туда мед. У первокурсников на третьем этаже выпросила. Приятные ребята, — хихикает и садится рядом, задирая ногу на кровать.       — У тебя есть парень, — ее горло першит, оттого сразу кашляет, отворачиваясь.       — А у тебя есть больное горло и теплый чай. Пей, — та указывает на кружку, а староста закатывает глаза.       — У меня еще конфеты были, — оборачивается к своей тумбочке и хочет потянуться, как подруга тут же встает и спрашивает, где те лежат. Девушка говорит про нижнюю полку, и Хиджи достает нетронутую темно-красную коробку.       — Ого. Это кто тебе такие подарки делает? — вздергивает бровями и возвращается на место.       — Пак приносил, пока прогуливал, — жмет плечами, делая новый глоток.       — Чимин такой… — хмыкает, невольно вспоминая образ того. Но потом вертит головой и принимается распаковывать шоколадные конфеты, складывая куда-то назад пленку. Девушки пробуют первую конфету и сразу принимаются за третью. Ореховая крошка внутри и белый шоколад, сверху покрытый какими-то семечками. Соседки облизываются и тянутся за следующей, почти забывая про чай. Соглашаются между делом, что это очень вкусно и хотят, чтобы Чимин почаще прогуливал. А потом как-то начинают затрагивать тему их отношений. Те, которые, как кажется Хиджи, были очень-очень давно, хотя на деле прошло несколько месяцев.       — Ну знаешь, такая «дружба» никогда до добра не доведет. Закон подлости.       — По правде говоря, я никогда не думала, что у нас дойдет до такого, — вздыхает Хиджи, с нотками грустной улыбки на лице. — Он мне все еще дорог. Я даже от подарков его не избавилась, как это бывает обычно в мелодрамах.       — Не забывай про обои телефона, — ухмыляется соседка, кладя в рот белый шарик конфетки.       — Что? — Хиджи тянется к телефону и проводит по экрану. — Я же… — и застывает. Она только сейчас заметила, что на обоях главного экрана красуется их общая фотография с Чимином, где подруга чмокает его в щеку, пока парень пытается сделать селфи. — Вот дура… — прикрывает рот ладошкой и поднимает глаза на старосту. — Я-то думаю, чего Чонгук все время мой телефон глазами так пилит.       — Хочешь сказать, что ты даже не замечала этой фотографии?       — Нет конечно! Ты посмотри! — она разворачивает экран к девушке. — Мы тут еще первокурсники. Я слишком привыкла к ним. Боже, что обо мне думает Чонгук… — опускает голову и ее светлые не от природы волосы закрывают лицо. Староста смеется, а потом сильно кашляет, но все еще улыбается. А потом, почему-то на миг застывает и смотрит за ее плечо. Зачем-то распахивает глаза и зачем-то толкает Хиджи пару раз по плечу. — Не надо, я слишком потеряна для мира сего, — хнычет та, прижимая руки к лицу еще сильнее. Но на плечах чувствует почему-то холодное прикосновение, а соседка куда-то встает. Девушка поднимает голову и хочет сказать, что она болеет и ей вообще с места сдвигаться нельзя, но почему-то видит рядом не ее, а парня: в черной промокшей кожанке, с растрепанными и прилипшими ко лбу волосами, которые он сейчас растрясает. Она промаргивается пару раз, а парень ухмыляется. Девушка оборачивается на соседку, строя испуганный вид, а староста лишь говорит, что ее звали девочки напротив, чтобы посмотреть фильм и обещали накормить таблетками. Кивает парню и аккуратно закрывает дверь, оставляя за собой тишину и все еще не смотрящую Хиджи в темные глаза, что-таки впивались в ее образ.       — Я подумал, что ты тоже голодная, поэтому привез поесть, — хрипит Чонгук, а потом идет к столу неподалеку и выставляет на него что-то очень вкусно-пахнущее в картонных пакетиках. — Я не знаю, что хен там приготовил и что положил, — поворачивает голову в сторону. — Но это однозначно вкусно, — Хиджи виновато закусывает губу, с все еще опущенной головой. Потом встает, шаркает ногами по полу и забирается под куртку Чона, обвивая его талию и прижимаясь к груди.       — Чонгук, я так люблю тебя… — еле слышно бубнит, а парень сквозь водолазку чувствует, как по верхней части торса двигаются губы, пока та не заканчивает говорить. Его сердце начинает колотиться куда чаще. И этому виной Хиджи, потому что согревает. Физически и душевно.       — Второй раз за час слышу от тебя признание. Я так понял, мне нужно почаще кормить тебя и вести беседы насчет еды, чтобы слышать слова о любви, да? — смеется и сразу чувствует, как Хиджи щипает его за бок.       — Я правда люблю тебя, — теперь ее голос доносится чуточку четче, а глаза наконец-то смотрят в глаза напротив. — Спасибо, что приехал, — улыбается, а потом видит, как губы Чонгука расплываются в ухмылке и начинают приближаться. Его губы такие же холодные, как и пальцы рук, которые переместились на спину девушки, из-за чего та мелко вздрогнула. Парень сразу убрал их, а поцелуй пришлось оборвать, что так не понравилось Хиджи.       — Я же мокрый, малыш. И холодный. Не хочу, чтобы ты заболела, — касается пальцами ее подбородка и щелкает по кончику носа. — Ты, как я вижу, теплом тоже не можешь похвастаться, — говорит, когда чувствует прохладу на носу.       — Снимай, я повешу, — тянется к его плечам, но тот качает головой и лишь поправляет куртку.       — Я приехал, чтобы отдать тебе еду. Я не останусь.       — Что? Ты ехал сюда по такой погоде… — на мгновение Хиджи задумывается. А правда. Он ведь приехал. Получается, на мотоцикле. Получается, в такую погоду. Получается, чтобы просто накормить. — Чонгук, ты совсем больной?! В такую погоду разъезжать на мотоцикле! И ради чего? А если бы что-то случилось! — ее злости нет предела. Да как вообще можно быть таким несерьезным?       — Узнаю свою любимую Хиджи, — смеется, а потом опускает голову до ее уровня и поджав губы, смотрит в милое, но такое разъяренное личико. — Если я и заболею, то лишь тобой, а лекарство, от любви, знаешь ли, еще никто не придумал, — лицо напротив сразу смягчается. Девушка густо краснеет, но продолжает смотреть в глаза напротив, зрачок которого сейчас увеличился до невозможного.       В этот момент Хиджи теряется. Его слова всегда заставляли колотиться сердце так, будто то хочет пробить ребра и сослать девушку в больницу. Вообще, ей бы не помешало показаться доктору, потому что основной жизненно-важный орган очень сильно колет. И почему-то лишь тогда, когда на горизонте виднеется Чонгук, с этой его манерой речи, доброй улыбкой и красивыми словами. А еще манящим взглядом, в который, если заглянешь — не сможешь выбраться, потому что их чернота затянет тебя и даст то, чего ты всегда так хотел. И не важно, что это черный. Хиджи любит и этот цвет. Она давно чувствует себя потерянной девочкой рядом с этим мужчиной, который как бы младше нее. Но знаете, по ним правда и не скажешь. Парень наоборот походит на властного собственника, а девушка на беззащитную мышку, вольно загнанную в его мышеловку.       Хиджи громко сглатывает, а потом делает робкий шаг назад и отходит к двери. Кладет руку на ручку и щелкает замком, поднимая глаза на Чонгука. Она вновь тихо возвращается к нему, под пристальный взгляд и еще раз пытается стянуть мокрую кожанку, что в этот раз удается. Та с шумом падает на пол, а девушка опускает ладони на его плечи и скрепляет за шеей в замок. Поднимается на носочки и тянется, чтобы поцеловать в уголок губ.       — Хиджи, я так люблю тебя, — томно шепчет Чонгук, обвивая руками ее талию и прижимая к себе. — Оттого еще сильнее хочу, — от таких девушка вмиг краснеет, но не прерывает контакта их глаз. Чонгуку, несмотря на его прямолинейность, все равно не свойственно говорить такое. Но стоило ему познакомиться с Хиджи, как с ней у него появилась новая черта характера. Его всегда забавлял тот факт, что она меняет его, сама об этом не догадываясь.       Свет в комнате приглушен, а на стенах появились две тени. Тени людей, до безумия любящих друг друга. Для себя девушка отмечает, что таких чувств не испытывала очень давно. Последний раз она так влюбилась в одного из одноклассников, лет в четырнадцать. И вот, спустя почти десять лет, это чувство вновь настигло ее. Так приятно знать, что не ты один по уши увяз в этой любовной пучине, не ты один испытываешь те же чувства и постоянно хочешь быть рядом с этим человеком. В настоящее время ей не удастся представить жизнь без Чонгука.       Хиджи заставляет его наклониться и нежно целует нижнюю губу парня. И как обычно, Чон сумел превратить столь невинный поцелуй в нечто более развратное. Он сильнее прижимает девушку к себе, чувствуя ее ногти, царапающие спину. На мгновение они отстраняются друг от друга, чтобы сделать вдох. И в этот момент девушка успевает произнести:       — Я тоже хочу, Чонгук, — эта фраза становится отправной точкой в мир полный желаний парня. Гук почти сразу подхватывает ее под бедра и впивается в ее губы, начиная мять ягодицы, отчего у Хиджи медленно начинает сбиваться дыхание. Он усаживает ее на стол. Пока Чонгук оголяет свой торс, девушка избавляет свое тело от широкой майки и уже касается руками топа. Но потом поднимает голову и ловит изголодавшийся взгляд своего парня. — Снимешь сам? — в этот момент у Гука появляется ощущение, что он шестнадцатилетний девственник, который впервые увидит вживую оголенную грудь. Парень трепетно стягивает ткань с девичьего тела, а потом какое-то время любуется, желая ее всю, но боясь переступить рамки дозволенного и напугать Хиджи.       — Черт, да что ты со мной сделала, — усмехается парень, беря в руки ее лицо. — Пускай я сейчас буду похож на размазню, но я впервые хочу не обычного секса. Я…бля, Хиджи, ты… — на его лице появляется смущенная улыбка, и он пытается ее скрыть, опустив голову.       — Я понимаю тебя. У меня то же самое, — эти слова заставляют Чона тут же посмотреть ей в глаза. — Я твоя, Чонгук. Вся. А в эту ночь тем более.       — Ты невероятная.       Чон целует ее губы, придерживая за шею, пока второй рукой обводит точеную талию, проводит ладонью по груди, чувствуя затвердевшие соски. Хиджи обхватывает его ногами, прислоняясь всем своим телом к его торсу и кайфует от соприкосновения их горячих тел. Парень подхватывает ее и доносит к кровати, аккуратно опуская, боясь разорвать поцелуй. В его голове никак не может уложиться происходящее. Он так долго ждал этого, так давно мечтал. Поэтому сейчас бережно целует каждый участок ее тела, спускаясь вниз и доходит до шорт. Девушка приподнимает таз и Гук стаскивает их, вместе с нижним бельем и отбрасывает куда-то в сторону, а затем опять смотрит на нее и замирает. Лунный свет просочился сквозь плохо закрытые шторы и одарил тело Хиджи своим присутствием. Честное слово, Чонгуку кажется, что все это сон и он даже протирает глаза, чтобы удостовериться в реальности. Его девушка замечает это и хихикает, вставая на колени перед парнем.       — И правда, куда же делся тот напористый Чон Чонгук, который силком затащил меня в аудиторию? — она упирается руками в стальную грудь. Тот смеется и кладет голову на ее плечо. Прядки его волос приятно щекочут кожу.       — Он, вероятно, там и остался. Я не могу вести себя с тобой похабно.       — Зато я могу, — в этот же миг ее глаза встречаются с глазами Чона. Девушка хитро улыбается и, схватив парня за руку, тянет на кровать. А сама спускается на пол, пристраиваясь у него между ног. Хиджи расстегивает ширинку и стягивает спортивки вместе с боксерами, откидывая в сторону, где уже валялись ее вещи. Она пару секунд смотрит на налитый кровью член. Затем прикасается кончиками пальцев к головке и проводит к основанию. Наклоняется и касается языком головки, а затем берет в рот. И, боже, как же ей нравятся стоны Чонгука. Лишь ради них она готова и дальше стараться, чтобы еще только раз услышать эти низкие, смешанные с удовольствием вздохи. И Хиджи старается, с каждым разом заглатывая глубже, а также следит за зубами, чтобы не дай бог не задеть и не испортить момент.       Чонгук безгранично благодарен небу за то, что оттуда ему была послана Хиджи. Он невыносимо любит ее. Теперь уже во всех аспектах. Она оказалась напористее, чем он думал и, кстати, сам Гук оказался более смущенным, хотя понятие «растерянность» ему вообще не свойственно. Но эта девушка, как и говорил Чон раньше, меняет его до неузнаваемости.       Парень чувствует, что уже готов к разрядке и хочет предупредить об этом Хиджи, тянясь к ней рукой. Но та перехватывает ее свободной рукой и сплетает их пальцы.       — Малыш, я же сейчас… — и не успевает договорить, как ниточки оргазма доходят до него, и он невольно откидывает голову, издавая приятный для девичьих ушей стон. — Ты удивляешь меня все больше, — бормочет невнятно Чонгук и опускает голову на девушку. Твою мать, он готов поспорить, что через пару секунд кончит еще раз. Вид открывается божественный: Хиджи предельно тщательно слизывает сперму с члена парня и хихикает себе под нос, чувствуя, как орган опять твердеет.       — Понравилось? — ухмыляется она и задирает голову. Чувствует свое превосходство над младшим, не смотря на то, что он — парень, весом под семьдесят килограмм и ростом ближе к ста восьмидесяти.       — Пора мне прекращать позволять тебе так вести себя, — он толкается языком в щеку и тянет Хиджи за руку, усаживая к себе на колени. Его руки сразу ложатся на упругие ягодицы, а с них переходят на мягкие бедра, от которых Чонгук ловит дикий кайф. Кажется, у него появился новый кинк.       Девушка трется о вновь поднявшийся член, постанывая, когда парень начинает мять ее грудь. Как же она возбудилась. Она уже минут пять как шепчет одно только имя совмещая его с жалостливым «пожалуйста». Теперь правила игры перешли в руки Чона, чем он без зазрения совести пользуется. Но стоит отметить, что по своим же правилам долго играть не сможет. Слишком горячая атмосфера витает в комнате.       — Ты всегда можешь хорошенько попросить.       — Да ты издеваешься, — довольно улыбается девушка. — Я на коленках только что старалась, Чонгуук, — Хиджи выпрямляется, подставляя парню шею.       — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? — ее щеки сразу же вспыхивают, но от этого ее развратный настрой никуда не уходит. Она наклоняется к его уху, прикусывает, а потом соблазнительно шепчет:       — Хочу, чтобы ты прямо сейчас бросил меня на эту кровать, раздвинул ноги и начал втрахивать так, чтобы все соседи нам завидовали, — Хиджи сразу же смотрит на реакцию Чонгука, тая в душе надежду, что он опять засмущался и отвел взгляд.       — Договорились, — пошлая ухмылка, которую совсем не ожидала увидеть девушка. Чон бросает ее на кровать и нависает сверху, утопая в удовлетворении от выражения ее лица. Не ожидала? Однозначно.       Парень пристраивается между раздвинутых ножек, опускаясь руками от икр до мягких бедер и мнет их, получая удовлетворение. Он не прерывает с ней поцелуя, из-за чего все ее стоны он, буквально, проглатывает. Чон отстраняется лишь когда хочет взять презерватив, тянясь за своей сумкой, брошенной на полу. Спешно натягивает его под пристальный взгляд Хиджи, томящейся в ожидании. Это их первый раз вместе, отчего желание превышает отметку максимума, уходя далеко за пределы. Чонгук пристраивается членом между половых губ и в следующее же мгновение чувствует, как девушка сама насаживается на половой орган и тихо постанывает.       — У тебя есть смазка? — заговаривает Чон, а девушка улыбается.       — Чонгук, поверь, она там явно будет лишней, — тот ухмыляется и наклоняется к Хиджи. И вместе с поцелуем начинает медленно двигаться, опять улавливая ее вздохи и стоны. Он ласкает девичью грудь, сжимая соски до приятной боли. Девушка обхватывает его плечи и начинает двигаться навстречу, отчего член проникает куда глубже, а ее стоны становятся громче. Да, она сама сказала, чтобы Гук трахал ее так, чтобы соседи завидовали. По правде говоря, на тот момент Хиджи позабыла о том, что потом из комнаты все же придется выйти и заметить ухмылки от знакомых. Поэтому девушка как может сдерживает желание полностью отдаться своему положению. И парень это замечает. Он чувствует, как внутри у нее все сжимается и понимает, что так она удовольствие получить не сможет.       — Давай-ка сделаем так, — парень высовывает из нее член и переворачивает на живот, сразу ставя на четвереньки. — Подушка, Хиджи. Может хоть так тебе будет комфортнее, — и в ту же секунду он вновь проникает в нее и слышит стон, который полностью уходит в мягкое спасение. — Другое дело, — и поняв, что ситуация изменена в лучшую сторону, Чонгук, как и просила его девушка, начинает грубо втрахивать ее в кровать, довольствуясь вскриками и ее сбитым дыханием. А после нескольких минут процесса его слух начинает ласкать его имя из девичьих уст, которое она так четко произносит, вместе с ярым «да». Была бы его воля, он бы записал на диктофон эти стоны, чтобы одинокими вечерами, когда Хиджи опять будет засиживаться за учебниками, вспоминать эту ночь.       Пара финальных толчков и Чонгук спускает в презерватив, застывая на пару секунд, а потом чувствует, как дрожит его девушка, двигая задом и вплотную прижимаясь к Чону. Он опускается к ней и целует в плечо, после чего выходит из нее с хлюпающим звуком и снимает гондон, завязывая узелок и кидая в урну недалеко от кровати. Девушка валится на кровать, все еще пытаясь отдышаться. Она ловит довольный взгляд парня и утыкается лицом в подушку от смущения. Гук смеется и ложится рядом, сгребая ее в объятия. Целует в кончик носа и шепчет, что безумно любит ее. За что получает скромный поцелуй в губы и слышит милое «я тебя сильнее».

***

      Окон начал касаться дождь. Капли стекали одна за другой, скапливаясь внизу и падая ровно до следующего препятствия. Одному страшно, холодно и неуютно, особенно, когда ты живешь в, хоть и съемной, но по сути, своей квартире. В общежитии не особо удобно, потому что там нету ничего твоего. Даже если ты подпишешь свой контейнер, даже если засунешь его в самый дальний угол и закроешь кучей чужих пакетов, все равно кто-то да найдет вкусный, приготовленный с любовью мамы горячий стейк, по твоему любимому рецепту. Но этого воришку обязательно кто-нибудь сдаст, если ты угостишь нужного человека тремя конфетами. Такие мелочи разбавляют жизнь красками и зачастую, это фиолетовый. Почему? Ну, возможно потому, что как-то студенты этой общаги разлили по всей кухне такую краску. Потом она дотекла до соседних дверей, потом до следующих. Как итог, недалеко от входа в святыню еды до сих пор красуются яркие фиолетовые пятна. А некоторые любуются этим зрелищем прямо возле порога.       Иногда Чимин жалеет, что вообще переехал. А еще жалеет, что никогда не настаивал на том, чтобы Хиджи переехала к нему. Может быть тогда что-то бы да изменилось в их жизни. Может, это дало бы продвижение? Даже не так, Чимин в этом уверен. На все сто…нет, на все миллиард дохреналлионов. Скорее так, чем как-то иначе. Ему и без того хуево, так тут еще погода решила послать, выставив средний палец. Он и так уйму времени потратил на то, чтобы найти хоть что-то про императрицу Квон и ее связь с Драконом и подданными. Распечатал пару статей и аккуратно убрал в папочку, возвращаясь опять к монитору. С каждым новым оповещением на телефоне он дергается, как сумасшедший, но когда видит, что это реклама, или очередной не смешной мем от друга, недовольно отбрасывает гаджет. Не этих сообщений он ждет. Не от тех людей. Чимин хочет увидеть хотя бы одно сообщение от Хиджи. Нет, конечно же, парень и сам может ей написать. Может сам вывести на контакт. Но так бы, он не чувствовал, что нужен. Хотя…в связи с последними новостями и фотографиями Хиджи в инстаграме все и так очевидно.       Пак фыркает и собирает все бумаги, пихает их в рюкзак и укутывается в толстовку. Берет с комода ключи от машины и едет сквозь дождливую погоду к ней. Они договаривались встретиться на выходных, но Чимину, если честно, все равно. Он хочет ее увидеть, хочет поговорить, а еще, хочет угостить ее любимым пирожным, которое быстро купил по пути и вдобавок, заехал в круглосуточный магазинчик и выбрал очень красивый подарок для Хиджи, который попросил обвязать темно-красной лентой.       Его добро встретила вахтерша, которой он вручил две шоколадки и сказал, что нужно поработать вместе с одногруппницей. Та кивнула и пропустила, приговаривая какой же Чиминушка хороший и как повезло его подружке. Он поднимается до второго этажа, по пути останавливается и болтает с бывшими соседями, с которыми вспоминает фиолетовые пятна. Это он вместе с парнями постарался. Но говорит, что занят и доходит до двери, на которой висит прошлогодний календарик, с очень красивой фотографией какой-то девушки. Не сказать, что усики и хвост из-под платья ей идут…зато можно посмеяться. Чимин собирается с духом, перекладывает пакеты в одну руку и не успевает даже замахнуться, как дверь сразу открывается, а на пороге появляется староста, с пустой кружкой, откуда торчит лишь чайный пакетик. Та таращит глаза на парня и кидает быстрый взгляд куда-то в сторону.       — Ой, привет… — хихикает и закрывает за собой дверь. — Ты к Хиджи?       — Да. У нас с ней дельце одно есть общее. Она же у себя? — кивает на дверь.       — Знаешь, она так устала. Еще кажется и заболела, — девушка постукивает пальчиками по краю кружки и вздыхает. — Она спит и просила не будить.       — Ого, — дергает бровями парень, чей взгляд сразу меняется. Он смотрит на пакеты и сжимает их. — Давай я занесу хотя бы. Не зря же покупал, — и норовится обойти старосту.       — Давай я, Чимин. А-то она проснется еще. — и сразу тянется к рукам того.       — Ага, будешь ты еще таскать тяжелое. Отойди, староста, — шикает и все-таки пропихивается внутрь, слыша позади недовольный тон. Чимин поворачивает голову в сторону кровати Джи и…в этот момент, кажется, в душе умер маленький Чим, сердце которого почти до краев занимала одна единственная. И кажется, именно она сейчас лежала в обнимку с парнем помладше.