К чему привела наша ненависть?

Она ждала его. Переживала как маленькая девочка. Как в детстве, когда она разбила любимые мамины духи, совсем недавно подаренные папой. Но родители не ругали её. Они никогда не придавали особого значения материальным вещам. И научили Гермиону тому же. В любом случае, сейчас она переживала сильнее, чем когда-либо. Она понятия не имела, что скажет ему, репетировать было бы бессмысленно, ведь увидев его холодный взгляд, все слова сразу же вылетят из головы. *** Он наконец-то дошёл до башни старост. Вымотанный, уставший, расстроенный. Драко был настолько глубоко в своих мыслях, что даже не заметил сидящую на диване Грейнджер, нервно перебирающую края своего свитера. Сегодня бордовый. Винный, другими словами. Драко вовсе не не любил этот цвет. Да, порой он ассоциировался с Гриффиндором, но бессмысленно отрицать, что брюнеткам этот цвет чертовски подходит. Теперь уже он обратил на неё свое внимание. Глаза огромные и испуганные. Два карих блюдца. Вся бледная. Мерлин, можно было подумать, что он собирается её убить. «Глупая Грейнджер». Он решил пройти к своей спальне, но... —Драко! Его имя из её уст заставило Малфоя остановиться. —Я понимаю, что ты сейчас не хочешь разговаривать со мной, и наверное, даже не можешь смотреть на меня... Скорее всего именно назло ей он развернулся на 180 градусов, скрестил руки на груди и, сохраняя невозмутимое выражение лица, уставился на неё, пристально разглядывая девушку с головы до ног. «Спасибо, Малфой. Мне же так ещё легче». —Послушай, я была не права, я знаю это. Я ... мне действительно даётся это непросто, Драко, прошу! Он вопросительно поднял брови. —Прекрати так на меня смотреть. Пожалуйста, я прошу тебя. Идти у неё на поводу не хотелось. Но ебаная Грейнджер. Этот умоляющий взгляд, ласковый и испуганный голосок. «Сучка». —Ладно. Но советую тебе меня не задерживать. —Мерлин, я пытаюсь попросить прощения, Драко! И мне это даётся не просто, ты знаешь. Ты должен понимать. Как никто другой. Но здесь моей гордости не место. Я понимаю, что была не права! Я знаю это! И... я прошу прощения. Я... это важно, чтобы ты простил меня, потому что мне искренне жаль, и я хотела бы забрать свои слова назад, отмотать время, но даже в нашем мире теперь это невозможно, поэтому мне остаётся... брать ответственность за свои поступки. Было видно, что она нервничала. Все перед ним так нервничали. Он же Драко Малфой. Когда прислуга или обслуживающий персонал делали что-то не так, они сразу же начинали буквально молить его о прощении. Потому что боялись. Знали насколько он влиятельный и из какой семьи. Когда он стал пожирателем смерти всё стало ещё обострённее. Он видел страх в глазах людей, они чуть ли не в ноги ему бросались за любой проступок, пускай даже самый небольшой. И Драко, честно говоря, было неприятно от этого. Казалось, это должно приносить удовольствие, когда все вот так перед тобой трепещут, но это лишь напоминало о том, кто ты и на что ты способен. Кто ты в глазах других. Сначала избалованный мальчишка с влиятельным отцом, потом - безжалостный убийца. Однако Драко никогда не делала того, чего от него ожидали другие. Он не был жестоким, моральным уродом. Он этого не любил и даже не считал подобное поведение правильным. И если уж на то пошло, то мысли о равенстве всех людей и неважно, кто официант, а кто клиент, не казались ему неверными. Скорее наоборот. Но воспитание пускало свои корни. Поэтому о равенстве чистокровных волшебников и нечистокровных речи не шло. И все детство он вёл себя как маленькая дрянь. Сейчас с Грейнджер была совсем другая история. Она не боялась его. Она боялась, что он её не простит. И именно это ощущение было чертовски приятным. Ему нравилось то, что она говорила искренне. То, что ее волновали совсем другие вещи. Перед ним извинялись тысячи раз, но никто и никогда не просил его прощения так искренне, как это делала она. —Это всё? —Что? —Всё, что ты хотела сказать, Грейнджер? —Да...ну... —Я тогда пойду спать. «Чёртов засранец». —Драко, постой! Мерлин, как же это было, блять, приятно, когда она зовёт его по имени. Это возбуждает. Просто чертовски охуительно. —Нет, не всё. Он стоял неподалёку от неё. С этим своим самодовольным выражением лица. В этот момент он напомни ей мальчишку, каким был когда-то. Обиженным, озорным, вечно издевающимся над ней. И ей захотелось улыбнуться. По-настоящему улыбнуться, ведь она была рада. Да, сейчас она наступала на горло своей гордости, но она была рада за него. Ведь впервые за очень долгое время в его глазах, таких холодных и непроницаемых, закрытых, как и его душа, она увидела что-то... какие-то эмоции, трудно было понять какие, но они были! В нём будто начала теплиться жизнь. И пусть он всё ещё обижался, она знала, чего хочет. Растопить лёд. —Пожалуйста, не стой у меня над душой. Присядь. Малфой цикнул. —Ну хоть раз не упрямся! Прошу, присядь! Её щёки залились румянцем, в глазах - настойчивость и зарождающиеся огоньки. Кудряшки обрамляли её взволнованное лицо. Мерлин, Грейнджер бесподобна в своём естестве. В своём упорстве, но при это горделивости. Как она могла сочетать в себе столь противоречивые качества? Ведьма! Самая настоящая. Малфой закатил глаза. Вальяжно подошёл к креслу, стоящему рядом с диваном, и сел. Закинул ногу на ногу, оперся рукой на ручку от кресла и подпер рукой подбородок. «Его что, специально учили как занимать самые заштампованные позы плохих парней из фильмов про любовь хорошей девочки и хулигана-парня?!» Гермиона усмехнулась самой себе. —То, что я хочу сказать сейчас, важно и серьезно. Мне важно, чтобы ты знал, что я говорю тебе это, потому что действительно так думаю. Проблема в том, что я все в своей жизни делаю несвоевременно. А своевременная благодарность - это чуть ли не самое важное, но мне надо все испортить и так всегда, так что скажу сейчас. Ты и понятия не имеешь насколько важен для меня... Сердце прорастило пару ударов, а потом и вовсе остановилось. «Мерлин, Грейнджер, что же ты делаешь со мной?» —Если бы тебя не было рядом, я бы не справилась. Я бы сломалась в первые же несколько дней и в конце концов просто сбросилась бы с астрономической башни или порезала бы себе вены. «Ужасно. Как она может говорить об этом так спокойно». Ему было плохо от одной мысли об этом. —Но ты был рядом. Во всех смыслах этого слова. Ты заботился, да, я не побоюсь этого слова. И скорее всего ты так сам не считаешь и каждый бы сделал так на твоём месте, бла, бла, бла. Но нет. Не каждый. Не каждый стал бы помогать своему бывшему врагу, человеку, которого он недолюбливал, к которому раньше испытывал неприязнь. Никто не помог мне в трудную минуту так, как ты. А я... вела себя как неблагодарная свинья. Я даже ни разу «спасибо» не сказала! И ты в полном праве ругать меня за это, презирать. Но я говорю сейчас. И надеюсь, что не слишком поздно. Спасибо тебе, Драко. Ты хороший человек. И что бы о тебе не думали другие, что бы ты там сам о себе не думал, в тебе есть добро, есть свет. Всё это сейчас похоже на... Я похожа на священника, пропагандирующего тебе веру в Бога, или на старую фею крестную. Но я говорю тебе то, что чувствую и думаю на самом деле. Твои друзьям, матери... им всем с тобой очень повезло. Могла ли я себе представить, что скажу тебе все это, да хотя бы года 2-3 назад? Нет. Но сейчас говорю. Потому что узнала тебя. Он слушал всё это чуть ли не с открытым ртом. Ему самому было страшно представить, как он выглядел со стороны, ведь её слова попросту обескуражили его. На какое-то мгновение лишили дара речи. Он впитывал каждое слово, запоминал, откладывал на подкорку, ведь каждое слово было как золото, сыпящееся сквозь пальцы. Чёрт возьми, ему никто никогда такого не говорил. Никто не был с ним настолько честен. Она открылась перед ним сейчас. Они оба понимали, что произошло только что, только пока не осознали. Он больше не мог скрывать того, что творилось внутри него, ведь это казалось абсолютно, блять, бессмысленным и невозможным. Он забыл её слова, что так ранили его, ведь сейчас. Действительно именно сейчас он услышал её правду. Малфой владел легиллименцией на высоком уровне, и рвать ему было бесполезно. Он всегда понимал, когда ему врут, он чувствовал это. Но Грейнджер была абсолютно искренна. Она действительно так считала. И всё это совершило в его сознании ебаный переворот. За долю секунду он взлетел куда-то до небес и приземлился обратно на землю. Потом провалился под неё и вновь вернулся в кресло. Мерлин, что она с ним делала. Это безумие. Она замерла в ожидании. Смотрела на него с надеждой. Она надеялась на то, что всё станет как прежде. Хотя бы просто вернётся на свои места... —Грейнджер... —Да? —Если бы я тогда не уехал с Блейзом, этот урод бы к тебе не пристал. Я бы я пошёл дежурить с тобой. —Драко, мы же... —Гермиона, нет! Послушай. Мерлин. Ей нравилось и «Грейнджер» из его уст, но «Гермиона». Это просто выворачивало наизнанку. Сначала мурашки по всему телу, а потом... ощущение будто катаешься на башне свободного падения. Так приятно и странно одновременно. —Ты не должна считать это нормой! Его поведение, то, что он пытался сделать... Будь я рядом сразу же, он бы не посмел, но... —Драко, перестань! Хватит. Твоей вины в этом нет, не было и никогда не будет! Он посмотрел ей прямо в глаза. —Он бы нашёл другое время и место. Твой отъезд с этим никак не связан. Ты не несёшь ответственности за поступки этого придурка. И ничего не случилось! Ты успел во время, все было в порядке! И сейчас я в порядке! Его здесь больше нет, он получил по заслугам и... Не смей винить себя в том, в чем ты не виновен. Даже не думай об этом! —Грейнджер, я... —Ты идёшь спать. И больше не разговаривай со мной на эту тему. Единственный кто виноват в случившемся - это ебаный Теодор Нотт! И ещё моя неуклюжесть. Всё! Мы закрыли эту тему. А если ты ещё раз включишь синдром героя и начнёшь винить в этом себя, то я начну звать тебя Гарри Поттером. При всех, понял? Драко не удержался и прыснул. Командирша Грейнджер была уморительна. —Даже не думай об этом. Он принял серьёзный вид. Но через секунду он вновь засмеялся. Они оба. —Спокойной ночи, Драко. —Добрых снов, Гермиона. Он задержал на ней свой взгляд. Потом направился в сторону своей спальни, но... почувствовал, как она схватила его за рукав. Раскрасневшаяся и такая взволнованная. —Я надеюсь, что сейчас у нас всё в порядке... И она обняла его. Так невинно, совершенно искренне и по-детски. Обняла. И это не было пошло или как-то ещё... За сегодняшний вечер Грейнджер явно решила свести его с ума. Отправить в Мунго, не дожидаясь его старости. Её аромат... корица, немного цитруса и пара острых тропических ноток... Захотелось обнять её крепко-крепко. И вдохнуть её сладкий, но не приторный аромат. Чтобы он навсегда остался в его лёгких. Чтобы он отпечатался в его памяти. И, пожалуй, в первый раз в жизни он просто взял и сделал то, что ему хотелось. Он обнял её в ответ. Крепче, чем она его. Прикоснулся рукой к волосам и начал гладить по голове. И вдохнул её аромат. Теперь он в нём. Её запах. Он отпечатался. И сейчас это единственное, что казалось таким правильным. Нужным и необходимым.