Удержи моё сердце

Слышу: тихо, как больной с кровати, спрыгнул нерв. И вот, — сначала прошелся едва-едва, потом забегал, взволнованный, четкий. Теперь и он и новые два мечутся отчаянной чечеткой… …Вошла ты, резкая, как «нате!» В. Маяковский

      Вылетел из кабинета, ощущая себя лёгким, словно воздушный шар. Катя жива. Жива! Жал на кнопку лифта, лихорадочно переступая с ноги на ногу. Вниз, вниз, скорее вниз! Выбежал на крыльцо, лицо обожгло ледяным ветром и он остановился, словно налетел на невидимую стену. Куда он спешит? Зачем? Катя никогда его не простит. Никогда. «Забыл? — ехидно напомнил о себе внутренний голос. — Вот бы веселье было: ты к ней в ноги, а она тебе по мордасам!» А он бы и бросился в ноги. Что угодно бы сделал, лишь бы искупить свою вину. И пусть бы ударила. Заслужил. Пусть. Он всё равно попытается поговорить с ней. Просто попросить прощения. На само прощение и не надеясь… Нависшие над городом тяжелые тучи разразились снежной метелью. Из подъехавшего к зданию «Зималетто» БМВ нехотя выбрался Воропаев и, подняв повыше воротник пальто, направился в сторону замершего возле входа Жданова. — Андрюша, тебе что, от поражения крышу снесло? Решил в снеговики податься? Или назло всем замёрзнуть от холода и отбросить коньки? Не выйдет. Я не собираюсь тащить компанию из того болота, в которое ты ее загнал. Андрей моргнул и сфокусировал взгляд на Александре. — Что? — Жданов, ты что, опять захандрил? — раздражённо проговорил Воропаев, подталкивая Андрея к «вертушке». — Нашел время. Давай там, ищи свет в конце тоннеля или чего там тебе не хватает. Ты мне такой не нравишься. Скучно. — Не знал, что ты ко мне неравнодушен, Сашенька, — вполголоса пробормотал Жданов и повёл плечом, освобождаясь от руки Воропаева. — Вот, уже лучше. Не амёба в снегу, а вполне близкая к Андрею Жданову особь. Хотя от амёбы ты недалеко ушёл. Довел компанию до банкротства и показал себя полным неудачником. А лягушонка твоя тебя покрывала. А я ведь подозревал… — Сашенька, — зловеще улыбнулся Жданов, — еще одно оскорбление в сторону Кати, и амёбой будешь ты. В буквальном смысле этого слова. — Я уже трясусь в ужасе. Андрюшенька, — расхохотался Александр. — Кстати, я вчера говорил с Павлом Олеговичем… Готовься, тебя ждёт большо-о-ой сюрприз. Андрей промолчал. После сегодняшней новости о том, что Катя жива, он вряд ли сможет удивиться чему-то. Всё остальное не так уж важно. Он даже не удивился тому, что отец говорил с Сашкой до Совета. Вероятно, хотел прощупать почву перед тем, как Андрей сбросит эту бомбу на акционеров. Сашка уж очень довольный сегодня. Видимо, предвкушает момент, когда займёт кресло президента компании. Что ж, всё справедливо. Андрей облажался, пусть теперь Воропаев попробует. Хотя проблемы в компании не шли ни в какое сравнение с тем, что он сотворил со своей жизнью и жизнью Кати. Мало того, что сам встал на битое стекло, так ещё и её заставил встать. Знал бы, когда принимал на работу «чудо с косичками» и смеялся за её спиной, что придёт время, когда будет казаться, что без Кати ему не то что не хватает воздуха — ему этого воздуха и не нужно. Вошёл в конференц-зал, мимоходом «мазнув» взглядом по собравшимся. Мама о чём-то шепчется с Кирой, которая, конечно же, не сообщила своей несбывшейся свекрови о том, что свадьбы не будет. Надеется, что он передумает. Что ж, он и сам сейчас дышит лишь одной надеждой: что Катя его выслушает. На прощение он и не надеялся. Отец странно напряжён, словно это ему сейчас говорить о том, что компания заложена. Ромка непривычно серьёзен. Милко, Георгий… Сашка… Лица кажутся слишком резкими, выпуклыми, как маски, а он, словно нежданный гость на маскараде, не может понять, зачем он сюда пришёл. — Андрюша, — мягкий голос отца приводит его в растерянность. И, похоже, не только его. Мама тоже удивлённо вскидывает глаза. — Можешь начинать. Рассказ о собственных ошибках занял не так уж много времени. На развал «Зималетто» понадобилось чуть больше. Андрей мог бы остаться, чтобы всё исправить… Узнав, что Катя жива, он запутался, не понимая, куда ему идти и что делать. Ещё утром был твёрдо уверен, что уедет сразу после Совета, а сейчас оказался на развилке. Позади — пропасть, назад теперь не вернуться. А впереди два пути: либо уехать, либо остаться. Дальше загадывать нет смысла. — Андрей, ты сошёл с ума? — Кира неверяще смотрит на него. — Ты действительно отдал компанию… этой? Нет, я не могу поверить. Как ты мог? Ты… — осекается она, наткнувшись на его колючий взгляд и поворачивается к Жданову-старшему. — Пал Олегович, это правда? — Правда, — кивает Павел. — Но я созвонился с Екатериной Валерьевной, с её стороны для фирмы никакой опасности нет. Насколько я понял, залог «Зималетто» был вынужденным шагом, чтобы спасти компанию. — И вы верите этой карьеристке? Которая, между прочим, уже несколько дней не появлялась на работе. Нам звонят банки, мы… — Кира! — рыкнул Андрей. — Катерина Валерьевна отсутствовала в компании по моей просьбе, — не моргнув глазом соврал Павел Олегович и спрятал улыбку: Андрей бросил на отца изумлённый взгляд. — А все финансовые вопросы «Зималетто» временно взял на себя Николай Антонович Зорькин, финансовый директор «НикаМоды». — А… — Кира, если у тебя есть какие-то вопросы к Екатерине Валерьевне, — Павел посмотрел на часы, — то через час ты сможешь сама спросить всё, что тебя интересует. Она обещала подъехать. А пока можно разойтись. «Через час…» Андрей нервно меряет шагами кабинет Малиновского. — Андрей, что происходит? — Роман мнёт незажжённую сигарету пальцами и с тревогой смотрит на друга. — Что? — Я говорю, что с тобой происходит? — Малиновский отбросил сигарету в сторону и схватил Жданова за плечо. — Сначала ты ни с того, ни с сего решаешь рассказать Павлу Олеговичу правду о состоянии дел в компании, потом исчезаешь, а на следующий день звонишь мне из кардиологии… Уж не знаю, что такого сказал тебе сегодня отец, но выглядел ты… пациенты морга живее покажутся. Я, конечно, могу попытаться списать все это на волнение из-за фирмы, но… — Ты хочешь знать, что со мной? — горько усмехнулся Андрей и оттолкнул друга. — А со мной все в порядке. — Ага. Я вижу, — съязвил Роман. — А в больницу ты с занозой загремел, ну-ну. Мне-то хоть не ври. Жданов подошёл к окну и отвернулся. — Катя видела инструкцию. — И ты так спокойно об этом говоришь? — взвился Малиновский. — Нам же теперь крышка! — Ром, лучше молчи. Катя… — Андрей дёрнул ворот рубашки. — Катя чуть не умерла… Она чуть не умерла из-за меня, ты понимаешь?! — Так, Андрей, подожди… — Роман достал бутылку и плеснул виски на дно бокала, выпил. — Ты только не нервничай. Успокойся, ладно? Ты же понимаешь, чем это нам может грозить, верно? Обиженная женщина… — Ты разве не слышал, что сказал отец? — устало спросил Жданов. — Кате не нужна компания. Если она и захочет отомстить, то только мне. — И ты так спокойно об этом говоришь? — Я люблю её, Ром. Я люблю её. — Жданов, ты… серьёзно? — А похоже, что я шучу? — Андрей тяжело сглотнул и уткнулся лбом в стекло. — И что ты собираешься делать? Ожил селектор. — Роман Дмитриевич, — звонкий голос Шуры разнёсся по кабинету, — Пал Олегович просил позвать вас и Андрея Палыча в конференц-зал. — Спасибо, Шура. — Перед тем, как Катерина Валерьевна войдёт в эту дверь, — начал Павел Олегович, как только все расселись по местам, — я хотел бы сказать, что принял решение просить её возглавить фирму. Это решение окончательное, и я требую, чтобы все проявили уважение к Екатерине Валерьевне. — Пал Олегович, но это же… — попробовала возмутиться Кира. — Это моё окончательное решение, — твёрдо отчеканил Жданов-старший. — Всем понятно? Воропаева опустила голову. Дверь открылась, и в проёме показалась Катя… «Нет, не Катя», — подумал Андрей. Короткая стрижка, облегающий костюм цвета кофе с молоком, строгая оправа очков… всё это могла надеть и Катя, только… выражение глаз, ледяное, режущее — было чужим. Теперь Андрей понял, о чём тогда говорил Зорькин. Той Кати действительно больше нет. Он убил её. Он её убил…