Книга воспоминаний

В любом деле главное - начало, а в книге - первая глава. Только никогда не знаешь: как же её начать? Что сказать читателю? Иногда хочется сказануть чего-нибудь эдакого, такого, чтоб читателя аж передёрнуло, чтоб он впился глазами в буквы и не мог оторваться до самого конца. А иногда, наоборот, хочется начать размеренно, словно рассказываешь кому-то старую-старую историю, запивая чаем те моменты, которые, по твоему мнению, получилось особенно удачно передать. Впрочем, эту книгу, предположим, я знаю, с чего начать: с первого знакомства, конечно. Но вот беда: ни я, ни моя подруга не можем вспомнить, с чего всё начиналось. Моя версия уходит корнями в начальную школу, где нам посчастливилось прострадать долгие четыре года бок о бок, сидя, правда, за разными партами, но в одном классе или, как это любят говорить сейчас, в одном коллективе. Версия подруги начинается уже со средней школы, где мы опять-таки попали в один класс, в коем честно прострадали пять лет, скрепивших нашу дружбу не хуже клея. Но, во имя компромисса, я предпочту начать повествование ещё раньше, дабы не упустить ни одного важного момента наших коротких жизней. Родились мы обе в небольшом сибирском посёлке, одном из тех, где девять месяцев в году лежит снег, а остальные три изо всех сил пытается лежать, но его прогоняет солнце, внезапно вспоминающее свои прямые обязанности и ретиво принимающееся за них. Попав в разные садики, коих в посёлке было всего три, но живя в относительной близости, мы и не подозревали о существовании друг друга. Здесь стоит сразу оговориться о некоторых наших различиях, видных уже с первых дней жизни. Лично я, видимо, с первых дней жизни стремилась остаться в полном одиночестве, а потому всегда выбирала только одного ребёнка из всей группы, с которым и проводила всё последующее время, чем доводила его до белого каления, а после оставалась одна. Впрочем, меня это никогда не волновало, как и всё в этом бренном мире. Неприятно это вспоминать, но в детском саду меня задирали другие дети, а воспитатели, у которых я просила помощи, неизменно заявляли, что это мои проблемы и решать я их должна самостоятельно; это же мне говорили и родители. Наверное, именно это заставило меня безумно тосковать по дому. Бывало, я простаивала всю прогулку на одном месте, не переставая плакать. Стоит отметить, что слёзы мои никто не замечал, и это не могло не ранить маленького ребёнка, коим я являлась. И в одно тёмное зимнее утро, как раз после того, как мама завела меня в детский сад и сказала подняться в группу, переодеться, в общем, сделать всё, что обычно делают мамы, и ушла, я, немного подумав и поплакав, пошла следом за ней. После этого родители, зная мой характер, больше никогда не водили меня туда, чему я была несказанно рада. О раннем детстве моей подруги мне мало известно: только то, что она, по её словам, была чрезвычайно милым и послушным ребёнком (в чём я нисколько не сомневаюсь) и что детский сад ей удалось пережить без проблем (чему я несказанно рада). После детсада я провела два года дома, присматривая за младшим братишкой, а после этого родители отвели меня на невесть кем организованные подготовительные курсы для первоклассников. Единственное, что я помню из всего этого мероприятия, так это то, как я впервые вошла в класс и увидела двух мальчиков, выбегающих из кабинета и весело болтающих между собой. Кто бы мог подумать, что эти два ребёнка в будущем сыграют для нас обеих такую важную роль? Одного из них звали Ваней. Он был из тех лопоухих детей, что живут, кажется, только чтобы доводить окружающих до чёртиков, но на фотографиях они умеют выглядеть невообразимо мило, аккуратно сверкая голубыми глазёнками из-под пушистых ресничек. Неугомонный плохиш - думаю, именно так можно было описать его в то время. Одним из его излюбленных занятий было дразнить кого бы то ни было. Я и подруга, бывало, попадались ему под руку, но это, как говорится в одной пословице, было только к лучшему. Наш кабинет находился на первом этаже, прямо напротив пожарной лестницы, ведущей на второй этаж. Не берусь сказать, кто из нас первый начал, но мстили мы Ване довольно просто: забегали на лестницу, разворачивались и начинали кричать: "Ванька - девчонка! Бантики, юбчонка!" Кроме этого мы практически не общались, должно быть, за счёт моего замкнутого характера, а возможно, сказалось то, что я неуклонно двигалась к позиции изгоя в классе и, сама прекрасно осознавая это, начала отгораживаться от других людей. Второго мальчика звали Дима. В тот момент он не повлиял на наши отношения, а потому про него расскажу в более подходящее время. Перейдя в старшую школу, я и подруга, не сговариваясь, пошли в школьный кружок "Школа искусств", где учили рисовать и делать поделки своими руками. Я с детства любила марать бумагу карандашами или красками, называя это рисунками, а, придя туда, решила попробовать стиль аниме. Конечно же, я также начала смотреть эти мультфильмы, хотя мои родители это не одобряли. Именно в этот момент я чуть было не упустила возможность заполучить одну из лучших людей себе в подруги. Как я уже упоминала, общительностью я, как, кстати, и моя подруга, не отличалась, на незнакомых людей я реагировала примерно так же, как вы бы отреагировали на блохастого кота в своей постели. Кроме того, обладая несвойственными девочкам грубостью и мальчишечьими повадками, я превосходно отталкивала от себя людей. Опуская некоторые детали, которые будут рассказаны позднее, так и познакомились, а после сдружились мы, почти полные противоположности друг друга. Я всегда была жирной, некрасивой грубиянкой, считающейся только со своими собственными правилами (которые, стоит признаться, не всегда соответствовали общепринятым), а она, сколько помню, была милой и простой, чем всегда притягивала к себе людей. Впрочем, этот союз одобрялся как нашими родителями, так и учителями, что не могло не сдружить нас. До сих пор не знаю, что сподвигло мою подругу начать общение со мной. То ли она собиралась стать ярой фанаткой аниме и собирала всё, что попадётся под руку, то ли посчитала меня самым адекватным существом в нашем классе (чего уж точно сказать нельзя), сейчас уже трудно сказать. Ясно только одно: когда-то она захотела видеть меня своей подругой, а я не захотела этому противиться. Хотя, оглядываясь назад, я всё чаще думаю, что и она, и я стремились к людям без фальши, настоящим людям, не играющим на публику ради аваций и не наносящим грим после каждого выхода в свет. Думаю, это и связало нас.