Чёрным по чёрному

      Зелень била своим блестящим глянцем в глаза, а капли росы сверкали россыпью алмазов на изумрудных растениях. Полевые цветы – самые простые. Но оттого особенно нежные и притягивают взгляд – так и хочется окунуться в разноцветное море, раскинуть руки в мягкой траве и вдыхать, вдыхать лёгкий аромат местных самоцветов с нежными лепестками.       Высокая трава, повинуясь порывам ветра, шепчет свою молитву в новый день. А юные цветки тянутся ввысь, пытаясь дотянуться до самого солнышка; глупые дети не знают, что только лучи дарят им тепло, а коснуться центра – и сгоришь мгновенно, рассыпаясь пеплом по ветру. – Поцелуй, – шепчут губы, врываясь в тишину утра.       Осаму поднимает брови в удивлении. Думает в замешательстве несколько секунд, а после склоняет голову набок. Косится в сторону пролетающего мимо большого и уродливого жука, очень сонного и медлительного. И позволяет хулиганской улыбке мельком появится на губах, как лёгкий порыв ветерка, незаметный и шустрый. – Ну если ты так просишь, – он тоже шепчет почему-то. И делает всё очень быстро, будто их могут застукать: наклоняется и едва касается чужих губ своими, замирая на несколько секунд в недоверии и смутной радостной сладости, пока в ушах стук сердца затмевает все мысли. Кроме, пожалуй, «я действительно это сделал?».       Хотя ранним утром в поле увидеть их могут разве что жучки с бабочками-стрекозками.       В голубых глазах отражаются облака. Или это просто Осаму фантазирует в своей голове, но даже если весь мир будет утверждать, что там ничего нет – он будет стоять на своём. Ресницы цвета червонного золота едва заметно подрагивают, как травы колышутся на лёгком ветру. – Я!.. – выдыхает Чуя возмущённо, пока нежный румянец окрашивает его белые щёки. Кажется, он хочет очень многое сказать, но поджимает губы и отворачивается в сторону, находя ближайшую травинку очень занимательным объектом наблюдения.       Осаму хочется смеяться. Он и сам не знает почему, но лёгкость наполняет каждую клеточку тела, захватывая в необъятную радость. Он смотрит на такого растерянного Чую и чувствует в груди ту самую нежность, о которой пишут в книжках. Только там это читать скучно и неинтересно. А испытывать на себе гораздо приятнее.       Это и бабочки в животе, и стрекозы в груди. И ветер в голове, и тяжёлые, будто колокольные, удары сердца. Один, два, и быстрые три-четыре-пять. А потом вновь: один, два, три-четыре-пять... – Я не тебе это говорил, – шепчет Чуя, поднимая взгляд. В этом взгляде отражается смущение и затаённая мольба, мучительные раздумья и, и... И та самая нежность, отклик которой Осаму ощущает у себя внутри. Она и толкает его на небольшое своеволие.       Красть поцелуи с душистых губ сплошное удовольствие.