риски

       Ожидать другого — было глупо, Джонхан понимает. Он вскидывает голову, вытягивая руку, молния ослепляет его лишь на секунду, а затем большие капли с огромной скоростью летят вниз, разбиваясь об еще теплую ладонь. Сынчоль, наверное, слишком наивный, и не предполагал, что родители Джонхана откажутся, не дав ему даже слово сказать. Джонхан понимает причину отказа — у родителей уже есть кандидат на роль спутника Юна. А у Сынчоля плохая репутация, помимо этого, сделать отношения между ним и Джонханом официальными означало подтвердить тот постыдный слух, испортив этим репутацию Джонхана. Коротко говоря, Джонхан предполагал такой исход. Осталось теперь понять: готов ли Сынчоль приложить усилия и убедить родителей Джонхана, что сделает все возможное во благо семьи и отношений, чтобы получить шанс на встречи с ним. В противном случае, родители Джонхана сделают все, чтобы они не пересекались еще долгое время.        Дождь усиливается, а желание спрятаться в доме уменьшается. По телу бьет дрожь, но что-то в Джонхане мешает ему забежать в дом, а затем сразу под горячий душ. Он стягивает резинку с волос и немного трясет головой, макушка уже промокла. — Что ты делаешь на улице? — громкий голос Сынчоля доносится из-за стены дождя. — Заболеешь же.        Чхве спешно подходит ближе, закрывая Джонхана зонтиком. Юн вскидывает голову, чувствуя, как прохладные капли стекают по лицу. Волосы липнут ко лбу и шее, причиняя дискомфорт. Джонхан кусает нижнюю губу, смотря Сынчолю в глаза, и тепло от его тела кажется таким притягательным. — Что ты.., — Юн хмурится, убирая влажные волосы со лба. — Тебе нельзя здесь находиться. — Я хотел увидеть тебя, — пожимает плечами Сынчоль. — Нам так и не удалось поговорить, после ужина. — Ты не понял? Говорить не о чем, если мои родители отказали. — Сказать честно, это задело мою гордость. — О, так она у тебя все же есть, — язвит Джонхан, закатывая глаза. — Я не знаю, какие у тебя отношения с родителями, но я предпочитаю не портить свои отношения с ними. Поэтому, тебе лучше уйти, я не хочу снова светиться в желтой прессе. — Я тебе гарантирую, что ты не будешь, — отвечает Сынчоль.        Джонхан вскидывает брови. Ну конечно. — Ты соврал мне, — делает вывод Юн. — Ого, вау, и ты еще хочешь отношения со мной? Ты чуть не убил мою репутацию, над которой я работал с рождения. — Репутация не имеет значения, — говорит Сынчоль. — Не понимаю, почему ты злишься. — Конечно, ты не понимаешь, — раздраженно вздыхает Джонхан. — Ты не понимаешь, потому что не тебе пришлось унижаться перед родителями, стоять на коленях и просить прощение за то, чего ты даже не делал, — он чувствует, как злость переполняет его. — Ты просто… о чем я только думал? — Ты невероятно красивый, когда злишься, — улыбается Сынчоль, свободной рукой охватывая талию Юна.        Это просто невероятно. Джонхан не может поверить в происходящее. Хотя чего он ожидал от Сынчоля. По правде, он ожидал от Сынчоля намного большего. И разочарование накрывает его, вместе со злостью. Он отпихивает от себя чужую ладонь. — Скажи честно, это ты разрушил отношения Мингю и Вону? — Он спрашивает, потому что ему нужно убедиться в этом. — Их отношения разрушил сам Мингю, — хмыкает Сынчоль. — Это ты рассказал брату Вону о них или нет, говори честно. — Да, но я сделал это из добрых намерений. Вону и мой друг тоже, и он заслужил лучшего.        На улице холодно, но Джонхан отчетливо ощущает, как его обливают горячей водой. Он собирался вступить в отношения с человеком, который разрушил счастье его лучшего друга. Он собирался вступить в отношения с человеком, который едва не разрушил годы его работы.        Какой же он глупый. Джонхан стоит перед Сынчолем, в который раз, с распущенными влажными волосами, мелко дрожащий из-за холода и злости, и посиневшими губами. Он эмоционально обнажен, и Сынчоль может видеть все его чувства — в глазах, в дрожащих губах и подрагивающих плечах. Может видеть, как глаза заполняются влажным блеском, а мокрые ресницы липнут друг к другу. Сынчоль может увидеть всего Джонхана. Но почему-то решает не смотреть. — Почему ты признаешься во всем сейчас? — Спрашивает Джонхан, тяжело сглотнув и сделав шаг назад, подставляя спину под ледяные капли.        Он делает то, что и в вечер, когда впервые танцевал с Сынчолем — соблюдает безопасную дистанцию. — Я не хочу начинать отношения с тобой со лжи, — просто отвечает Чхве, вытягивая руку с зонтиком, чтобы прикрыть Джонхана. — Понятно, — выдыхает едва слышное Юн. — Что же, могу успокоить тебя, ты не начнешь отношения со мной со лжи, — говорит он, поджимая губу, голос дрожит вслед за губами. — Потому что ты вообще не начнешь какие-либо отношения со мной. — Ты злишься, я понимаю, но когда ты остынешь, мы снова поговорим, и я уверен, ты не захочешь повторить эти слова, — Сынчоль тяжело вздыхает, уже уставший от перепадов в действиях Юна. — Я злюсь, — кивает Джонхан, нервно облизывая нижнюю губу. — Ты даже представить себе не можешь, как я злюсь. Но это окончательное. Я не смогу… я не буду встречаться с человеком, который разрушил отношения моего друга и унизил меня перед всем высшим обществом. — Признайся, что Вону здесь ни при чем, ты злишься, потому что это бьет по твоей гордости. Действительно, как это люди могли начать сомневаться в прекрасном Юн Джонхане лишь из-за одной неудачной фотографии в желтой прессе, — Сынчоль раздражится в ответ, хмуря брови и громко цокая. — Ты просто капризный, чересчур драматичный и избалованный ребенок, который бесится, если что-то не идет по его идеальному сценарию жизни. Хочу тебя разочаровать, милый мой, но абсолютно ничто в жизни не делается так, как мы хотим, особенно, если в этом замешаны чувства. Поэтому, признайся, что я задел твою гордость и смирись. — Да! Да, ты задел мою гордость, Сынчоль! Так, черт возьми, сильно, я ненавижу это. И я просто… я не могу. Ты продолжаешь упрекать меня, но я с самого начала говорил, что я не могу. Я не понимаю тебя, не доверяю тебе. И ты сделал столько полнейшей чуши мне и моему другу, что я вообще не знаю, смогу ли тебя простить теперь. И я пытаюсь сказать тебе, если бы ты только слушал, что я не смогу. — Ты танцевал со мной, радовался встрече со мной, принял мои чувства. Ты поцеловал меня, — говорит Сынчоль. — Я не принуждал тебя к этому. Ты сказал, что попробуешь, и что теперь? — Это было до того, как я узнал всю правду, — отвечает Джонхан, он прикрывает глаза лишь на пару секунд, тяжело вздыхая, а после смотрит в глаза Сынчоля. — Все закончилось. Мы не способны понять друг друга. Давай разойдемся и забудем об этом.        Сынчоль смотрит. Джонхан уверен, что он видит абсолютно все, но решает не говорить ничего. Он осторожно берет руку Джонхана в свою свободную. Его ладонь такая горячая, по сравнению с замершей ладонью Джонхана. Сынчоль передает ему зонт, задерживая свои пальцы на пальцах Юна, а после уходит.        Джонхан отпускает руки, зонтик падает из его рук. Дождь кажется не таким уж и холодным. Весна через два дня, а по ощущениям, как будто через ближайшую вечность. Джонхан не знает Сынчоля, как человека. Сынчоль так и не дал шанса узнать его, лишь какие-то короткие фразы, от которых больше вопросов, чем ответов. Наверное, Джонхан сам виноват, и в чем-то Чхве был прав. Если бы они изначально придержали свои характеры, то не было бы таких проблем.        Убрав мокрые пряди с лица, Джонхан поднимает зонт, закрывая его и заходя в дом. Закрыв дверь, он прижимается к ней спиной. Он не плачет, просто немного грустно. В доме душно, дрожь сменяется красными щеками. Джонхану нужно ехать на работу через три часа, а он не спал вообще, весь мокрый и едва ли воспринимает пространство и время. Все кажется ему слишком неважным. Тяжело вздохнув, он стягивает с себя кроссовки, а затем и мокрую одежду, сразу же идя в душ. Нужно собраться и продолжить.        Продолжить учиться, работать и делать вид, что это все, что ему нужно от жизни. Наверное, Джонхан бы хотел, как Вону — уехать к океану, плавать по ночам, делать исследования и быть влюбленным в свои интересы. На деле, из интересов у Джонхана только йога, и та нужна, чтобы поддерживать тело в хорошем состоянии и успокаивать мысли. Риск свалиться в обморок становится меньше. Выйдя из душа, он садится на пол, вскидывая голову и смотря на плавающих в аквариуме рыб. Как же красиво. Конечно же у Джонхана не было и шанса на какие-либо отношения. Нельзя было даже думать о подобном. Ему не нужны отношения. Все, что ему нужно — стать достаточно компетентным, чтобы унаследовать дело отца. Все остальное  — помеха и не имеет значения. Вот и все. — Я как ни позвоню, ты сидишь на этом месте, — говорит Вону, смеясь. — Ты двигаешься или в депрессии из-за того что твой самый лучший друг уехал. — Я скучаю, — совсем искреннее говорит Джонхан. — Вону, ты знал, что это Сынчоль рассказал все твоему брату, да? — Да, — мягко улыбается Вону. — Почему не убедил меня в этом? — Не хотел, чтобы ты разочаровался еще сильнее. — М, — Джонхан тянет, вставая с места и подходя ближе к аквариуму. — Смотри, твои детки в порядке. — Ой, мои крошки, — счастливо отзывается Вону. — Папочка по вам всем скучает, мои малыши. — Это супер странно, никогда так больше не говори, — заливается смехом Джонхан. — Как твои дела, папочка? — Фу, не называй меня так, — корчит рожу Вону. — Ах, я в порядке, мне очень нравится тут. Не думаю, что когда-либо был так счастлив. А ты как? — Я… да знаешь, — неопределенно жмет плечами Юн. — Работа, учеба. Все так же. — Я не спрашиваю, что ты делаешь, я спрашиваю как твои дела, — закатывает глаза Вону. — Мне грустно, — признается Юн, садясь на пол и откидывая мокрые волосы за спину. — Я такой глупый, думал, что могу сделать что-то для себя. Нужно было послушать тебя сразу же. — Сынчоль придурок, я знаю, я дружил с ним, — отвечает Вону. — Я перестал с ним общаться не просто потому что его отправили учиться за границу. Я сделал это, потому что он настраивал мою семью против меня. Нам было по шесть, понимаешь? Это супер ненормально. Он постоянно делает какое-то дерьмо, а потом не понимает, почему люди отворачиваются от него. — Ему одиноко, наверное, — выдыхает Джонхан. — Ему не было бы одиноко, если бы он не гадил всем вокруг себя, — говорит Чон, раздраженно фыркая. — Если ему и одиноко, то он сам в этом виноват. Нечего его жалеть, он точно этого не стоит. — Ты правда ненавидишь его. — Я не ненавижу его. То, что он делает — ужасно. И я не уважаю подобное. Такие люди, как Сынчоль — паразиты. Они залезают тебе под кожу, узнают все о тебе, а потом вредят тебе. — Но ты его не знаешь, — возражает Джонхан. — Он опасен, — перебивает его Вону. — Сегодня это статья в желтой прессе, а что завтра? Может, разрушенные отношения? Разбитое сердце? — Знаешь, если бы Сынчоль не рассказал все твоему брату, Мингю бы так и продолжил играть с тобой. — Он не играл со мной, Джонхан. У него сильные чувства ко мне. — Ты не можешь знать этого. — Я знаю это, потому что он звонил мне, плакал. Он прилетел сюда. Стоял на коленях и просил меня вернуться с ним. Он притащил с собой кольцо, обнимал мои ноги и умолял меня принять его, — говорит Вону, тяжело сглатывая и вытирая слезы. — Я знаю это, потому что он ходил к моему брату, просил его вернуть меня. Он говорил с моими родителями. Он звонит мне, каждый день, Джонхан. Каждый день. — Тогда почему..? — Голос Джонхана срывается на шепот. — Потому что Сынчоль заставил меня сомневаться. А есть ли у меня такие чувства к Мингю? Потому что я не могу простить его. Не могу простить Мингю то, что он не сделал все это сразу. Не могу простить ему свое унижение. А если я не могу его простить, значит.., — Вону нервно облизывает губы. — Это значит, что не такие уж и сильные у меня чувства к нему.        Джонхан не знает, что сказать. Весь мир перевернулся от полученной информации. Это было слишком жестко по отношению к Вону. И к Мингю. Джонхан и не знал, что тот летал к Вону. Джонхан вообще, судя по всему, ничего не знает. — Когда я сказал про разбитое сердце, я не имел в виду себя, — говорит Вону. — Сынчоль опасен. Он непредсказуем. Он разрушит твою жизнь, а ты и глазом моргнуть не успеешь. Посмотри на меня и Мингю. — У меня столько вопросов к Сынчолю, — выдыхает Джонхан. — А ты! Как ты мог скрывать такое от меня? — Да я не хотел говорить об этом, — признается Вону. — Я так устал думать обо всем, что, если бы начал еще и говорить об этом, то меня бы стошнило.        Как же Джонхан хотел узнать Сынчоля. Понять его. Остаться рядом с ним, даже после всего, что он сделал и еще сделает, чтобы увидеть, что будет дальше. Наверное, ему так и стоит сделать. Просто плыть по течению, и пускай случится все ужасное. Это не важно, ведь тогда Сынчоль будет рядом. Еще бы убедить в этом свою гордость. Но, если ему так сложно простить Сынчолю какую-то статью, что он будет делать, если Сынчоль решит сделать что-то намного хуже? И снова. Вону прав - если он не может простить Сынчоля, значит, не такие уж и сильные у него чувства к нему. Джонхан решает, что ему нужно закрыть эту страницу с Чхве и больше никогда к ней не возвращаться.