риски

      Даже если Джонхан согласился встретиться с Сынчолем, поддавшись мгновению, ночью того же дня, он думает, что так нельзя. Было что-то, что не позволяло Джонхану довериться Сынчолю окончательно. Он говорил так красиво и слажено, что не оставалось сомнений, но это настораживало Джонхана больше всего. А ведь Мингю тоже клялся в вечной любви к Вону, и вот как все обернулось.        Джонхану так не хватает Вону. Он тяжело вздыхает, выпрямляясь и расправляя плечи, а после убирает волосы с лица. Посмотрев на рыб в аквариуме с минуту, он откидывается на пол, жмуря глаза, как же ему хотелось быть рыбой в этом аквариуме. Он устал. Глаза болели ужасно, мысли отдавались тупой болью, а тело ныло. От хорошего отдыха он бы не отказался точно. Сонливость окутывает его мгновенно, но ему немного холодно, это позволяет не уснуть окончательно. Взяв одну из прядей, он подводит к глазам, рассматривая свои волосы. Пора бы кончики подстричь.        Телефон завибрировал где-то рядом с плечом, и Джонхан нахмурился. Уже почти одиннадцать ночи, никто бы не стал звонить ему в это время. Взглянув на экран, улыбка коснулась его губ. — Ты не спишь, — голос Вону звучит так приятно, заполняя всю тишину в квартире и внутри Джонхана. — А ты почему не спишь? — Интересуется Джонхан, мысленно считая разницу во времени. — Ну так, шесть утра же, — отвечает Вону. — Вот именно, — говорит Джонхан. — Только шесть утра, слишком рано для звонков, а судя по голосу, ты проснулся довольно давно. — Я не спал вообще, — смеется Вону. — Ребята уговорили меня попробовать погружение ночью. Было супер круто. — Рад, что тебе нравится там, — улыбается Джонхан, он прикрывает глаза, тяжело вздыхая. — Вону, тебе грустно? — М? Почему мне должно быть грустно? — Из-за Мингю. Из-за того, что он сделал. — Грустно… я бы не описал это чувство как грусть. — А как бы описал? — Джонхан выпрямляется, свободной рукой собирая волосы на макушке, а после отпускает, чувствуя как приятно мягкие пряди падают на шею и плечи. — Ты совсем не говоришь об этом. — Ну, знаешь, если не произносить вслух, то все как будто не по настоящему, — говорит Вону. — Мне не грустно. Я, скорее, разочарован. — В Мингю? — Да нет, я вообще не понимаю Мингю и мне, если вот совсем честно, и не хочется понимать его. То, как он поступил — непонятно мне, но если ему хорошо с этим решением, то мне все равно, — отвечает Вону, поджав губы. — А разочарован я в чувствах. Любовь. Что за дешевка, способная развалиться за считанные секунды. Да кому вообще подобные чувства нужны? — Но ты ведь… все еще любишь Мингю, да? — Я не знаю. Не думаю, что испытываю к нему что-то, кроме непонимания. Для себя, я закрыл тему с Мингю и решил никогда к ней не возвращаться. Может на следующий год, когда я приеду на новогодний банкет, я улыбнусь ему и поздороваюсь, но дальше этого между нами уже никогда ничего не будет, какие бы чувства я не испытывал к нему. — И ты не стал бы рисковать ради подобных чувств? — Интересуется Джонхан. — Риски, которые не оправдывают целей, — лишь порыв глупости, — говорит Вону, заученную с детства фразу. — Я был достаточно глуп, чтобы забыть об этом, а ты? — Я помню, — говорит Джонхан, прикусив нижнюю губу. — Просто не знаю, как себя вести в сложившейся ситуации. — Откажи ему, оттолкни, нагруби, сделай так, чтобы он больше не думал даже смотреть на тебя, не то, чтобы разговор заводить, — советует Вону. — Слушай, мой брат встал на мою сторону, но сделают ли тоже самое твои родители? Эти чувства пустышка. Откуда тебе знать, что Сынчоль не делает это специально, чтобы втереться к тебе в доверие? Что, если он ищет твои слабые места, чтобы надавить и заставить заключить невыгодную для тебя сделку?        Конечно, слова Вону имеют под собой почву. Джонхан не доверял Сынчолю совсем, но рядом с ним, когда он берет за руки, когда его губы касаются кожи и когда его слова достигают самого сердца, все мысли покидают голову. И хочется, так сильно хочется довериться ему, впервые в жизни отпустить себя, забыться, делать и говорить не думая. — Да и вообще, — говорит Вону, вырвав его из размышлений. — Хоть убей меня, но я не верю, что он все это делал просто, чтобы привлечь твое внимание. Как-то за уши притянуто. Короче, не верю я этому Чхве Сынчолю, хоть вешай меня. Какой-то он биполярочный совсем. — Господи, Вону, — Джонхан заливается смехом. — Сказал, конечно. — Ну, а что? То он тебя снобом обзывает, то говорит, что не хочет проводить с тобой время, а потом такой тебе руки целует, и на танцы приглашает. И вообще оказывается он в тебя влюблен любовью с первого взгляда. Да что за бред. — Бред, да. Сомнительно очень. Но я все равно рядом с ним как дурак какой-то. — Разве это не задевает твою гордость? — Кошмарно задевает. — Ну вот и держись за это чувство. Все! Не хочу ничего слышать об этом придурке. Расскажи мне лучше, как там мои рыбки поживают?        Джонхан смеется, вставая с места, чтобы показать рыб. Поговорив с Вону еще полчаса, он все же отключается, потому что ему уже пора спать, а Вону ехать в лабораторию. Тяжело вздохнув, Джонхан снова откидывается на спину. Ну и что ему теперь делать с Сынчолем? Наверное, стоило все же договориться с ним о встрече, и окончательно поставить точку в их отношениях.        Нельзя поддаваться чувствам. Нельзя позволить Сынчолю и дальше манипулировать. Джонхан жмурит глаза, тяжело сглатывая. Как же все просто на словах. А в реальности, стоит ему увидеть Сынчоля, ладони потеют, мысли путаются и бросает в жар. Нужно перебороть все эти чувства, как и в первый раз, отказать. Не позволить увидеть больше.        Полный решимости, Джонхан уже было собрался написать Сынчолю сообщение, чтобы попросить о встрече завтра в обед, как в дверь позвонили. Джонхан ненавидит эти поздние визиты, особенно, когда он не ждет совсем никого. Он идет открывать, небрежно убирая волосы с лица. — Извини, что без предупреждения, — Сынчоль улыбается, взмахнув рукой. — Ты же не спал? — Нет, — качает головой Джонхан, поправляя съехавшую с плеча футболку. — Что-то случилось? — Я хотел увидеть тебя, — просто отвечает Чхве. — У меня не так много свободного времени, и я знаю, что у тебя тоже. — Проходи, — Джонхан отходит, пропуская мужчину в квартиру. — Извини, я не ждал гостей. — Все в порядке, — улыбается Сынчоль. — Ох, у тебя есть рыбки. — Они не мои, — неловко отвечает Джонхан, обнимая себя одной рукой. — Это все Вону. — Понимаю, — кивает Чхве. — Нам следует поговорить, да? Я бы хотел позвать тебя на свидание. — Нет, — качает головой Джонхан. — Это ни к чему. Да и я не соглашусь. У меня времени совсем нет. — Тогда, что будем делать? — Ничего. — Это не так работает, — смеется тихо Сынчоль. — Я приглашу тебя на свидание, а потом на еще одно, и на уже на третьем свидании, я предложу тебе встречаться.        Джонхан тяжело вздыхает, откидывая свою голову назад, он собирает волосы на макушке трясущимися пальцами, а после смотрит на Сынчоля. — Значит так, я знаю, что сказал Вам раньше, что у меня чувства к Вам, но я ошибся, — врет Джонхан. — У меня нет никаких чувств, и я бы хотел, чтобы мы обо всем забыли. — Что произошло? — Спрашивает Сынчоль, подходя ближе, и Джонхан отступает на несколько шагов. — Пожалуйста, просто уходите, — просит Джонхан, сжимая волосы в кулаке сильнее, причиняя себе боль, но это отрезвляет и не дает задуматься о чем-то другом. — Мне очень жаль, что я дал Вам надежду, но у меня нет чувств к Вам. — Кто-то тебе что-то сказал, да? — Сынчоль интересуется, делая еще шаг навстречу, и Джонхан отступает, упираясь спиной в стену. — Это все не игра какая-то, но ты вот уже который раз играешь с моими чувствами. — Я же сказал, мне жаль, — выдыхает Джонхан.        Сынчоль подступает ближе, настолько, что еще один шаг, и между ними не останется совсем никакого расстояния. Он осторожно касается плеча Джонхана, того, что вновь обнажилось из-за слишком широкой футболки, и Юн может чувствовать его горячие прикосновения на своей коже. Джонхан облизывает пересохшие губы, борясь с желанием намотать собственные волосы на кулак, лишь сильнее сжимает пальцы и тянет, намеренно причиняя себе боль. Сынчоль, заметив это, мягко касается его сжатых в кулак пальцев, нежно, так, что он даже не замечает, заставляет разжать пальцы, все это время смотря в глаза. Волосы рассыпаются по плечам и спине, и Джонхан рассыпается точно также.        Он жмурит глаза, хватая Сынчоля за плечи и притягивая ближе к себе, а после целует в губы. Как же приятно и горячо. У Сынчоля мягкие губы, и Джонхан кусает его за нижнюю, слегка оттягивая. Сынчоль, как будто только проснувшись от этого действия, толкает Джонхана в стену, придавливая своим телом и целует — глубоко, грубо. Юн тихо стонет ему в губы, сминая дурацкую рубашку на боках Сынчоля. — Ничего не чувствуешь? — Насмехается Чхве, немного отстранившись. — Если это безразличие, то страшно представить, как ты выражаешь привязанность. — Замолчи, — выдыхает Джонхан, едва отдышавшись. — Я тебя совсем не понимаю, — говорит Сынчоль. — Не то, чтобы я тебя читаю, как открытую книгу, — закатывает глаза Джонхан. — Давай быть честными, отношения между нами не смогут быть искренними. Я тебя не понимаю, я тебе не доверяю. — Поэтому, я и зову тебя на свидание, — отвечает Сынчоль. — Чтобы лучше узнать друг друга. — Что, если ты используешь меня? — А если ты меня? — Что, если ты обманываешь меня? — А если ты меня? — Что, если наши родители будут против? — А если нет? — Какой же ты раздражающий, — нервно вздыхает Джонхан. Сынчоль усмехается ему в губы, втягивая в новый поцелуй. Вону определенно будет разочарован, узнав об этом. Джонхан жмурится — что же он делает? Нельзя. Он же все испортит. — Подожди, — он мягко отталкивает Сынчоля. — Я не буду делать ничего, если мои родители будут против. — Ты говорил, что это их не касается. — Я передумал, у тебя проблемы с этим? — Нет. Я завтра же попрошу моих родителей позвать твоих на ужин, — отвечает Сынчоль. — Я не собираюсь обманывать тебя или подставлять. — Я очень надеюсь, — говорит Джонхан. — Тебе пора уходить.        Сынчоль снова целует его, так пылко, что у Джонхана начинают трястись коленки. Он резко тянет за волосы, заставляя откинуть голову, а после целует в шею, выбивая последний кислород из легких Джонхана. — До встречи, — шепчет Сынчоль, отстраняясь.        Джонхан понимает, что остался совсем один лишь спустя долгих пять минут. Корни волос еще немного болят из-за грубых действий, а губы и шея горят. Еще никто никогда не целовал его так. Встряхнув головой и немного придя в себя, Джонхан ложится в кровать, уже совсем поздно. Он осторожно прикасается к своим губам. Что же он наделал.