Во имя науки

      Когда Сонику было семь лет, он нашел птенца, выпавшего из гнезда. Он был настолько мал, что он мог держать его в одной руке. Соник осторожно продвигался вверх по дереву, с которого упал птенчик, и боясь уронить его, если будет двигаться слишком быстро. Может быть, потому, что птенчик так долго боролся, за свою жизнь и по этому все что он мог сделать в его руках, это слабо качать головой и держать рот открытым, для еды или для жалости. Весь обратный путь до гнезда он не издал ни звука. Эта мысль напугала Соника в тот день, потому что он был слишком слаб и беспомощен, чтобы сделать что-то большее, чем то, что сделал тот птенец. Его воспоминания об этом по большей части поблекли за пределами подсознательного страха. Это уже не подсознание. Он прижимается к задней стенке клетки, чувствуя ужасную тяжесть вещей на своем лице и шее и желая только одного — избавиться от них. Но он не может, потому что его руки все еще соединены, и он так напуган, тем, что доктор собирается сделать с ним, если он все равно попытается снять их. Его рот зажат так, что зубы не совсем правильно сцепляются. Как бы он ни старался приспособить их, они остаются в том же положении и только напоминают ему о наморднике, когда его щеки соприкасаются с ним при каждом движении. «По крайней мере, он не прикусил язык» Это не очень обнадеживающая мысль, потому что он не может произнести ее вслух, как обычно. Если он не может сказать это вслух, то он не может успокоить себя. Это не кажется реальным, если это не то, что он может услышать. Нет никакой гарантии, что это правда. Нет никакой гарантии, что его мысли реальны, если он не может… Если он не сможет… Он не может дышать. Руки Соника тянутся к дулу и начинают отчаянно дергать его. Его паника растет. Он дергает головой вперед, из стороны в сторону, отбрасывает ее назад к стене и дергает изо всех сил. В его глазах, появляются слезы, когда он начинает задыхаться. — Он не снимается, он не снимается! — думал про себя Соник. Из уст ежа срывается еще один стон. Он вскакивает на ноги, затем делает шаг и тяжело падает лицом вниз, забыв в своем безумии о связанных лодыжках. Лязг металла о металл, плюс болезненный удар его морды заставляет его кричать без слов, не в силах произнести ничего, только страх и горе. Он не может бежать, он не может двигаться, он не может говорить, он не может дышать, и он умрет вот так, О Боже, почему он вообще думал, что выберется отсюда живым? Он не может, он не может, он не может! Его пальцы больше не сжимают дуло. Его мысли растворяются. Черные пятна пляшут перед глазами, как страшные насмешливые фигуры. Подросток корчится на полу, бессмысленно дергаясь и брыкаясь в приступе паники. В какой-то момент его ноги соприкасаются со стеной так сильно, что боль пронзает его, как молния. Он задыхается и всхлипывает сквозь стиснутые зубы. Этого едва хватает, чтобы на мгновение вернуть его обратно в сознание. Его сердце все еще пытается вырваться из груди, а дыхание сбивается и кружит голову, но он снова осознает эти ощущения. На ум приходит образ. Это «Леди Крендель» стоящая на заднем дворе, выпрямив тело и вытянув руки перед собой. Она слушает запись океанских волн и перезвонов. Она дышит ровно и размеренно. Ее глаза закрыты. В отчаянии он делает то же самое, пытаясь повторить движения, которые он наблюдал бы за «Крендель Леди» тысячу раз. Вдох, задержка, выдох, задержка. Это трудно, он все еще задыхается слишком быстро, чтобы действительно контролировать все. Но он продолжает пытаться. Вдох, задержка, выдох, задержка. Приступ паники иссякает. Черные пятна исчезают. Он перестает биться и вместо этого просто лежит, закрыв глаза и дыша изо всех сил, чтобы сдержать панику. Медленно, очень медленно Соник расслабляется. Он измучен, но худшая часть атаки закончилась на данный момент, и у него нет сил думать о чем-то еще. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он очнулся. Сидеть противно и вызывает головокружение, поэтому он прислоняется спиной к задней стенке клетки с полуприкрытыми глазами и просто… Существует. Его руки и ноги больше не намагничены, но он не помнит, когда это произошло. Металл вокруг его рта больше не холодный. Он не знает, как к этому относиться, и не хочет об этом думать, поэтому перестает делать и то, и другое. Вместо этого он думает о «Сере Пончике» и «Леди Крендель». Они, вероятно, понятия не имеют, где он. Возможно, они даже не знают, что он попал в плен. Слезы грозят пролиться снова, так что Соник вытирает глаза, как только может, и пытается придать им позитивный оттенок. Он спас их от падения и гибельной-ситуации, которую он сам создал, но никто не следил за этим в любом случае — и теперь они в безопасности в Зеленых Холмах. Если они в безопасности, это самое главное. Он втянул их обоих в эту историю. Будет только справедливо, если они выберутся, даже если он этого не сделает. Он повторяет эту мысль в уме, как мантру, так громко, как только может. Это не замена разговору, но он полон решимости заставить себя работать. Если он снова впадет в депрессию, то вряд ли сможет вырваться. И вот он сидит, прислонившись к стене, неподвижный, тихий и усталый.

***

      Роботник входит через несколько часов, самодовольная усмешка на его лице подразумевает, что он точно знает, что происходило раньше. — Так-так. Удар действительно был нанесен тебе, не так ли? — он поглаживает усы и заглядывает в клетку. — Кто бы мог подумать, что все, что мне нужно было, чтобы успокоить тебя, — это заставить молчать? Он делает широкий жест рукой в сторону всей установки. Соник сворачивается калачиком. — Ты хочешь их снять? Ежик издает горький, жалобный звук. Он не хочет доставлять этому человеку удовольствие снова просить милостыню, но и не может больше терпеть, когда на него надевают намордник. Он обреченно кивает. — Прелестно! — Роботник щелкает пальцами, и через мгновение над загончиком парит пара яичных дронов. — Не сопротивляйся, а то я приму это за знак, что ты хочешь, чтобы эта штука оставалась на неопределенное время. Соник отчаянно трясет головой, его глаза широко раскрыты и встревожены. Он стоит так тихо, как только может, когда люк на потолке открывается и роботы направляются внутрь. Они тянут его руки вверх за ремни и поднимают так, что он болтается точно так же, как тогда, когда ему впервые надели намордник. Рука ученого тянется к его лицу, и Соник застывает от этого движения. Пальцы сжимают дуло, а другая рука тянется за иглы. Он останавливается прямо за пределами их досягаемости. — Я собираюсь провести эксперимент по послушанию. Я собираюсь развязать ремни вокруг твоей головы без помощи робота, и ты не будешь напрягать свои колючки, пока я это делаю. Роботник делает рывок, заставляя подростка сильно вздрогнуть и взвизгнуть в нервном согласии. Удовлетворенный ответом, Роботник свободной рукой зарывается в синеву, чтобы найти застежки. Это занимает около десяти секунд, и Соник ненавидит каждый момент ожидания. Но ему удается держать свои колючки свободными и не смертельными повсюду. Дуло отрывается с последним щелчком, и доктор уходит с ним в руках. Соник немедленно начинает активно дышать ртом, его челюсть болит, и его разум чувствует себя значительно менее пойманным в ловушку. — Это было не так уж трудно, правда? Роботник несколько раз похлопывает его по голове, отчего тот снова вздрагивает. Однако, когда Ежик собирался ответить, его встречают приподнятой бровью и едва заметным поднятием намордника. Побледнев, он со щелчком закрывает рот. Это заставляет мужчину смеяться так, что это больше похоже на насмешку. — Ах, так он может учиться! Посмотрите на прогресс, которого мы добились всего за полдня, как замечательно, — то, как он это говорит, подразумевает, что ученый хвалит себя больше, чем Соника. — Хотя, я думаю, на сегодня волнений более чем достаточно. Роботы отпускают подростка, и он со стоном падает в клетку. Его тело болит не так сильно, как сегодня утром, но все равно это отстой. Тень сумасшедшего доктора закрывает переднюю часть клетки, когда он осматривает еду и бутылки с водой. — Я вижу, ты не притронулся ни к одной из них. Без сомнения, твой аппетит должен быть ненасытным, не так ли? Соник поднимается и подтягивает колени к груди. Он не уверен, что должен отвечать, поэтому просто молчит, чтобы быть в безопасности, но его желудок все равно булькает в ответ. Роботник наблюдает за ним долгое, напряженное, спокойное мгновение. Выражение его лица медленно превращается в нечто пугающее, и он стучит по крышке одной из бутылок. — Ну и что? Разве ты не собираешься что-нибудь с этим сделать? Ежик пристально смотрит на него. — Ну и что же? — невольно спрашивает он. Доктор только усмехается, видя его замешательство, но не делает ему выговор за оплошность. — Ешь! Пей! Я не могу допустить, чтобы мой прекрасный маленький экземпляр рухнул от недоедания, прежде чем начнется настоящее веселье. Нет, нет, это было бы раздражающе и безответственно. Так что продолжай. Соник бледнеет, когда понимает, чего от него ждут. Он не хочет использовать эти странные, ужасные кормушки, и он определенно не хочет делать это под наблюдением своего похитителя. — Я…Я не голоден. Роботник одаривает его взглядом отчитывающего родителя. — Твои биологические реакции могут отличаться. Кроме того, я подсчитал, что твой базовый уровень метаболизма значительно выше, чем у людей и ежей с твоим возрастом и весовой категорией. Поэтому само собой разумеется, что находится по крайней мере двенадцать часов или больше без пищи опасно и глупо. Он наклоняется вперед и снова стучит по бутылке. — Это даже не учитывает факторы обезвоживания и восстановления после травмы. Ты не ешь, и я этого не потерплю. Это исказит результаты всего, что я запланировал, как только ты вернешься к полному здоровью. Иди сюда, ешь и пей. Сейчас же. Подросток кусает губу, но не двигается. Усы ученого подергиваются. — Сделай это сейчас, или я буду тебя кормить насильно. Ты знаешь, что это влечет за собой? — ошеломленный взгляд. — Мои роботы воткнут тебе трубку прямо в желудок и будут кормить тебя таким образом, в основном жидкостью. Я слышал, что это чрезвычайно болезненно и неприятно, но я никогда не получал возможности попробовать его на чем-либо. Я очень сомневаюсь, что ты захочешь быть первым. Рука Соника взлетает ко рту, желая вырвать только от описания. — Именно так я и думал. Если ты не хочешь учиться на собственном опыте, я предлагаю тебе подойти сюда прямо сейчас. Я больше не буду спрашивать. Прижав уши, ежик неуверенно встает и пробирается к загону. Он смотрит между бутылками и Роботником, который наблюдает за ним без малейшей жалости. Соник проглатывает свою гордость и страх и хватает одну из насадок. Еда пресная. ................................................................................ Доктор Айво Роботник, Доктор Медицинских Наук. Обучение поведению продолжается с преимущественно положительными результатами. Конец Журнала