Забытые

БРАТЬЯ

— Он придет около двенадцати, милый, обычно он появляется в это время. Наверное, я резковато разговаривала с ним, но я не была уверена, что этот человек — твой брат. Думала, что это какая-то шутка. Мне так жаль, дорогой, — извинялась перед ним Лусия, чувствующая себя виноватой за то, как она обращалась со старшим братом Хулиана. — Господин Киранос сказал, что Карлос будет помогать Педро, — уныло пояснил Хулиан; он пока продолжал называть Ориона по фамилии, чтобы не привлекать к их отношениям ненужного внимания. — С работой в саду. — Это было бы замечательно. Педро до смерти замучила спина, — заметила Лусия, накрывая Хулиану завтрак. — Ликос очень по тебе скучал. Он страшно обрадовался, когда понял, что мы собираемся на самолет. — Не ждите от Карлоса многого, — пробормотал Хулиан, грея ладони о горячую чашку с чаем. — Он немного отличается от тебя, да? — спросила Лусия, раскладывая купленные утром продукты. — Мы сводные. Разные отцы, — пояснил Хулиан. До него вдруг дошло, что Карлос явится сюда менее чем через два часа, и настроение упало до нуля. От запаха яичницы его затошнило, и он не стал ее доедать. Он прошелся по кухне, чтобы успокоиться, но это не помогло. Схватил с полки серебряную щетку и начал расчесывать Ликоса, прикладывая к этому занятию больше силы, чем необходимо. Услышав низкое предупреждающее рычание, Хулиан отдернул руку. — Ну да, ведь ты не хочешь облысеть, — пробормотал он, увидев, сколько шерсти осталось на щетке. — В довершение всего тут постоянно рыскает тот полицейский, — сказала Лусия, мо́я фасоль. — Пока вас с господином Кираносом не было, он приходил сюда по меньшей мере четыре раза. — О, с доктором Моргентау все в порядке? В смысле, кроме того, что он умер? — Думаю, да. Его кузина очень благодарна господину Кираносу. Он полностью все оплатил. — А, — Хулиан почувствовал, как в груди знакомо заскреблась ревность. — Перевезти тело в Австрию — довольно дорогая процедура, но господина Кираноса это не смутило. Иначе бы им пришлось похоронить его здесь. Какая нелепая смерть! — Зачем он взял это на себя? — Хулиана раздражало, что Моргентау до сих пор присутствует в мыслях Ориона. — Наверняка у Моргентау была страховка. Лусия пожала плечами. — Полицейский спрашивал у меня то же самое несколько раз. Он злился из-за того, что тело отправили в Австрию. Сказал, что теперь будет невозможно провести экспертизу. Как по мне, он ненормальный. Доктор Моргентау погиб в результате несчастного случая. Так сказал коронер, и семья покойного думает так же. Что он хочет выяснить? Что доктор, видимо, выпил лишнего и свернул себе шею на обратном пути домой? Скорее всего, он сел на автобус, потому что был пьян (и поэтому его машина осталась в Лиссабоне), и перепутал тропинки в темноте. Несчастные случаи время от времени случаются, но полицейский не желает этого признавать. Вчера господин Киранос велел Педро построить ограду вокруг того места. Летом там проходит много туристов, и опять может произойти несчастье. Твой брат выглядит достаточно крепким, чтобы заняться этим, а Педро может им руководить. — Угу, Карлос — бычара, — пробормотал Хулиан, но Лусия не услышала его, занятая своей работой. — Он останется на обед? — спросила она, видя, что Хулиан собирается уходить. — Возможно. Его можно кормить всем подряд. Прогулка по лесу не успокоила его. Хулиан был на взводе: наверняка братец не сможет долго держать свой поганый рот закрытым и чем-нибудь оскорбит Ориона. Или, хуже того, начнет насмехаться над их с Орионом отношениями. Хулиан не сомневался, что Карлос будет для него настоящим гемором. Как всегда. — Первый раз в жизни я по-настоящему счастлив, но нет, моей семейке обязательно надо все испоганить, — пожаловался он Ликосу. — Тебе повезло, что у тебя нет шести надоедливых щенят, с которыми надо возиться. Волчак остановился и облизал ему руки. Хулиан удивился — до сих пор проявления привязанности Ликоса к нему заключались в том, что волк игриво бодал его мордой и устраивался на ночлег в его постели. Хулиан наклонился и погладил его по голове, снова теряясь в желтизне волчьих глаз. — Ага, проблема с Ахмедом — моя вина. Хотя мы с Карлосом будем мало видеться, — внезапно сообразил он. — Просто надо стараться не пересекаться с ним. Утром мы ходим в Синтру, а послеобеденное время проводим в библиотеке. Орион сказал, что у меня там будет много работы. Он опустился на колени на влажную холодную землю и прижался лбом к волчьему лбу, гладя его по шее. — Ты, как обычно, прав, Ликос. Это всё ненадолго, — сказал он. — Максимум на несколько лет, а это вообще ничто. Он поднялся и, взглянув на часы, обнаружил, что уже полдень. На секунду Хулиан удивился, как быстро пролетело время, и пожал плечами. — Надо перехватить этого сукина сына, пока он не наделал дел, — сказал он Ликосу. * * * Для Карлоса Хосе Игнасио Сантоса Пардо стало настоящим потрясением снова увидеть своего братишку. Это был уже четырнадцатый раз, когда он шел в особняк Кираноса. На подходе к дому он столкнулся с молодым человеком, выгуливающим огромную черную собаку. Карлос кивнул ему, поскольку тот выглядел как настоящий европеец, не то что та шваль, которую приходилось терпеть в тюрьме. С его точки зрения, не было ничего удивительного в том, что три четверти заключенных являлись иммигрантами, — все они преступники. — Карлос, — окликнул его этот хорошо одетый парень, и Карлос моргнул. Дважды. — Хулиан? Стоявший перед ним человек мало напоминал тощего мальчишку-гота, которого Карлос помнил. Одет он был довольно консервативно: в бежевые брюки, белую рубашку, темно-коричневый пуловер и темно-синий дафлкот. — Да, это я. — Не узнал тебя, — сказал Карлос. — Выглядишь... почти как нормальный человек. — Ты тоже, — пробормотал Хулиан. — Что это за собака? — Карлос показал на притихшего Ликоса. — Огромная какая. — Это Ликос. Принадлежит моему боссу, господину Кираносу. Обходись с ним уважительно, не то он тебя покусает и ты вылетишь отсюда со свистом. — Выглядит грозно. Карлос хотел подойти ближе, но Ликос предупреждающе оскалился. — Просто он тебя пока не знает. Ликос очень серьезно относится к тому, что считает своим. Не лезь к нему, и он к тебе не полезет. Не зная, что еще сказать, Хулиан пошел к дому. Он слышал, что брат идет за ним, но не предложил помочь ему с вещами. — Мама передавала привет, — тяжело дыша, сказал Карлос, нагнав Хулиана. — Правда? — Нет, но так полагается говорить, правильно? — Правильно. — Эй, что ты так ощетинился? — Карлос поймал Хулиана за рукав. В этот момент шерсть Ликоса встала дыбом, и он зарычал так, что Карлос испуганно отшатнулся. — Тише ты! — укорил Хулиан пса, но это не помогло. — Ликос, это мой брат. Успокойся, пожалуйста, — уже мягче сказал Хулиан. Он подошел к волчаку и обнял его за шею. — Прошу, не создавай проблем, — шепнул он ему на ухо, и пес немного успокоился, все еще настороженно глядя на незнакомца, запах которого чем-то напоминал ему Хранителя. — Ну у тебя тут и чудовище, — ухмыльнулся Карлос. — Он что, собирался меня цапнуть? — Возможно, — пожал плечами Хулиан. — Он ненавидит, когда люди подходят ко мне близко. Учти на будущее. — А как же. Послушай, я не хочу проблем с тобой, лады? — Аналогично. Хулиан развернулся и пошел дальше, к дому. Брат последовал за ним, ловя каждое его движение и пытаясь осознать перемены, произошедшие с его младшим братом. Из моря деревьев вынырнула импозантная вилла, и Карлос изумленно уставился на нее, силясь понять, почему всё так сильно изменилось с тех пор, как он приходил сюда два дня назад. Тут ощущалось что-то странное. Словно вокруг него носился электрический ветер. По спине Карлоса пробежала дрожь, и он вдруг вспомнил школьную экскурсию в Авилу, к святилищу святой Терезы. Он чувствовал там ту же удушающую энергию, что и здесь сейчас. Но Карлос отмахнулся от странного чувства, решив, что у него из-за нервов разыгралось воображение: он вот уже четыре года безуспешно искал работу. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от ощущения невидимых ладоней, которые давили ему на грудь. — Как вообще хозяин? — спросил он Хулиана, который, похоже, ничего странного не заметил. — Ты не часто будешь его видеть. Господин Киранос много работает. А твоя обязанность — помогать садовнику и держаться подальше от дома. Карлос стиснул кулаки, умирая от желания вмазать братцу — мелкий паршивец посмел говорить с ним, словно Карлос еще один слуга. — Спасибо, Хулиан, — ответил он с фальшивым смирением, и раздражение Хулиана выплеснулось наружу. — Я это делаю не для тебя. Он сказал, что так нужно. Мама тоже очень хотела избавиться от тебя, отослав сюда. — Дженни или Джесси, не помню, которая из этих мартышек, говорила, что ты изменился, и не в лучшую сторону. Обо всех забыл, никому не перезваниваешь. — Я больше не трачу свое время на ерунду. — Ты просто взял и послал всех к чертям. — Да, так и бывает, когда выберешься из ада, — едко сказал Хулиан. — Никакого, знаешь ли, желания не остается отправлять туда поздравительные открытки. — Ты выглядишь как-то иначе. — Я стал другим. Начнем с того, что я теперь дипломированный выпускник университета со степенью по истории и занимаю должность библиотекаря. Я больше не тот дурачок, который вкалывал в гардеробе, чтобы оплачивать ваши счета. — Да, ты уже не тот сопливый рохля, — пожал плечами Карлос, не особо впечатленный тирадой брата. — Хорошие перемены. Видишь, что произошло, когда ты перестал якшаться с муслимами и стал держаться своих? Лусия сказала мне, что этот Киранос — настоящий француз. — Правильно, прямо как ты, — ухмыльнулся Хулиан. — Как там Меко? (Тюрьма под Мадридом. — Прим. пер) — Что ты всегда такой колючий? Радуйся, что тебя избавили от этого ёбаря верблюдов. Подумай, где ты сейчас, и где бы ты был, если бы до сих пор тряс перед ним задницей. — Займись лучше своими делами. — Конечно. — И следи за языком. Господин Киранос — культурный человек, — ядовито добавил Хулиан. Карлос пожал плечами. Еще раз кинув презрительный взгляд на брата, Хулиан прошел последние метры до кухни и открыл дверь. Ликос метнулся внутрь, чуть не сбив его с ног, чтобы первым добраться до фарфоровой миски с водой, стоящей рядом с духовкой. — Не то чтобы я собирался оттуда пить, — пробормотал Хулиан, глядя, как волчак шумно лакает воду, словно от этого зависит его жизнь. — Да ладно, он умница, — Лусия с нежностью посмотрела на пса. — У девушек сегодня выходной. Господин Киранос в три уедет, Педро повезет его в Лиссабон. — А-а, — Хулиан удивился, что Орион куда-то уезжает, не сказав ему заранее. — Как вы думаете, он успеет поговорить с моим братом сегодня? — Да, он освободится где-то через час. Он сказал мне попросить его подождать. Педро очень рад, что кто-то будет ему помогать. — Карлос, это миссис Ривейру, — сказал Хулиан брату. — Она экономка. — Мы уже знакомы. Здравствуйте, Лусия. — Здравствуй, Карлос. Я рада, что для тебя все сложилось удачно. — Я пока не получил работу. — Думаю, ты ее получишь, — тепло улыбнулась ему женщина. Хулиан посмотрел на брата с недоверием и едва скрываемой ненавистью. С каких пор он стал таким обаяшкой и сколько уже успел рассказать Лусии? Перспектива потерять на него целый час и, что еще хуже, нянчиться с ним, не привлекала от слова совсем. Но еще хуже будет, если Карлос выложит старушке историю его жизни. — Кофе хочешь? — рявкнул Хулиан. — О нет, благодарю, — отвечал Карлос. — Не хочу злоупотреблять гостеприимством господина Кираноса. — Без проблем, — проворчал Хулиан. — Тебе разве не надо погулять с собакой? Кажется, я нарушил ваши планы. Терпение Хулиана лопнуло, и он уже собирался наорать на брата, но в этот момент Лусия широко улыбнулась и сказала: — Ах да, ты еще идешь за журналом. Ликос так ждал, когда ты приедешь, чтобы гулять с тобой. Не волнуйся, я составлю компанию твоему брату. Насмешка в глазах брата вывела Хулиана из себя; кипя от гнева, он довольно грубо схватил и потянул Ликоса за ошейник. Угрожающее рычание, идеальный способ напомнить мальчишке его место в стае, заставило того быстро выпустить ошейник из рук. — Умный зверь, — ухмыльнулся Карлос, которого очень позабавила эта сцена. — Имеет право собой гордиться, — добавил он и грубовато потрепал Ликоса по голове, точно так же, как это обычно делал Киранос. Вопреки ожиданиям Хулиана, Ликос не укусил его, а собственнически положил лапу на его брюки. * * * — Господин Киранос сейчас примет тебя, Карлос, — сообщила Лусия почти через два часа после того, как Хулиан ушел гулять с волком. Немного нервничая, Карлос провел рукой по штанинам, отряхивая брюки, чем напомнил Лусии Хулиана. Хотя внешне они были совершенно разные, все же некоторые детали выдавали в них братьев. ...Один только вид этого огромного рыжеволосого человека, одетого в консервативный синий костюм, потряс Карлоса — он словно получил удар под дых. Его снова охватило ощущение, что кровь в венах пузырится, как газировка, а вокруг бушует невидимая электрическая буря. Он только и мог, что стоять столбом и таращиться на незнакомца, писавшего что-то золотой ручкой на листе плотной бумаги. — Вы — брат Хулиана, — констатировал мужчина, не поднимая глаз от своих бумаг. Он подписал письмо и снял крышку старинной, инкрустированной розовым деревом шкатулки с письменными принадлежностями. — Да, сэр, — тихо ответил впервые в жизни испугавшийся Карлос, наблюдая, как мужчина привычно льет расплавленный сургуч на бумагу. Затем из коробки появился камушек, которым Киранос воспользовался как печатью. — Насколько мне известно, до того как вы обратились за работой в мой дом, с вами произошел мелкий правовой инцидент, — сказал Киранос, с удовлетворением оглядев изображение, оттиснутое на затвердевшем темно-красном сургуче. Он поднял серые глаза, и его стальной взгляд словно пришпилил Карлоса к полу. — Совершенно верно, сэр. Я… подрался и отбыл за это срок. — Каковы же были обстоятельства этого конфликта? — Я… — Карлос растерял все слова и решил сказать всё как есть. — Я толкнул одного из приятелей Хулиана, он упал с лестницы и сломал пару ребер. Мне не понравилось, что он говорил о моем брате. — И всё же вы не одобряете действий своего Хулиана, — заметил Киранос. — В то время он немного загулял. Путался не с теми людьми. — Какими же? — Людьми не нашей культуры и не наших корней, — гавкнул Карлос, нервничая из-за того, как беспристрастно и настойчиво Киранос допрашивает его. — Вы же понимаете, что с течением времени культуры эволюционируют или сменяются другими, не так ли? Держаться за прошлое не всегда оказывается лучшей стратегией. — Я держусь своих корней, — воинственно повторил Карлос. — Мне не нравятся люди, которые приходят в мой дом и нарушают наши традиции. Мы их не приглашали. Они должны подстраиваться под нас, а не наоборот. Меня раздражает, что наши ценности осмеиваются, нас же обвиняют в нетолерантности и в то же время принуждают платить за их содержание. — Как давно у вас нет работы? — Три года. — Где вы работали до этого? — В строительстве. Я электрик, но занимался всем понемногу. — Хорошо, вы можете начать работу завтра утром. Вашей обязанностью станет помощь садовнику. Трудовой договор подготовят завтра ко второй половине дня, проживание оплачивается отдельно. Я ожидаю от вас присутствия с девяти утра до семи вечера. Указания вам будет давать Педро. — И Хулиан? — вырвалось у Карлоса. — Из вас двоих он младше, разве нет? Его долг следовать вашим советам, но его ждет работа в библиотеке, и вы с ним будете редко видеться. — Как пожелаете, сэр, — Карлос не мог поверить в свою удачу. Этот человек не только был европейцем и джентльменом, но еще и умел руководить. — Для меня большое значение имеют мой образ жизни и мое спокойствие. Я не потерплю ничего, что их может нарушить. Имейте это в виду. — Да, сэр, — сглотнул Карлос. — Я очень высоко ценю общество вашего брата. Надеюсь, это не станет препятствием для надлежащего исполнения вами своих обязанностей. Карлос несколько раз моргнул, пытаясь соотнести слова Кираноса с образом своего хамоватого младшего братца. Потом до него наконец дошло, он вытаращился на Кираноса и громко сглотнул. — Это… не будет проблемой, сэр. Дверь открылась. В комнату ворвался волк, подбежал к своему хозяину и, бросив на пол темный кожаный тубус, ткнулся огромной мордой в его колени. Киранос с любовью погладил животное. Карлос обернулся и увидел Хулиана, стоящего у входа в ожидании приглашения, тогда как раньше он беззастенчиво врывался куда вздумается, считая себя пупом земли. — Препоручи своего брата заботам Педро, — сказал Киранос, и Карлос заметил, что его голос как-то потеплел. — Да, конечно, господин Киранос, — ответил Хулиан. Он первый раз видел на своем любовнике формальный костюм. — Надеюсь, ты не возражаешь поужинать сегодня вечером без меня. Мои дела могут затянуться, но мы обязательно вместе позавтракаем. Сегодня я возьму Ликоса с собой. — Сюда, Карлос, — кивнул брату Хулиан, закрыв за ними дверь кабинета. — Ты с этим парнем? Вы вместе? — Карлос вцепился Хулиану в плечо. — Что? — Я понял это из того, что он мне говорил. И сейчас он тоже это сказал. Ты снова трахаешься со всеми подряд! Господи Иисусе! Неужели ты не можешь получить работу, не перепихнувшись с хозяином цирка?! — Не твое дело! — вскипел Хулиан, но Карлос пригвоздил его к стене, заставив поморщиться от боли. — Это совсем недавно началось! До этого у меня четыре года никого не было, — стал оправдываться Хулиан. — И кстати, он еще больший ариец, чем ты! — Трахаться со всеми подряд неправильно! Ты всё испортишь! — Я не трахаюсь со всеми подряд! Я очень счастлив с Орионом и был бы еще счастливее, если бы ты не появился в моей жизни! — На секунду я поверил, что ты изменился, но ты до сих пор та же шлюшка. Тебе почти удалось меня одурачить. — Просто тебе самому надо больше трахаться, а меня оставить в покое! — Хулиан, неужели ты сам не видишь, что так нельзя? — Будто тебя это волнует. Сказать тебе, кто из твоих друзей-наци был первым, с кем я переспал? — Ты гаденыш, но я всегда знал, что у меня не брат, а младшая сестра. — Иди нахуй! — заорал Хулиан. — Меня не волнует, что ты или твой босс — геи. Что мне не нравится, так это твое блядство. Можешь ты это понять?! — Надо же, как ты изменился, — ухмыльнулся Хулиан. — В тюрьме я многое понял. — Что, уронил мыло не в том месте? — злорадно поинтересовался Хулиан, и Карлос отпустил его плечо, его лицо помрачнело. — Занимайся своими делами, Хулиан, — прорычал он. — Я найду садовника сам. — Да, не нагибайся слишком низко, братишка, — бросил уходящему Карлосу в спину Хулиан. Карлос остановился и обернулся; Хулиан заткнулся, когда увидел на лице брата чистую ненависть. — Может, то мыло упало не по моей вине, — яростно прошипел он. — Мне очень жаль, Карлос, — пробормотал Хулиан, ненавидя каждое слово, которое он сказал до этого. — Я вышел из себя. Прости меня, пожалуйста. — Забудь, — пожал плечами Карлос. — Все закончилось, и я не хочу туда возвращаться. Но помяни мое слово, однажды я сведу счеты с тем козлом, который посмел нас оскорблять. — Карлос, хватит. Всё прошло. Я никогда больше его не увижу. С каких пор ты стал защищать мою честь? Ты первый говорил, что я похотливая сучка. — Я лишь пытался содержать свой дом в чистоте, понимаешь? — Карлос стиснул зубы, чтобы задушить нарастающую горечь, досаду и тоску. — Но общество делает эту задачу все сложнее и сложнее. Телевидение говорит, что ты должен перетрахаться со всем своим классом еще до 14 лет, и если какой-нибудь извращенец делает с тобой всё, что хочет, это совершенно нормально. Это я тот, кто должен избавиться от «предрассудков». Я должен мириться с любым извращением и сам становиться извращенцем. Все, даже мама, считали, что это нормально, что ты напиваешься, блядствуешь, не учишься нормально — всё это во имя терпимости. — Карлос… — Ты был совершенно неуправляемым! Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда забирал тебя из реанимации, когда ты упился чуть ли не до смерти? В пятнадцать лет! Ты получил ту работу в ночном клубе, потому что трахался с его владельцем! — Это было всего один раз! — Разве ты не видишь, что это всё части общего плана превратить нас в стадо? В рабов! Ни семьи, ни национальной идентичности, ни зарплаты, только социальное пособие, да и то его отжали эти сраные обезьяны. Их привозят, чтобы работодатели могли платить нам крохи! Они промывают нам мозги с самого детства. В твой класс напихали мини-бандитов из Латинской Америки и муслимов, которые двух слов написать не могут. Но это не страшно — ведь учителя говорят вам, что всё, чего белый человек достиг за тысячелетия, это ерунда и ничто! Их культура лучше нашей. Ты должен отказаться от своих традиций и делать всё, что они захотят от тебя! А они хотят, чтобы мы стыдились того, кто мы есть! Иди и посмотри, что произойдет, если сказать японцам, что они — отбросы! Иди, попробуй, скажи русским, что они должны измениться! Межрасовые связи — для богатых людей. Не для таких бедняков, как мы, Хулиан. Для нас это всегда плохо кончается. — Всё, ты закончил пересказывать Шпенглера*? — проворчал Хулиан. — Господин Сантос Пардо лишь демонстрирует врожденную склонность любого человека защищать интересы собственного племени, Хулиан, — сказал Киранос, прерывая их разговор. Хулиан сердито нахмурился при мысли, что Орион теперь увидел, какой дикарь его брат, и, возможно, начнет думать, что и Хулиан такой же. — Иноземцев всегда старались изолировать, поскольку они могли нанести вред системе ценностей местного сообщества. Как недавний выпускник университета, ты уже должен знать, что контакт между цивилизациями никогда не бывает легким, и он всегда заканчивается тем, что доминирующая культура, та, которая имеет более крепкое основание и уверена в собственной системе ценностей, завоевывает другую. А вы, господин Сантос Пардо, не должны воспринимать состояние общества как результат действий нескольких лиц, как результат «общего плана», как вы его назвали. Подумайте лучше о пороках, метастазами разъедающих любое общество, — изнеженности, лености, потакании своим желаниям и эгоизме как о причинах ваших проблем. Когда люди перестают быть настоящими воинами, вся структура рушится. — Я подумаю над этим, сэр, — сказал Карлос. — А теперь извините, я должен поговорить с Педро, пока вы не уехали. Киранос только кивнул, когда Ликос потрусил за Карлосом. — И, Хулиан, прислушайся к советам брата, — невозмутимо обратился к нему Орион. — Он действительно не желает тебе зла. * * * Убийственная ярость — идеальное описание для того, что чувствовал Хулиан, когда в сотый раз за ночь повернулся на другой бок. В своей собственной постели. Один. В три часа ночи — поскольку Орион до сих пор не объявился. Но он не мог понять, стал ли причиной ярости снисходительный тон Ориона; надменное поведение брата, после того как Орион «наделил его полномочиями»; то, что Орион поддержал все безумные идеи Карлоса; лекция, которую этот нацист прочитал ему о том, что феминизм является корнем всех зол и мужчины должны снова стать мужчинами — «как Киранос: у этого парня есть яйца», что в устах Карлоса было эквивалентом Нобелевской премии; или тот факт, что Орион исчез неизвестно куда и неизвестно зачем без единого объяснения или звонка. И поэтому Хулиан отправился ночевать в свою старую спальню. Самоуверенный свинтус может гордиться тем, что он мужчина, и спать один. Увидев, что Ликос запрыгнул на одеяло и устроился у него в ногах, явно намереваясь отдохнуть до утра в его постели, Хулиан тяжело вздохнул. Он повернулся спиной к двери, притворившись, что спит. Через некоторое время он услышал, как Киранос прошел в сторону хозяйской спальни. ...Кровать заскрипела под весом Ориона, и, прежде чем Хулиан успел повернуться, чтобы послать его к черту, тот обнял его, уткнувшись носом в изгиб шеи. — Почему ты не в нашей постели? — спросил Орион с искренним любопытством и пнул волчака, освобождая больше места для своих длинных ног. — Эта кровать слишком маленькая, особенно когда на нее заваливается Ликос. — Потому что я зол на тебя! — Хулиан ткнул локтем Ориона в живот. — Чего ради ты рассказал моему брату о нас? Почему ты с ним всё время соглашаешься? Ты хоть представляешь, какой занозой в заднице он теперь будет для меня? — Он твой старший брат, и поскольку вашего отца здесь нет, я должен был спросить его позволения принять тебя в свою семью. Хулиан сел на постели и несколько раз моргнул, переваривая услышанное. Он досчитал до десяти. Медленно. Потом до тридцати. — Даже мою мать не волнует, жив я или нет, а ты идешь к моему агрессивному брату-гомофобу, чтобы попросить благословения? Ты… спятил? — Раз он здесь, он глава твоей семьи. Это минимум уважения, который я могу продемонстрировать ему. И как ты сам убедился, он одобрил наш союз и не имеет к нам претензий. Хулиану страшно не хотелось признавать, что Орион прав. Карлос не стал жаловаться на него и затевать скандал из-за его отношений с Орионом. Если подумать, за ужином он держался вполне цивилизованно, лишь разглагольствовал об общем упадке западной цивилизации. И расспрашивал его об университете. Первый раз в жизни его брат проявил неподдельный интерес к делам Хулиана. — Вы оба очень упрямы, — заметил Орион, устраиваясь спать. — Каждый из вас должен прислушаться к тому, что говорит другой, и понять, что вы с ним не такие уж разные. — Тебя там просто не было! Знаешь, сколько раз мне доставалось от него? Как он орал на меня! — Ты заслуживал этого? — невозмутимо спросил Орион. — Никто не заслуживает избиений! — Ты когда-нибудь видел, как волки воспитывают своих щенят? Они разок-другой кусают их, и волчата навсегда запоминают, что должны подчиняться и не наглеть. Как это делал с тобой Ликос. Кажется, это сработало. — Прекрасно, Орион. Давай выбросим все книги по психологии в помойку и будем подражать поведению животных. — Если бы ты обращал внимания на его предупреждения, не было бы необходимости так часто тебя наказывать. — Ты на его стороне?! Снова? Не могу поверить! — Ты же изменился к лучшему, разве нет? Онемев от злости, Хулиан сердито завернулся в одеяло, при этом случайно лягнув уже задремавшего волка. Ликос решил, что с него довольно пинков на сегодня, спрыгнул с кровати и отправился на свой лежак в углу комнаты. — Слушай меня внимательно, Хулиан. Я повторю тебе те же самые слова, что уже сказал твоему брату. Решите между собой свои проблемы, ибо я не потерплю, чтобы наши отношения осложнялись из-за присутствия постороннего человека. Примечание переводчика * Освальд Шпенглер (1880—1936 гг.) — немецкий историософ, представитель философии жизни, публицист консервативно-националистического направления, автор книги «Закат Европы» (Википедия).