Одержимая

Жаклин смотрела на песочный потолок, украшенный лепниной. Ворон с острым, и очень длинным клювом взирал на нее с потолка своими белыми, вылепленными глазами в ответ. Пахнущий хвоей и лимонным порошком, край одеяла приятно щекотал кончик носа. Сама не зная, каким образом, но девочка сумела уговорить мать на ночевку у Сириуса. Не то чтобы та была против, но Лина слишком сильно накрутила себя, переживая из-за разговора. Maman была строгой. Сколько Жаклин себя помнила, требования к ее поведению отличались своей суровостью и чопорностью. Иногда, посещая Косую Аллею вместе с родителями, девочка ловила себя на мысли, что какой-то частью своего сознания она завидует магглорожденным, впервые оказавшимся в волшебном мире. Эти дети поражали Жаклин своей наивностью и детским взглядом на вещи. В них сохранилось что-то, что так упрямо искореняли чистокровные рода в своих отпрысках. Конечно, к этим выводам Поттер пришла уже намного позже… Но сейчас она завидовала, что тем детям не нужно притворяться, всегда быть начеку и учиться высокопарным фразам. Впрочем, эти мысли пропадали так же быстро, как и появлялись. Ни за что на свете, Лина не согласилась бы отречься от семьи, навеки приобретя клеймо позора. А сейчас, она лежала на кровати, в соседней с Регулусом, — младшим братом Сириуса, — комнате. Девочка постоянно ворочалась, морщась под пристальным «взглядом» ворона. Наконец, справившись с тревогой, она медленно стала расслабляться и уснула.

***

Жаклин стояла в поле. Вокруг раскинулся, куда не посмотри — чистотел. Зеленое раздолье то и дело прерывалось желтыми мелкими пятнышками — четырехлистными цветами. Ясное голубое небо заволокло густыми и объемными, похожими на гигантских толстых женщин в пышных юбках, облаками. Лина задрала голову вверх, жмурясь и пытаясь всмотреться в непонятно почему, слепящую высь. Полил дождь. Чистотел, под гнетом тяжелых и беспощадных капель согнулся и утоп в глинистой почве. Обжигая руки и ноги, капли били Поттер. Она знала, что на этом огромном и бескрайнем поле ей не спрятаться, и не защититься. Жаклин хотела так же, как несчастный чертополох — согнуться и зарыться в землю… Громкое причитание и ворчание разбудило девочку. Она, сонно потирая глаза, смотрела на наглого эльфа, угрюмо глядящего на нее. — Хозяйка приказала разбудить гостью из рода Поттер. Кикимер должен слушаться госпожу, но ему нельзя трогать благородную гостью. Гостья должна встать сама, — бормотал сморщенный домовик. Его прищуренные маленькие глазки не бегали, как у остальных представителей его расы. Даже домовики Блэков, кажется, ощущали себя частью «королевской семьи», как про себя говорило это семейство. Шлепая по прохладному полу, и потягиваясь, Лина пыталась вспомнить, что же ей снилось, но все было бестолку — Кикимер постоянно сбивал с мысли, все продолжая брюзжать. Умывшись и причесавшись, кареглазая девочка посмотрела на себя в зеркало. Ее черные волосы опять торчали во все стороны. Нередко maman ставила это Поттер в упрек. Но что она могла сделать с этими ужасными вихрами? Единственное спасение от буйства локонов — магия домовушки Фоми, каждое утро укрощающей прическу молодой хозяйки. — Кикимер, — окликнула девочка лопоухое существо, — Сделай так, чтобы мои волосы были красивыми. — Старый Кикимер сделает, как просит гостья… Кикимер умеет делать прически, он помогал госпоже Беллатрисе Блэк. Госпожа Беллатриса очень сильная и благородная, и красивая ведьма… Кикимер все умеет… — бормотал он, водя руками над головой ребенка. Закончив, домовик отступил, кланяясь и попеременно рассыпаясь в комплиментах скрипучим голосом. Жаклин посмотрела на себя в зеркало. Ее сердце сделало резкий кульбит, а глаза округлились: в отражении на нее уставилась дешевая пародия на Беллатрису Блэк, с глупым лицом. Кудри. У нее были упругие и пышные кудри, так похожие на волосы племянницы тетушки Вальбурги. Лина смотрела на себя с неверием. Кикимер справился с просьбой — каждая пружинка лежала аккуратно и была на своем месте, но что скажут Блэки? А ведь сегодня Белла собиралась прийти снова. Что скажет она? Мерлин великий, она же просто посмеется над такой неудачной копией! Почти впав в отчаяние, Жаклин не заметила, как открылась дверь в ее комнату, и на пороге застыл Сириус. Отвлекло ее от зеркала фырканье, а затем смешок, неумело замаскированный под кашель. — Это что у тебя на голове?! — сквозь смех спросил мальчик. Его лицо покраснело, а сам он прикусывал губы, больше всего не желая захохотать на весь дом. — Да ты вылитая Беллс! — не дождавшись ответа кузины, проговорил Блэк, — Тебе осталось только скривиться и даже гоблины не поймут, что к чему! С ума сойти! О нет, — не прекращая хихикать, Сириус трагично приложился к косяку, — Я не вынесу еще одной такой занозы в заднице, как Белла! Вдруг, схватившись за зад и ойкнув, он обернулся назад. По коридору чинно шагала Вальбурга, держа в руках палочку и недовольно посматривая на сына. — Мам! Жалящее проклятие — вообще-то болючее! — возмущённо огрызнулся он. — О, поверь, дорогой, не будь оно таковым — это заклятье не приносило бы столько пользы. Марш в столовую! — она одарила старшего наследника строгим взглядом. — Жаклин, ты заставила нас ждать. Что-то стряслось? — тетушка окинула немного заинтересованным взглядом шевелюру девочки, но быстро вернула себе строгий вид. — Мне очень жаль, мадам Блэк. Я приношу свои извинения. Просто… — Лина замялась, — Я… В общем посмотрите, что этот дурацкий Кикимер сделал с моими волосами! — отчаянно воскликнула она, чуть ли не плача. — Не вижу ничего, что могло бы тебя расстроить, дорогая, — невозмутимость миссис Блэк придала девочке немного уверенности. Может быть, все вовсе не так плохо? А Сириус смеялся просто потому, что он дурак, — мстительно подумала Поттер. Но кудри… Это было так непривычно. Да и тем более, вдруг кузен смеялся вовсе не напрасно, а она, на самом деле, выглядит глупо? Что, если maman не понравится? Вдруг, родители будут недовольны? А еще кузина Сириуса — вдруг она подумает, что Жаклин так издевается над ней? Эти, и еще много «вдруг», терзали мысли девочки. Она не хотела разочаровать кого бы то ни было. На глаза снова навернулись слезы. — Как по мне, тебе очень идут кудри. Ты так похожа на мою племянницу Беллатрикс. Уверяю тебя — это как раз то, чего не хватало твоему миленькому личику. Конечно, если ты доверяешь моему взгляду, — женщина усмехнулась, расправляя темно-синюю парчовую мантию. Поттер торопливо закивала. — А теперь, раз ты готова, нам стоит спуститься в столовую. Мы с тобой неприлично опаздываем на завтрак. — напыщенно проговорила тетя, уже скрываясь за дверью.

***

Столовая была такой же мрачной, как и весь дом. Длинный обеденный стол стоял посередине комнаты; с тяжелых, обитых то ли металлом, то ли серебром ножек, устрашающе и злобно оскаливались вырезанные горгульи. Позади стола, прямо напротив двери, располагался камин, отделанный мрамором. По правой стене шла череда окон, открывающих вид на густые и длинные кипарисы. По краям от двери стояли две статуи, украшенные бронзовыми барельефами. Воздух в Блэк-хаусе всегда был слегка прохладным, вызывающим мелкие мурашки. Запах хвои сегодня ощущался особенно сильно — видимо домовики стирали белье. Натянув приветливую, но учтивую улыбку на лицо, девочка зашла в столовую: — Всем доброе утро, — ровно проговорила она. — Здравствуй-здравствуй, Джа́клин, — Орион Блэк всегда называл девочку только таким именем, спокойно глядя на нее своими темно-серыми глазами в обрамлении густых ресниц, — Прекрасно выглядишь, — проговорил он, и снова опустил взор на выпуск «Ежедневного Пророка». — Спасибо, — стушевалась Поттер, услышав смешок со стороны Сириуса, прячущего ухмылку в чашке чая. С тихим скрипом она отодвинула стул и села напротив Регулуса. Он был бледен и мрачен. Тонкая рука лениво водила вилкой по фарфоровой тарелке, издавая тихий скрип. Спроси кто-нибудь Лину, что она думает о младшем Блэке, она сказала бы лишь одно слово — бесшумный. Огромные, будто занимающие пол-лица, глаза, никогда не смотрели ни на кого с вызовом. Для пятилетнего ребенка Регул был слишком тихим и кротким, никогда не досаждающим взрослым. Болезненность прослеживалась во всем, что он делал. Но вовсе не физические недуги преследовали молчаливого малыша — то были, словно склизкие и зловонные щупальца, болезни души. Что такое должно случиться с ребенком, чтобы вызвать настолько сильные терзания, что озорной огонь внутри него погаснет навсегда, затменный дымкой скорби и страха? Регулус боялся. Не тёмных теней, отбрасываемых ветвями деревьев в ночи; не тёмной лестницы, с прикрепленными над ней отрубленными головами домовых эльфов; и даже не страшилки про банши, рассказанной старшим братом. Мальчик боялся своих снов. Спутанные и хаотичные сновидения предвещали скорые беды. Ребенок не понимал, что означают образы — истолковать их было невозможно. Но иррациональный, заставляющий дрожать под пропитанным испариной одеялом, страх, преследовал его ночами. Регулус мог только беззвучно открывать рот в крике, плача и надеясь, что все пройдет. Тьма, не укутывающая, а засасывающая и колючая, поглощала Блэка. Он видел себя будто бы со стороны, но не мог пошевелить ни единой клеткой тела. Тонкие и бледные ноги сводило судорогой, пальцы выкручивались под неестественным углом, причиняя боль. Регулус был здесь, в своей спальне, украшенной нарисованными на стенах пикси, но в сознании проносились галлюцинации, не значащие ничего, кроме одного — скоро случится что-то плохое… Сегодня ему снилось поле, гораздо больше, чем квиддичное в поместье Малфоев, покрытое зеленым растением с желтыми цветочками. А потом он стал тонуть в дождевой воде.

***

После плотного завтрака Жаклин поднималась по лестнице, немного боязливо поглядывая на искривленные и сморщенные морды прикрепленных к перилам, домовиков. Тетя Вальбурга гордилась своей семейной «коллекцией», заставляя Кикимера регулярно убирать пыль с голов. Впрочем, девочка за многочисленные визиты уже привыкла к экзотичному украшению, и даже иногда позволяла себе покривляться у рож особенно мерзких эльфов. Конечно, делала она это, пока никто не видел. — Эй, Жаки! — окликнул ее кузен. Он прислонился к портрету Персея Блэка — прапрапрадедушки Сириуса. — Иди сюда. Только тихо, — его настороженный и немного возбужденный взгляд скользил по полотну. — Что такое? — спросила Лина. — Тут есть проход! Я еще с прошлого раза хотел его тебе показать, но все никак не получалось, — он надавил на левый нижний угол рамы, украшенной выгравированными лозами винограда, и кусок стены вместе с картиной, отъехал в нишу соседней стены. Повеяло пылью и плесенью. Внутри было очень темно и девочка вздрогнула, вглядываясь в непроглядную черноту. Казалось, какой-то огромный и кровожадный зверь, сейчас набросится на детей, жадно вонзая в податливую плоть свои огромные желтые клыки. По телу Жаклин пробежала дрожь: то ли от маленького сквозняка, подувшего из прохода, то ли от ужасных образов, пронесшихся в голове. — Ну и чего ты встала? Пошли скорей! — Сириус уверенно потянул Лину за собой. — Сири, может не надо? — жалобно пролепетала девочка, тяжело сглатывая собравшуюся во рту слюну, — Я думаю, тетя Вальбурга будет недовольна, что мы здесь лазаем. Жаклин пыталась вразумить друга. Ноги как-будто налились свинцом, а ледяные мокрые ладони то сжимались, то разжимались. Лину охватило беспокойство и чувство приближающегося страха. А Сири, будто бы и не замечая ничего вокруг, упрямо тащил ее в сгущающуюся тьму. — Тетя Вяйбуйга буит недофольна, — передразнил ее мальчик, — Не будь трусихой, Жаки! Он всё-таки втащил ее в коридор. Каменная стена встала на место, полностью лишая тонкий лаз света. Жаклин запаниковала и хотела было вернуться назад, как вдруг поняла, что Сириус больше не держит ее за руку. Слепо махая руками, девочка пыталась найти кузена, но натыкалась лишь на пустоту. — Сириус! — отчаянно воскликнула она. Но ответом ей послужила лишь тишина. Лина беспомощно закусила нижнюю губу, впиваясь маленькими ноготками в ладони. Страх окутывал ее. Девочка не так сильно боялась темноты, сколько того, что спрятано в ней. Начитавшись «запретных», как любила говорить maman, книжек в библиотеке Блэков, Жаклин представляла, что в конце коридора сидит что-то вроде штырехвоста — мерзкого и злобного существа, внешне напоминающего малого беса. Увидев его на картинке однажды, Поттер не могла спокойно спать еще неделю — ребенку везде мерещился кровожадный карлик, утаскивающий к себе в логово детей. Над верхней губой маленькой волшебницы выступили бисеринки соленого и холодного пота. Внутренности сжимались, а острые коленки дергались в желании поскорее покинуть мрачный коридор. Что-то дернуло Жаклин за руку и она, бешено вырываясь и колотя по схватившему ее существу руками, громко завизжала. — Эй! Эй, успокойся! Ненормальная! — задорно и наигранно испуганно прозвучал мальчишеский голос, — Это всего лишь я! Поттер слушала свое колотящееся сердце и на глаза ее выступали слезы. — Ты… Ты… Ты просто негодяй! Мерлин тебя задери! — истерично, и немного плаксиво, проговорила она. — Ого! Оказывается овечка-Потти умеет ругаться! — смеялся в ответ Сириус. — Отстань, я с тобой не разговариваю. — буркнула девочка и вырвавшись из рук мальчика, упрямо пошла вперед, напрочь позабыв о своем недавнем страхе. Сейчас ее занимала только обида на глупый розыгрыш кузена. — Погоди! Я с тобой! — на ощупь продвигаясь вперед, крикнул тот. Дети практически одновременно нащупали углы на стене и встали. Раздался звук, похожий на старческое бормотание или копошение. Неосознанно Лина вцепилась в руку Блэка. Маленький шарик света подплыл к потолку, озаряя своим приглушенны мерцанием круглую комнату. — У тебя все это время была Гасилка?! — возмутилась девочка. — Ну да, — бойко ответил ей кузен. — Тогда почему мы шли в темноте?! — Ну так же интереснее, — подмигнул Сириус. Негодующая Жаклин только надула губы и свела брови, зло поглядывая на этого шута. — О, смотри, шкаф, — мальчик обратил внимание на стоящий посреди комнаты предмет. — Сириус… Только не вздумай… — не успела Лина окончить предложение, как раздался скрип и в воздух поднялось облако пыли, — Его открывать, — устало закончила она. Сначала ничего не происходило. В свете магической Гасилки мерцали серебристым светом частички пыли. Запахло старыми тряпками и деревом. Когда Жаки пригляделась, то перед ней на мгновение предстал черный бесформенный силуэт, однако он быстро сменился длинным и каким-то искривленным существом с серой кожей, покрытой сеткой вен и трупными пятнами. Глаза у него были навыкате — белые, колышущиеся внутри глазницы, похожие на желе. Лысый вытянутый череп на длинной и тонкой шее повернулся к девочке. Оно показало на нее своим узловатым пальцем, высовывая длинный склизкий и гниющий язык. Длинный рот закрывал ряд острых желтых зубов. Поттер оторопела. У нее сбилось дыхание и она могла только открывать рот, пытаясь вдохнуть. Существо приближалось. В глазах у девочки потемнело, а монстр, казалось, только увеличивался, жадно водя по воздуху языком. Жаклин почувствовала, как у неё закружилась голова, а перед глазами все поплыло. Не в силах удержаться на ногах, Поттер упала. На пыльной серой плите появились мелкие капельки крови. Сириус закричал.