Моей огромной любви хватит нам двоим с головою...

POV Tom Все получилось! Я так и знал, что Георг не останется равнодушным к музыке Билла и Густава, я позвал его только на сегодняшний вечер, а там он уже, как само собой разумеющееся, договорился и о следующих репетициях. Эта неделя была фантастическая, сближение с Биллом идет семимильными шагами, по-моему, он уже относится ко мне как к давнему другу. А я не могу глаз от него отвести, я влюбляюсь все больше и больше. Раньше я любил только образ, наверное, местами придуманный, и свои детские воспоминания. А теперь я имею возможность узнать о нем почти все – он очень искренний и открытый, свои мысли и эмоции выплескивает, не задумываясь, и это приводит меня в такой восторг. Да, я идиот, влюбленный идиот, мне можно. Но есть одно «но», которое не дает мне покоя. Я его обманываю. Ведь я далеко не по-дружески к нему отношусь, хоть я никогда и не признаюсь ему, все равно ощущаю себя паршиво. Он мне доверяет, а я этим пользуюсь. Если бы он узнал, что я в него влюблен, думаю, он бы сразу прекратил наше общение, нафига ему общаться с извращенцем? Но я ничего не могу с собой поделать, теперь уже нет. Теперь, когда я узнал его лучше, я не смогу отказаться от общения с ним, не смогу не смотреть ему в глаза, не видеть улыбку, адресованную мне. Не смогу… Вот так я и прожил всю следующую неделю, то ходил с улыбкой до ушей и любил весь мир, то ненавидел себя за свое чувство к нему. Насколько бы проще было жить, если бы у меня к нему тоже были только дружеские чувства, мы могли бы дружить с ним всю жизнь, просто наслаждаясь общением и дружеским теплом. Выступление наше должно было состояться в субботу. В пятницу нам дали свободный день, чтобы успели собраться, выезжали мы в субботу утром, вечером выступали, а возвращение запланировано было на воскресенье. Все это мероприятие должно было состояться в пансионате в пригороде Берлина, туда съедутся коллективы со всех районов, выберут пять самых крутых, и они уже будут бороться за звание лучших в городе. В пятницу с утра нам надо было забежать в школу за какими-то документами для поездки. Я забрал бумаги и для Георга, который сегодня целый день должен был посвятить боксу, так как пропускал воскресную тренировку из-за концерта. На пороге школы я столкнулся с Густавом, он держал в руках листочки для себя и Билла. - Том, слушай, выручай… Есть время свободное? Я кивнул. - Занеси Биллу, пожалуйста, его документы, там родители подпись должны поставить, а я ну никак не могу сегодня к нему пойти, мать позвонила, ей что-то помочь нужно раз у нас свободный день. Сможешь? - Да без проблем, - я пытался скрыть радость в голосе, - давай, сейчас и зайду. - Супер, адрес знаешь? – я только кивнул, и мы распрощались до завтра. К Биллу я пошел сразу, хоть и можно было отложить это до вечера, но, во-первых, мне так хотелось его увидеть прямо сейчас, во-вторых, я еще никогда у него не был, этот мир был закрыт для меня, а мне хотелось знать о нем все. Я позвонил и долго ждал, пока, наконец, не раздались легкие шаги. Дверь открылась, и я замер с открытым ртом. Это Билл? Боже, я совсем его не знаю. Когда я его последний раз видел без косметики? Сколько ему тогда было? Двенадцать? Сейчас на меня смотрел почти ребенок, с мягкими чертами лица, без капли макияжа, волосы заправлены за уши, одет он был тоже во что-то непривычное, мягкое и домашнее. Я просто не мог отвести от него глаз, и пялился, как дурак, пока Билл не нарушил молчание. - Том? Привет, неожиданно, проходи… - он отступил на шаг, пропуская меня в дом. - Привет, - наконец, выговорил я, когда он уже закрыл за мной дверь. - Густав попросил занести тебе документы на подпись родителям, сам он не сможет зайти… В это время у Билла зазвонил сотовый, он махнул мне в сторону гостиной, а сам побежал наверх за телефоном, оттуда раздались обрывки разговора: - Привет, да, он уже пришел… Я прошел в гостиную приятных пастельных тонов и огляделся. Очень уютно, все такое же милое, как домашний Билл, который мне открыл дверь. На каминной полке я увидел фотографии и уже хотел подойти к ним, как услышал за спиной тихий, нежный голосок. - Привет, ты друг Билла? Я оглянулся, в дверях в инвалидном кресле сидела маленькая девочка, с такими же выразительными, чуть раскосыми глазами, как у Билла, только волосы у нее были русые, как у того Билла, с которым мы познакомились в первый школьный день. - Привет, - я подошел, присел перед ней на корточки и протянул ей руку, - я – Том. - Мария, - ее крохотная ладошка потерялась в моей руке, а она все так же внимательно меня изучала. - Приятно познакомиться, Мария. - Чай будешь? – я уже открыл рот, чтобы ответить, но тут спустился Билл. - Мари, я же просил тебя подождать на кухне… - Мне скучно стало, - девочка сделала умильную мордашку, и Билл улыбнулся и потрепал ее по волосам. - Я просто беспокоюсь… Вы уже познакомились? Это моя сестренка Мари. Я кивнул и улыбнулся Мари, которая сейчас сидела и смотрела на нас с такой же солнечной улыбкой, как у Билла. - Я позвала Тома с нами чай пить, можно? - Конечно, - Билл повез кресло в сторону кухни, - Том, не спешишь? Составишь компанию? Мы только недавно проснулись и завтракаем. Разве я мог отказаться? К тому же, сейчас мне казалось, что я увидел какую-то совсем другую сторону жизни Билла, другого Билла. И эта малышка, которой на вид лет пять-шесть, и которая, похоже, не может ходить. От этого как-то больно кольнуло сердце. Она так похожа на Билла, такая же улыбчивая и жизнерадостная… Билл тем временем завез кресло на кухню, придвинул к специально сделанному столику и кивнул мне на высокую табуретку у стойки. - Что пить будешь, чай или кофе? - Что себе будете делать, не напрягайся из-за меня. Извини, что я без звонка пришел, но оказывается, я не знаю твоего номера. Билл только махнул рукой. - Все в порядке, это ты извини, что Густав тебя напряг. Маме надо было с утра уехать, и некому было с Мари посидеть, вот я и не смог сам в школу подойти. Билл заваривал чай, стоя ко мне спиной, попутно рылся у себя в телефоне. Вдруг мой телефон ожил, я полез в карман, а Билл засмеялся. - Это я звоню, чтобы ты номер сохранил, я твой номер у Георга вчера взял, чтобы если что, созвониться можно было, ты уже тогда убежал. От этих его слов стало радостно. Мари, похоже, не могла долго находиться не в центре внимания, поэтом она перехватила Билла за футболку и потянула к себе, когда он пробегал мимо нее. - Ну что? – он засмеялся. - Наклонись, узнаешь, - она хитро на него смотрела. Билл присел перед ней, она потянула его за шею и чмокнула в нос. Билл опять засмеялся и как-то смущенно оглянулся на меня. Я чувствовал, что тоже не перестаю улыбаться, глядя на этих двоих. Мы завтракали и все время смеялись, оказалось, что Мари уже семь лет, и она учится в первом классе, к ней приходят учителя домой. Это все было рассказано ею вскользь, Билл этой темы вообще не касался. А у меня каждый раз сжималось сердце, когда я на нее смотрел, она сейчас такая же, как Билл когда мы с ним познакомились, ей бы бегать и играть с другими детьми, не знаю, что с ней случилось, или она такой родилась, но это ужасно несправедливо. После завтрака они позвали меня в комнату Мари, где она показала мне всех своих кукол, их одежду, посудку, и познакомила с плюшевыми животными. Пока мы с ней играли, Билл сидел на полу, прислонившись к стене, и с улыбкой наблюдал за нами. Потом он позвал нас в сад гулять, но Мари заупрямилась. - Мари, надо. Мама очень просила, чтобы мы подышали свежим воздухом. - Не хочу… Там скучно. - А если Том пойдет с нами? – Билл умоляюще посмотрел на меня, и я кивнул ему за спиной у Мари. - Если Том пойдет, то пошли. Только я не хочу в сад. Билл только вздохнул. - А куда ты хочешь? - Я хочу на поле, смотреть воздушных змеев. - Мари… - казалось, Билл уже не знает, как ее убедить, - ты же знаешь, что мы не сможем туда проехать… У девочки задрожали губы. Поле было совсем не далеко от их дома, и я решил вмешаться в беседу. - Билл, а почему не сможем? Мари притихла и ждала, что мы решим. Билл погладил ее по голове. - Мы сейчас, - Билл кивнул мне на дверь, и я вышел за ним. - Том, коляска тяжелая, там сложно проезжать. Я понимаю, что ей во дворе скучно, а по улицам она не любит кататься, на нее все смотрят… - Слушай, ну мы же справимся вдвоем с одной коляской и с одной маленькой девочкой? Билл задумчиво посмотрел на меня, а потом кивнул: - Думаю, да. А мы тебя точно не задерживаем? - Абсолютно точно. Пойдем, обрадуем ребенка. Когда мы вошли, Мари выжидательно на нас смотрела. - Ну что, пойдем смотреть на змеев? – Билл присел рядом с ней, она сначала радостно захлопала в ладоши, а потом обняла его за шею. - Том, иди сюда, - позвала девочка, я присел к ним, и она притянула и меня к себе, от неожиданности я столкнулся лбом с Биллом, которого она еще не отпустила. Билл смущенно улыбнулся, а я, по-моему, покраснел, как помидор. - А почему мы будем только смотреть на змеев, давайте запускать? - А у нас нет, - грустно протянула Мари. - Зато у меня есть, вы собирайтесь, я сейчас забегу домой и через пятнадцать минут вернусь. Домой я влетел, запыхавшись, мама сегодня работала дома, она у меня то сутками пропадает в мастерской, то не выходит из кабинета. - Дорогой, пожар где-то? – она насмешливо осмотрела меня. - Где змей? - Кто? - Ну, змей, воздушный, помнишь, у меня был… Мама смотрела на своего сына, как на ненормального. - Не знаю, или в гараже, или на чердаке, а тебе зачем? - Запускать пойду, с Биллом и его сестренкой. - Ну-ну, - только и проговорила она. Я перерыл сначала весь гараж, потом чердак, наконец, нашел хвостатое чудовище. Он у меня был огромный и красивый вообще-то, когда-то давно дядя привез его мне из Китая. И я его запускал на том самом поле, куда мы сейчас собирались с Биллом и Мари. Только так давно это было. Когда я прибежал со змеем к дому Билла, они уже оделись и ждали меня во дворе. - Красивущий какой, - воскликнула Мари, увидев в моих руках это чудище. - Готовы? Тогда вперед, - я отдал Марии змея, а сам взялся за коляску. Я понимал, почему Билл не может далеко гулять со своей сестрой, все-таки коляска и Мария были не для его комплекции, ему тяжело было завозить ее в гору и через бордюры. Билл ничего не сказал на то, что я без спросу повез Мари, а просто пошел рядом. На поле было мало народу, сегодня ведь рабочий день, мы устроились рядом с каким-то камнем, побросав рюкзаки, и я стал разматывать змея. Было ветрено, то, что нужно. Сначала я сам поймал ветер, а потом передал веревку Мари, и мы стали возить ее по полю, девочка визжала от восторга и постоянно смеялась. Билл смеялся вместе с ней, а я смотрел на их восторг и понимал, что счастлив. Впервые за долгое время я счастлив. Глупо, да? Как мог быть не счастлив подросток в семнадцать лет, у которого, в общем-то, довольно благополучная жизнь? А вот так… Это чувство я ощущал только когда Билл рядом. И Мари смеется. Тогда не так сжималось сердце от боли за нее. POV Bill Когда утром я открыл Тому дверь, я растерялся – ожидал увидеть Густава, но у Тома были такие глаза, что мне сразу стало смешно. Интересно, я такой страшный без косметики, что он на меня так смотрел? Хотя, его можно понять, никто из моих одноклассников, кроме Густава, не видел меня без макияжа после двенадцати лет. Наверное, это странно и непривычно. Пока я болтал по телефону с другом, Том успел познакомиться с Марией. Мария – моя вечная боль и вина. Это из-за нее я все время сбегаю из дома, а потом чувствую себя последней сволочью. Я безумно ее люблю, но рядом с ней давит чувство вины. Вот такая ненормальная у меня любовь. Мари неожиданно быстро приняла Тома, она вообще очень общительная, несмотря на то, что редко кого видит, а может быть как раз поэтому - ей не хватает общения. Но к Тому она отнеслась как-то особенно доверчиво. Из моих друзей она была знакома только с Густавом, потому что больше близких друзей у меня не было, и домой я никого не приводил. Я наблюдал, как Том общается с Марией, у него это получалось как-то легко и естественно, он не смущался, как многие взрослые люди, которые не знают о чем с детьми говорить. Может быть, у него тоже есть младшая сестра или брат? Я ведь о нем все еще мало что знаю, кроме того, что он отличный парень и замечательный друг. Потом Мари утащила нас в свою комнату и перезнакомила Тома со всеми своими игрушками, и к этому он отнесся со всей серьезностью, переспрашивал, как кого зовут, кому сколько лет. Мария была в восторге от такого собеседника. А потом я попытался вытащить ее на прогулку – это вечная проблема. Мы с мамой мало куда можем ее вывести, просто не хватает сил затащить куда-нибудь тяжелую коляску. А во дворе ребенку уже все надоело. Я не ожидал, что Том предложит нам пойти в поле, да еще пускать змея. Странно все как-то. Какой ему интерес провести с нами целый день? У такого парня как он весь день должен быть расписан по минутам – спорт, друзья, девочки, а он возится с ребенком-инвалидом, и со мной – парнем непонятной наружности, которого мало кто воспринимает всерьез. На самом деле я себе нравлюсь таким, какой я есть, и не страдаю особо комплексами. Мне довольно комфортно в своем образе. Просто дружил я всегда с такими же полу ботаниками и странными личностями, как я сам, а такие парни, как Том, в лучшем случае не обращали на меня внимания, в худшем, пытались побить или оскорбить. Прав Густав, зря я о людях думаю хуже, чем они есть на самом деле. Даже стыдно. Но я ж исходил из собственного опыта, я не думал, что бывают такие приятные исключения, как Том. Мари заснула прямо на поле, так мы ее угуляли. Том аккуратно, стараясь не трясти коляску, привез ее к дому. - Пойдем, чаю попьем? - шепотом спросил я. - А не надоел я вам еще? – улыбнулся Том. - Нет, если мы тебе не надоели… - Пойдем. Я взял Мари на руки и аккуратно отнес в ее комнату, а Том пока закатил в коридор коляску. - Спасибо тебе, редко она так весело проводит время, - мне стало опять ужасно грустно, и появилось знакомое болезненное чувство вины. - Хочешь, мы так вместе будем гулять? Я понимаю, одному сложно справиться с коляской… Я посмотрел на него, пытаясь понять, из вежливости он это предлагает, или ему и правда с нами было не скучно. Том смотрел открыто и приветливо. - Спасибо. Мари будет очень рада. Мы с удовольствием повторим прогулку. Том вдруг так радостно улыбнулся мне, что я аж замер на месте. Кажется, я еще ни разу не видел у него такой улыбки. Он всегда был довольно сдержан, ну или просто смеялся и бесился, когда мы дурачились с ребятами. А тут была какая-то особенная улыбка, я бы сказал, счастливая. Я не мог не улыбнуться в ответ, правда, вышло у меня это как-то смущенно. - Пойдем чай пить, да поедим чего-нибудь, долго гуляли. Мы перебрались с кружками в гостиную и забрались на диван. Говорили о какой-то ерунде, о предстоящем концерте, потом разговор как-то сам собой вернулся к сегодняшней прогулке, к Мари. Том ни о чем не спрашивал, и я был ему благодарен. Наверное, поэтому меня потянуло на откровенность. - Знаешь, если ты серьезно предложил с нами иногда гулять, то я с радостью воспользуюсь твоим предложением. Я и правда не могу один далеко уйти с коляской, а здесь ей все надоело… - Серьезно, Билл, в любое время. - Я чувствую себя виноватым перед ней… И поэтому все время сбегаю из дома, прихожу поздно, когда она уже спит, только чтобы не встречаться… Том с недоумением смотрел на меня, но молчал. - Она ведь из-за меня такая… Это я должен был тогда поехать с отцом на машине, но она так просилась… мы должны были ехать на озеро, тут недалеко, ты знаешь. Мари с мамой должны были прийти пешком, а я с отцом и гостями на машине. Но Мари очень любила папу и хотела с ним. И я согласился уступить ей место. На повороте вылетела навстречу машина, отец пытался увернуться, и удар пришелся по той стороне, где она сидела. Если бы я тогда поехал, она могла бы ходить… Я чувствовал, что по щекам побежали слезы, низко наклонил голову и закрылся волосами, хорошо хоть косметики на мне сегодня нет. Том придвинулся ближе, а потом обнял меня за плечи. - Билл, ты не виноват, зачем ты мучаешь себя? Сколько тебе тогда было? - Двенадцать… А Мари почти три, она только-только начала познавать мир. Я тогда закрылся ото всех, начал краситься, уходить из дома к Густаву. Потому что дома было страшно, страшно смотреть на маму. Это я сейчас понимаю, что вел себя по-свински, оставляя маму одну с ее горем. - А отец? – осторожно спросил Том, - он…жив? - Он ушел от нас. Его тоже замучило чувство вины, да и с ребенком-инвалидом в семье тяжело. А еще сын стал краситься и превратился в девчонку, как он мне говорил. И он ушел. Я почувствовал, что Том придвинул меня еще ближе. Я с ним чувствовал себя очень спокойно, даже слез своих не стеснялся, он все понимал, и не стал бы надо мной смеяться. - А я ведь веду себя не лучше него… Я тоже постоянно ухожу, а она ждет. - Билл, посмотри на меня, - я поднял на него глаза, он смотрел как-то серьезно и очень по-взрослому. – Прекрати себя винить, ты ни в чем не виноват, и ведь ты это знаешь. Тогда, ты, возможно, и не понимал. Но сейчас-то ты вырос и должен понимать, что ты тут ни при чем. А вот то, что ты избегаешь ее – это, действительно, свинство. Она так любит тебя, это видно, ты для нее столько значишь, ее маленький мирок замкнут на тебе и маме. Не бросай ее. Хочешь, я буду каждый день с вами гулять? Мне это не трудно и только в радость. Мне очень понравилась Мария, мне было сегодня интересно с вами. Давай, вместе? Если тебе так будет легче… И я не выдержал и разревелся. Как девчонка. А Том просто молча обнимал меня, давая выплакаться куда-то ему в плечо. Когда я успокоился, он спросил. - Ну что, согласен? - Согласен, - прошептал я, шмыгая носом, - спасибо тебе. - Да ну, не за что… -Бииилл, - раздалось сверху, Мария проснулась. Блин, а я весь распухший и в слезах. - Том, пожалуйста… - но он и сам все понял, кивнул и побежал к ней наверх, а я в ванную, приводить себя в порядок. Во мне что-то перевернулось после разговора с ним, после нашей совместной прогулки с Марией. Мне кажется, я почувствовал, как мы с ней близки, как ей важно, чтобы я был рядом, как много я могу ей дать и насколько сделать интереснее ее жизнь, и я уже не смогу ее вот так бросать. И все благодаря Тому. Как ему это удалось? То, на что я потратил пять лет, уговаривая себя, он сделал за каких-то полчаса.