Моей огромной любви хватит нам двоим с головою...

POV Tom Домой от Билла и Мари я вернулся только часов в семь вечера. И сразу упал спать, заведя будильник на раннее утро, чтобы успеть собрать вещи в поездку. Мне просто нужно было побыть одному, чтобы ни с кем не разговаривать, никто не дергал. Билл. Какой же ты оказался… И как же я тебя люблю. Я влюбился в тебя заново, я влюбляюсь в тебя каждый день, знакомясь с тобой ближе и ближе. Я не знаю, как тебя благодарить, за то, что ты так доверчиво впускаешь меня в твою жизнь. Я пообещал себе, что никогда ничем не выдам себя, чтобы не доставлять тебе лишнее беспокойство, чтобы иметь возможность всегда быть рядом с тобой, поддерживая тебя, помогая, защищая. То, что мне рассказал Билл о Мари, меня шокировало. И не только сама трагическая история, но и то, как все эти пять лет Билл жил с чувством вины. Каждый день. Что же постоянно творилось у него в душе? И никто не замечал, он всегда всем улыбался своей солнечной улыбкой, и все были уверены, что в его жизни все хорошо и легко. Даже я. Ему бы по-хорошему нужен был психолог, еще тогда, когда он сам не справился с ситуацией, но в общем горе и проблемах этого, естественно, никто не заметил, и он нес этот груз один. Я бы очень хотел надеяться, что смогу помочь ему разобраться с этой историей. Самоуверенно? Да. Но он рассказал мне о ней, он согласился на мою помощь. И я должен попытаться. Билл удивительный парень. Он абсолютно точно не такой как все. Он не стесняется своих эмоций и слез. Вернее, стесняется, наверное, конечно, но как-то не так, все его проявления эмоций совершенно естественны. То, что я его обнимал, утешая, гладил по спине и прижимал к себе, как ребенка, он воспринял абсолютно нормально. Не представляю, чтобы я так утешал Георга, например, или Густава. Даже не в слезах дело, парни тоже плачут. Но Георга я бы просто неловко грубовато обнял, похлопал по плечу, потом бы мы с ним просто сидели молча. Или он скупо рассказал бы, что случилось. А Биллу нужна нежность, когда его обнимаешь, чувствуется, что он искренне ею наслаждается, впитывает ее. Я уверен, что Биллу нравятся девушки, а не парни, ну, в конце концов, не может же он оказаться таким же извращенцем, как я. Но мою нежность и объятия он принимает с радостью и благодарностью. И пока ему это нужно, я готов ему это давать в любом количестве. Но как же сложно себя контролировать… Чтобы дружеское участие не перешло во что-то большее. Обнимать и успокаивать его я могу, а вот зарыться носом в волосы, целовать мокрые глаза, как мне сегодня хотелось, нет. Этого не поймет даже Билл. Вернее, тогда-то он все обо мне и поймет. Чееерт, я так запутался, и чувствую, весело мне будет временами. Но ради Билла я готов на это. Мари. Я и правда сразу привязался к этому ребенку. Мне всегда хотелось братика или сестренку, но с тех пор как мама с отцом разошлись, и мама полностью погрузилась в работу, я понял, что мои мечты так и не сбудутся. А Мария так похожа на Билла, такая же жизнерадостная и солнечная. И так хочется дарить ей радость в ответ, сделать ее жизнь хоть чуточку интереснее. Ведь она уже взрослая, все понимает… Хорошо, что Билл согласился принять мою помощь. Мне кажется, мы втроем еще сможем придумать что-нибудь интересное, у нас еще будут такие же насыщенные дни, как сегодня. Ну и что мы имеем на сегодняшний момент? Влюбленный Том Трюмпер, который наконец-то не любуется объектом своего обожания со стороны, а принимает в его жизни непосредственное участие. Такого я еще месяц назад и представить себе не мог. Стало сложнее, но в то же время, теперь я понимаю, что все на самом деле серьезно, что это не блажь и не фантазии, что я на самом деле люблю Билла Каулитца. POV Bill На следующий день сбор был назначен на восемь тридцать у школы. Автобус собирал ребят из других районов, потом заезжал за нами и еще за кем-то. А потом уже ехали в пансионат. Я почему-то с волнением ожидал встречи с Томом. Меня немного смущали отношения, которые у нас с ним складывались. Какие-то более близкие, чем с Густавом, что ли. Я доверял Густаву, он знал обо мне все, знал, почему я сбегаю из дома, и что меня мучает, но он как-то сдержанно со стороны поддерживал меня, я не представляю, чтобы я рыдал у него на плече. А с Томом как-то так получилось, что я чувствовал с его стороны заботу и беспокойство за меня. Так было, когда он постарался взять на себя как можно больше обязанностей при подготовке к концерту, так было и вчера. Мне очень нравилась эта его забота, мне было очень хорошо и спокойно, когда он меня обнимал, но это как-то немного странно… Все-таки мы оба парни. Обычно парни стараются скрыть свои слабости друг от друга, у парней не принято вот так обниматься. Это девочки могут в обнимку ходить по школе и целоваться при встрече, и никому это странным не покажется. А тут… Поэтому меня и смущали сложившиеся отношения, но признаюсь, мне было очень приятно, мало того, я чувствовал, что это именно то, чего мне так не хватало в жизни. Ну да, мачо из меня никакой. Это и девчонки все чувствуют, сначала я их привлекаю своим необычным видом, а потом из-за моей нерешительности наши отношения сводятся к общению двух подружек о косметике. Потому что они не чувствуют во мне защиту. Сейчас я их особенно понимаю. Рядом с таким парнем, как Том, любая девчонка почувствует себя как за каменной стеной, уж даже если я, парень, так себя ощущаю. А что я им могу дать? Не сказать, чтобы меня это сильно напрягало, наверное, просто еще не встретил ту единственную, которую хотел бы завоевать. Обычно на школьных дискотеках я один не оставался, обязательно пара мне находилась, и мне этого было достаточно – было с кем повеселиться, потанцевать и поцеловаться. До секса у меня дело еще так ни разу и не дошло, наверное, это неуверенность в себе, я как-то уже пару раз пытался довести все до логического конца, и девушки были не против, но что-то останавливало, и я так и не заходил дальше поцелуев. А может быть, и правда мне нужно лучше узнать человека, а не так, с первой попавшейся. Сегодняшняя наша поездка была совсем не такая, как предыдущие. От нашей школы ехали десять человек, мы четверо и шесть девчонок. Обычно наш коллектив не привлекал к себе никакого внимания со стороны других школ. Ну, разве что меня рассматривали как диковинную зверушку первое время, но так как ездили почти всегда одни и те же, то и ко мне уже привыкли. Обычно Марк был увлечен беседами с Натали, а Густав читал. А сегодня с нами были Том и Георг. И все, все девчонки автоматически переключились на них. Георг шутил и отвешивал всем комплименты, так что вокруг наших кресел постоянно кто-нибудь крутился. Том вел себя сдержанно, но ему было достаточно просто улыбаться. - Ну, даете, - подколол Георга Густав, - мы теперь самый популярный коллектив, благодаря вам. Георг только весело засмеялся и стал учить Густава, как общаться с девочками, под общий хохот, Густав, бедняга, похоже, уже и сам был не рад, что голос подал. А вот Том как-то смутился, он с самого начала проскользнул к окошку, а теперь еще и кепку на глаза надвинул, было видно, что его тяготит это внимание, и он хочет спрятаться. Когда очередная девчонка упорхнула с места рядом с ним, я сел рядом, и мне показалось, что он этому обрадовался. Кстати, еще о его заботе. Сегодня, пока мы стояли у автобуса и ждали, пока загрузят нашу аппаратуру, меня чуть не сшиб охранник, который нес колонки. Мы как раз стояли с Томом у него на пути. Так вот, он, увидев этого мужика, обхватил меня за плечи, дернув на себя и поворачиваясь чуть боком, так, что удар пришелся ему по плечу. При этом он все так же продолжал наш разговор, как будто ничего и не произошло. Просто я подумал, Густав бы дернул меня за рукав, или просто предупредил. И зная Густава, сделал бы он это слишком поздно, и я бы уже получил колонкой по голове. А Том это проделал вот как-то так заботливо… POV Tom Нас привезли на место в одиннадцать часов, до шести, до начала концерта, была куча дел – надо было еще прогнать весь концерт теперь уже всем вместе, соединить все коллективы. Мы только и успели занять комнату и бросить вещи. Комната нам досталась как раз на нас четверых, девчонки жили в соседней, чему очень обрадовался Георг. Он вообще не переставал шутить, что если бы знал, что это так круто участвовать в самодеятельности, что тут столько симпатичных девочек, то с первого класса бы присоединился к Биллу с Густавом. - Слушай, Том, эти тихони скрывали, что это так весело, они это специально делали! – притворно возмущался Георг. - Успокойся, тебе в школе мало девчонок? - В школе не то, а тут романтика, общий автобус, соседние комнаты, - не унимался друг, - Можно подумать, что тебе это не нравится. Знаю я тебя, уже сегодня ночью будешь праздновать нашу победу с какой-нибудь хорошенькой блондиночкой. Мне почему-то стало жутко неудобно, я бросил взгляд на Билла, но он слушал все это с улыбкой. - Георг, мне во всем этом больше всего понравилась фраза «нашу победу», - невозмутимо произнес он. - А про Тома и блондиночку? – спросил тот. Блин, я готов был убить Георга. - Про Тома и блондиночку тоже хорошо, но меня это как-то не касается, а вот «наша победа» - это да, это звучит, - засмеялся Билл. Эх, Билл, знал бы ты, как тебя это касается. Не нужна мне никакая блондиночка, и даже победа не так уж и нужна, она мне нужна только потому, что тебя обрадует. С тех пор, как я начал общаться с Биллом, у меня не было ни одной девчонки, я больше не мог ни с кем. Я хочу только Билла. Стыдно-то как перед ним, но ничего не могу с собой поделать. А еще мне все сложнее быть рядом с ним, случайные прикосновения действуют как электрический разряд, его запах сводит с ума. Я ж никогда еще так долго без секса не был, с тех пор как началась моя половая жизнь. Но теперь она, похоже, закончилась. Ни с кем, кроме Билла я не хочу, с Биллом я не могу, мда, Трюмпер, попал ты. Теперь тебе только свидания с правой рукой светят… Грустные мысли прервал вопль Билла: - Тооом, убери его от меня, - я оглянулся и увидел, что Георг пытается замотать хохочущего Билла в одеяло, а Густав только растеряно улыбается, стоя на безопасном расстоянии. Пришлось спасать. Нашу возню прервал стук в дверь, и мы рванули в зал репетировать. В зале стоял шум-гам, не представляю, как всю эту огромную толпу можно организовать, но им как-то удалось, учителя переписали всех нас, выдали каждый школе порядковый номер, кого-то оставили репетировать, кого-то повели кормить, кто-то примерял костюмы, и все было уже довольно упорядоченно. Нам с Георгом было все очень интересно, мы еще и не играли нигде, кроме как для себя, а сейчас почувствовали азарт и адреналин. Билл и Густав тоже волновались, но меньше, Билл скорее приплясывал на месте от нетерпения. Когда мы наконец-таки прогнали свою программу на сцене, и освободили место другим, нас отправили в столовую. До концерта оставалось еще пара часов. - Нервничаешь? – спросил меня Билл. Я хотел было сказать, что нет, но увидел, что он с улыбкой смотрит на то, как я отбиваю дробь пальцами по коленке, пришлось признаваться. - Нервничаю… - Я тоже. Всегда. К этому невозможно привыкнуть, но потом этого уже не хватает, это как наркотик, к этому примешивается азарт и возбуждение… Я смотрел в его горящие глаза, и хотелось обнять его, уткнуться носом в его пока еще не уложенные волосы, услышать общий стук сердца. Хотелось хоть просто коснуться его. Он, как будто понял, чего я хочу, накрыл ладошкой мою руку и легонько сжал. И сразу стало спокойнее. Последний час Георг болтал с волнующимися девчонками, Густав задумчиво ходил взад вперед по коридору, Билл красился и крутился перед зеркалом, а я наблюдал за ним. У меня даже мелькнула мысль, а я от передоза не умру? Было столько нового и необычного для меня Билла, я получил такой доступ к его жизни, к нему, что не успевал обрабатывать информацию, не успевал выработать тактику поведения. Мне иногда казалось, что я выдаю себя с головой. Но нет, вроде никто косо не смотрел, Билл от меня не шарахался, значит, все в порядке? - Ну, все, пойдемте за кулисы, скоро наш выход. Георг как-то сразу резко перестал болтать всякую ерунду, и я понял, что он тоже нервничает. А когда он, проходя мимо меня пробормотал: - Угу, и аж три раза, - то очевидно стало, что нервничает он очень сильно. Он прав, у нас целых три песни, нам три раза выходить на сцену, между песнями номера девочек, так что нервничать и трястись нам еще долго. Первую песню я не помню, как отыграл - темный зал, уверенный в себе Билл, его голос и взрыв аплодисментов – вот и все, что осталось в голове. Ко второй песне я уже пришел в себя, и теперь мне это стало даже нравиться. Билл, кажется, тоже заметил, что я ожил, и теперь стал чаще крутиться вокруг меня, улыбаясь и… заигрывая? Нет, наверное, мне это показалось, но залу это нравилось, зал кричал от восторга. А к третьей песне я уже начал получать от всего этого неописуемы кайф, и даже стал сам передвигаться по сцене. Билл прав, это наркотик, стоило только осознать, что ты стоишь на сцене, к тебе приковано внимание около сотни людей, они чувствуют твою энергию, ты управляешь ими – и все, ты попал, ты хочешь испытывать это снова и снова. Когда мы закончили, эмоции зашкаливали у всех четверых. Мы выступили круто. Мы сами это знали. И это было наше первое совместное выступление и, в этом теперь мы уже были уверены на все сто процентов, не последнее. Густав, как самый спокойный и сдержанный среди нас, улыбнулся и протянул руку. - Ну, что, с рождением новой группы? Мы хлопнули его по ладони, а Билл пискнул, бросился на шею сначала Густаву, а потом обнял меня. После того, как он так вылил на нас свои эмоции, он смущенно отстранился от меня, и Георга уже только просто потрепал по плечу. Но в тот момент такое его поведение никому не показалось странным, в тот момент мы все трое его понимали, просто позволить себе не могли вот так по-детски выразить, что чувствуем.