Correte gente

— Ты хоть представляешь, кому именно ты вчера нахамил? — Ринальд облокотился на небольшой деревянный стол, с интересом уставившись на брата. Эрмаль сидел рядом с сестрой, перебирая пряди длинных волос Сабины, периодически заглядывая в книгу перед ним.       Он любил читать, кажется, был единственным в семье, кто объективно оценивал значимость литературы — старшему было некогда, матери тоже, отец в последний раз открывал книгу… вероятно, никогда?       Поэтому он пользовался моментом, — от бабушки осталась неплохая библиотека, которую они не поленились забрать с собой, — читая сестре вслух, когда у обоих выдавалась свободная минута. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — пожав плечами, Мета всё так же уставился в строчки, перечитывая одну и ту же страницу уже в пятый раз, так и не уловив суть повествования, — если ты не заметил, я немного занят сейчас. — Эрмаль.       Повышенный тон чужого голоса заставил его на время оторваться от книги и поднять взгляд; Ринальд выглядит слишком серьёзным, по его скромному мнению, слишком зацикливался на пустяках. Никому он на самом деле не хамил, просто дал понять, что не заинтересован в дальнейшем общении. И почему он вообще должен оправдываться? — Послушай, я не понимаю, о чём ты говоришь, а? Хорошо? — Человек, который подошёл к тебе на улице вчера, является одним из совладельцев главной фабрики города, Эрмаль. У нас был бы неплохой шанс устроиться на работу, но ты всё испортил своим поведением.       Такой молодой и уже владеет производством? Подозрительно. Мета захлопнул книгу, демонстративно отодвинув её на другой край стола, сцепил тонкие пальцы в замок и уставился на брата с привычным нахальством и подобием вызова в глазах. — Что ты хочешь от меня? — Эрмаль, я думаю, ты должен поговорить с этим человеком, — робко подала голос Сабина, доселе сидевшая тихо и не издававшая ни звука, поглаживая плечо старшего брата ладонью, стараясь успокоить обоих и немного разрядить обстановку.       Она всегда была их маленьким солнцем — такая нежная, кроткая душа, которой удалось сохранить свою красоту, несмотря на все испытания, через которые она проходила изо дня в день с самого появления на свет. — Сабина, — резко начал он, но вдруг осёкся, понимая, что не может позволить себе разговаривать в подобном тоне, — послушай, я ничего не сделал. С чего бы вдруг мне идти к нему и вымаливать прощение, если на самом деле не случилось ровным счётом ничего? — Эрмаль, нам нужна работа. Как можно скорее, ты знаешь, мать сейчас не в состоянии обеспечивать нас, как она делала это раньше. Настало наше время протянуть руку помощи женщине, которой мы обязаны своей жизнью.       Ринальд был прав, конечно, он всегда был прав — старше, опытнее, ответственнее. Он был рассудительным, никогда не позволял себе показать на людях слабость и неуверенность в своих поступках, никогда не оставался в стороне, если кому-то требовалась помощь.       Он был прав, конечно, их мать была не в состоянии — томительное ожидание, дальняя дорога, двадцать лет жизни в постоянном страхе за жизнь своих детей… Стоило им приехать в Милтон, как она тут же слегла с высокой температурой; поначалу это было простое недомогание, и она держалась, как умела, стараясь не выдать собственного плачевного состояния, но ни Эрмаль, ни его брат не были идиотами. Они всё прекрасно видели и понимали.       Найти хорошего врача в месте, где у них не было ничего, кроме крыши над головой, не представляло возможности, и Мета чувствовал косвенную вину за всё, что случилось с тех пор, как они приехали сюда. Ринальд её тоже чувствовал, но в отличие от брата всё ещё держал себя в руках, не позволяя эмоциям взять верх.       Они не могли позволить себе даже прислугу, которая могла бы следить за женщиной во время их отсутствия — благо, Сабина всё ещё была рядом с ними, готовая протянуть руку помощи. Маленькая и хрупкая, но такая отважная девушка. — Ты хочешь, чтобы я извинился перед ним, так? А после встал на колени и слёзно умолял взять нас на работу на его фабрику? Как ты вообще себе это представляешь?       Он знал, что вести себя так в ситуации, в которой они оказались невольными заложниками, было непозволительно, но взрывной характер и отсутствие тормозов позволяли острому языку опережать все мыслительные процессы.       Эрмаль боялся этого, как огня — каждый раз, заглядывая в зеркало, в страхе искал схожие черты с его отцом. Да, он хотел вычеркнуть этого человека из жизни, но было слишком глупо отрицать очевидные факты, которые с течением времени становились всё более отчётливыми.       Он взрослел, тяжело переживая стадию за стадией, не имея должного примера, кроме старшего брата, который не всегда знал, как лучше поступить в той или иной ситуации. — Я не принуждаю тебя к этому, Эрмаль. Просто… поговори с ним? Ничего страшного не случится, если ты просто сядешь рядом и дашь человеку шанс, да? Я не хочу, чтобы нас считали отшельниками. Мы приехали в чужой город, братец, в чужую страну, мы должны соблюдать некоторые правила, даже если нам совсем не хочется. Тебе стоит хоть раз… взять на себя ответственность. Подумай об этом. — Куда ты уходишь? — кудрявый поднялся с места, отпуская ладонь сестры, которую сжимал всё это время в своей. Успокаивало, помогало. Работало. — Нужно починить грузовик, — Ринальд повернулся в дверном проёме, качая головой, — я не уверен, что после всего этого он будет на ходу, но я постараюсь сделать всё, что смогу, машина не будет лишней, по крайней мере первое время, кто знает… — Не продолжай, — Мета лишь кивнул в ответ, понимая, к чему клонит старший. Он тоже об этом думал… Что будет, если этот город, пожирающий всё на своём пути, не примет их, отвергнет, выставит за городские ворота? Куда они пойдут тогда? Они совсем одни в этом мире. Ринальд прав, ему придётся играть по чужим правилам, чтобы выжить. — Я поговорю с ним, — тихо добавил он, но брат ничего не сказал в ответ, покинув комнату.       Эрмаль убрал книгу на покосившуюся от времени полку, покрытую хорошим слоем пыли, потрепал сестру по волосам и направился к двери, по пути хватая наливное красное яблоко со стола. День предстоял тяжёлый, насыщенный — разобрать вещи, привести дом в божеский вид, посмотреть, что можно сделать во дворе, вероятно, помочь Ринальду, удостовериться, что матери не стало хуже.       А ещё отыскать загадочного Франческо. Ему нужна любая работа, он не упустит свой шанс, не сегодня.

***

      На поиски молодого владельца фабрики не понадобилось много времени. Если быть совсем честным, то Мета вовсе не пытался его отыскивать, конечно нет, он просто наслаждался прогулкой по незнакомому городу, разглядывая разрисованные цветными красками вывески заведений и магазинов, где трудолюбивые граждане работали с утра и до позднего вечера, едва находя время на здоровый и крепкий сон.       Вероятно, конкуренция среди них была здоровой — несколько лавок портных, цветочные магазины, за прилавком которых стояли очаровательные молодые девушки, ещё не сломленные ежедневной рутиной, но уже подающие на то надежды, кондитерские, мимо которых то и дело сновали дети. За непутёвыми малышами бегали их нянечки, и Мета невольно вспоминал своё детство, которое когда-то тоже казалось солнечным и беззаботным.       Они часто играли с Ринальдом в пристройке возле их старого дома — отец ещё не начал пить, работал, помогал матери, как мог и как умел, старался передать сыновьям собственный жизненный опыт. Вся эта семейная идиллия рухнула в одночасье с появлением Сабины.       С тех самых пор он не помнил, когда в последний раз улыбался, падая на пыльную дорогу и разбивая коленки, когда спешил домой со всех ног, чтобы поскорее увидеть самых родных и близких людей. Всё это навсегда останется в прошлом.       На улицах Милтона было шумно, пыль, витавшая в воздухе, ощущалась слишком отчётливо, а ещё был невыносимый запах масла и железа — от смеси разнообразных ароматов неприятно крутило желудок, и Мета постарался как можно быстрее убраться с главной улицы, направившись в сторону поля, на котором трудились женщины и девушки на благо их славного города.       Там он и обнаружил загадочного незнакомца — мужчина сидел на плоском камне, затягиваясь сигарой, рядом с ним стояла гитара. Эрмаль когда-то тоже играл на подобной… у его друга, который жил по соседству, была такая, и, будучи подростками, они часто собирались вместе, изучая все тонкости инструмента, чтобы уже на следующий вечер голосить бессмысленные песни под окнами какой-нибудь несимпатичной девчонки.       Теперь у него, конечно, была возможность разглядеть его — бежевый костюм, который никак не сочетался с местом, в котором они находились, заботливо отглаженные брюки и жилетка.       А ещё он носил усы, что — по скромному мнению Меты — было признаком раннего старения, но не самого человека, а его души.       Аккуратно зализанные назад пряди волос, подтянутая фигура — в целом довольно приятное зрелище, если отбросить эту раздражающую глаз улыбку. Он что… всегда такой? — Здравствуй, Эрмаль. — Мужчина повернулся к нему, вероятно, заслышав чужие шаги, и Мета замер в замешательстве, не зная, как поступить. Он осторожно приблизился и невозмутимо сел рядом, заметив, что Франческо подвинулся, предоставляя ему место.       От него пахло табаком и одеколоном, но Мета не возражал. Кто он вообще такой, чтобы жаловаться? — Здравствуй, — немного погодя всё же ответил он, не зная, как вести диалог дальше. К счастью, улыбчивый мужчина, словно читая его мысли, опередил все неловкие попытки, делая очередную затяжку. — Отличный сегодня вечер, не правда ли? Надеюсь, тебе и твоей семье по душе наш город, я слышал, что вы приехали издалека. Вероятно, такая жизнь… это немного непривычно, да? — Совсем чуть-чуть, — ответил албанец, не совсем понимая, что происходит. Всеми фибрами души он ощущал недосказанность, сочувствие? Но Франческо быстро это исправил, продолжая свой монолог. — Когда-то я тоже был на твоём месте. Моя семья… мы переехали сюда из Италии много лет назад, в то время я был ещё совсем ребёнком. У нас не было ничего — ни друзей, ни знакомых, ни репутации. Даже денег. Но это всё временные трудности, знаешь.       Мета молчал какое-то время, наблюдая, как тлеет кончик сигары, зажатой между губами мужчины. Несколько лет назад он тоже начал курить — все через это проходили, кто-то в их компании то и дело таскал табак у деда. А потом они… просто импровизировали. — Почему Англия? — опустив взгляд, тихо спросил он. — Моего отца посадили за государственную измену, — ответил Франческо всё с той же странной улыбкой. Обычно подобные разговоры вызывали у людей самые негативные эмоции, но, вероятно, этот человек был большим исключением, — моей семье были закрыты все дороги. Всё, что нам оставалось — уехать как можно дальше. Туда, где никто ничего не знал о нашем прошлом.       Некоторое время они сидели в тишине. Эрмаль не знал, что нужно говорить в подобных ситуациях, а мужчина и не настаивал вовсе, поэтому он принялся изучать взглядом гитарные струны — инструмент так и манил к себе. Интересно, насколько хорошо играет сам Франческо?       Со стороны поля повеяло ароматом свежескошенной травы, в кустах, что росли неподалёку, запела малиновка, временами мимо проходили редкие прохожие, спешащие в сторону городских улиц — домой, к семье.       Двое мужчин, сидевших рядом, не спешили никуда. Вечер был тёплым, уютным, да и Мете вовсе не хотелось уходить куда-то прямо сейчас — дома ждал брат, сестра, больная мать. Ему хотелось почувствовать себя… свободным.       Франческо, кажется, заметил чужой блуждающий взгляд, поэтому следующая фраза вывела кудрявого парня из транса. — Хочешь сыграть что-нибудь?       Эрмаль уставился на него недоверчиво, но после всё-таки кивнул и принял протянутую гитару, неуверенно проводя кончиками пальцев по струнам. Мужчина не торопил его, казалось, он готов был дать ему всё время мира, и Мета пользовался щедрым предложением сполна, лаская струны, привыкая. Вспоминая.       А потом он заиграл одну их давно разученных мелодий — кажется, он придумал её сам. Или где-то услышал? Сейчас это было не важно. Он закрыл глаза, отдавая всего себя музыке, ощущая полное единение и гармонию. Неспешно тянувшаяся песня вселяла в него уверенность, надежду, чувство комфорта и… безопасности. Его пальцы скользили по струнам без каких-либо усилий, они будто жили своей жизнью, заранее предугадывая мысли, предугадывая чувства.       Когда он закончил, то, наконец, открыл глаза и перевёл взгляд на сидящего рядом мужчину. Тот сидел в той же позе, сцепив руки в замок, и взгляд его… был каким-то особенным. Он завораживал, притягивал к себе, и Эрмаль невольно сглотнул подступающий к горлу ком.       Чужие тёплые руки накрыли его ладонь, что доселе покоилась на струнах гитары, никто из них не решился первым нарушить момент. Внезапную неловкость развеял чужой голос, взявшийся из ниоткуда. — Кто дал ему гитару? Какая редкая безвкусица!       Мета вздрогнул, когда ладони Франческо вдруг исчезли с его собственных, и они синхронно обернулись в сторону ворот — в них стоял белобрысый мужчина, вероятно, был намного старше его нового знакомого. Только вот что он имел ввиду? Кто он? — Синьор Кастольди, какая неожиданная встреча, — Франческо тут же подскочил на ноги, подходя к мужчине и пожимая его руку. Он и правда улыбался постоянно. Наверное, это весьма раздражительно. — Это Эрмаль. Он и его семья приехали в Милтон вчера днём. Я рассказывал Вам.       Старший мужчина вновь окинул его взглядом, и албанцу вдруг показалось уместным встать и как можно скорее убраться отсюда — новоиспечённый собеседник, вероятно, был настроен очень негативно. И этот взгляд.       Ситуация ухудшилась, когда тот приблизился к тому месту, где всё ещё сидел Эрмаль, а после бесцеремонно выхватил гитару из рук и передал её Франческо — Мета заметил извиняющуюся улыбку, но ничего не сказал, он вообще понимал смутно, что происходит. Чего от него хотят на этот раз?       Синьора Кастольди, — именно так его представили раньше — казалось, ситуация не смутила нисколько, он только наклонился ближе, вцепившись пальцами в плечо молодого человека. — Не стоит браться за дело, когда у тебя нет таланта. Поверь, этот совет может оказаться самым важным в твоей жизни… после совета о ежедневной чистке зубов от моего дантиста, конечно. — А Вы, вероятно, пренебрегаете последним? — Эрмаль, наконец, нашёлся, но тут же пожалел о сказанном, заметив недобрый огонёк в чужих глазах.       К счастью, тут вмешался Франческо, который деликатно потянул мужчину за плечо, кивая куда-то в сторону улицы. Белобрысый отпрянул и отошёл в сторону, вероятно, дожидаясь, когда его оппонент разделается с Метой и уделит ему должное внимание, но тот вовсе не торопился со словами и с действиями.       Он наклонился к уху кудрявого, тихо извиняясь за поведения своего друга, и парень почему-то принял их, прикрыв глаза. — Увидимся… завтра. На этом же месте, идёт? — Франческо вновь улыбнулся, коротко коснувшись кудрявых волос, и Мета вдруг осознал, что не чувствует былого раздражения. Ему… было приятно? — Если ты ничем не занят. Я принесу гитару.       Последнее он добавил чуть тише, и Эрмаль понял, почему. — Договорились, — это всё, что он смог сказать в ответ.