What I Did On My Summer Vacation, by Kim Namjoon, Age 18 1/2

План прост, потому что головоломка тоже простая. Опасная до смертельности, но всё равно простая. Намджун знает, как играть в эти игры и какое впечатление производить, поэтому пока Юнги завершает кражу примерно девяти миллионов американских долларов (важное уточнение, у австралийских совсем другой курс), он переодевается, находит свои тёмные очки — свои настоящие тёмные очки, те, которые он надевает на выступления, и зализывает волосы назад. — Привет-привет, — радостно восклицает Техён, — давно не виделись, Рэп Мон-хён! Выглядишь просто отпад, очень стильно! — Тэ-я, ты же в курсе, что я тот же самый человек и без очков, верно? — проверяет Намджун, а Техён мотает головой в ответ, рассматривая его. Намджун выпрямляет спину под этим взглядом, поправляя рубашку, чтобы сидела как надо, и Техён чуть тоскливо улыбается. — Нет, ты совсем другой человек. Вы мне оба нравитесь, но до тебя куда труднее дотянуться рукой. Намджун не в курсе, как именно должен на это реагировать, так что он просто коротко кривится и решает пока что это оставить. Сейчас ему есть о чём беспокоиться и кроме замечаний Техёна. Он не один приодет сейчас, в конце концов. Сокджин и Юнги в сочетающихся классических костюмах. Техён, Хосок и Чимин тоже в чёрном, но не в костюмах, а просто в жилетах и брюках — визуальное деление между двумя группами очень важно, настаивает Намджун, и все проходит гладко, если не считать тихого ворчания Хосока, на которого легла задача достать шесть индивидуально подобранных нарядов в течение трёх часов. На Чонгука они тоже пытались надеть костюм, но в нём он выглядел так, словно ему едва исполнилось двенадцать, так что вместо этого он в рваных джинсах и джерси, на которую накинут узкий пиджак, словно он хотя бы пытается вписаться. Они всё одеты примерно так — тщательное смешение формального и уличного стилей, которое выбрал Намджун для демонстрации их имиджа. Слишком чисто и прилично для уличных банд, слишком молодёжно и улично для устоявшихся мафиозных группировок — он собирается выбесить всех. — Готово, — говорит Юнги, откладывая ноутбук. Он всё ещё сидит на полу, но к одеялу стараниями Хоби добавилась пара подушек,чтобы не запачкать пылью штаны, и его чуть шатает. Он несколько часов работал над заданиями Намджуна, прервавшись только когда доставили костюмы, и ни на что, кроме своего компьютера, не обращал внимания даже тогда, когда объективно не был с ним рядом. — И, Намджун-а? Мы сочлись за больницу. — Что насчёт интернет-кафе? — спрашивает Намджун, засовывая руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок. Юнги смотрит на экран, по которому ползут строчки текста, пока его черви делают то, для чего были созданы. — ...Дам тебе знать, когда мы закончим со второй частью. Намджун невольно улыбается и предлагает Юнги руку, когда тот решает подняться. — Хосок-а, где мы, кстати? — У меня почти... восемьдесят процентов из того, что ты просил, — отвечает Хосок, на секунду отрывая взгляд от кучи бумажек. — Техённи доделывает последние пару штук. — Пришлось много услуг и долгов припомнить, хённи, — говорит Техён, закрывая ладонью динамик телефона и глядя на Намджуна. — Я надеюсь, что оно того стоит. А! Добрый день, Минхо-хён, спасибо что приняли мой звонок... — Если это не сработает, мы все наверняка будем мертвы, — помогает Чимин. — Так что не волнуйся, Тэ-Тэ. Техён, поглощённый телефонным разговором, только делает на Чимина большие глаза, но блондин не реагирует, занятый выяснением того, насколько он может растянуть свои штаны, чтобы ничего не треснуло. Сокджин проверяет, сколько ножей может спрятать под пиджак, а Юнги хромает на затёкших ногах к плите, где стоит наполовину полная сковородка жареного риса с кимчи. Оказалось, что Сокджин говорил чистую правду о том, что хорошо готовит. Даже отлично готовит, и Намджун, несмотря на то, что его желудок от нервов пытался свернуться сам в себя, сумел съесть свою порцию и добавку под одобрительной улыбкой Сокджина. Трудно думать о том, что все в этой квартире могут быть мертвы в течение следующих двенадцати часов, и всё зависит от Намджуна и его актёрских способностей. Он не может усидеть на месте и мельтешит туда-сюда, стуча тяжёлыми ботинками по плитке, пока Хосок не бросает на него недовольный взгляд. Он садится на футон. — Итак, что мы будем делать в следующие несколько часов? — спрашивает Сокджин, и Намджун пожимает плечами. Всё, что им остаётся сейчас — ждать. Он просто должен удержать свой дурацкий мозг от очередного аварийного отключения. — Что захочешь, — говорит Намджун. — Как подметил Чимин, это могут быть наши последние часы. Чем бы ты хотел заняться? Чонгук прочищает горло, и Намджун поднимает взгляд на него, оторвавшись от созерцания собственных рук, лежащих на коленях. — Да, Кук-а? — Ты всерьёз думаешь, что мы умрём? — Нет, — немедленно отвечает Намджун. — Это хороший план. Он сработает. — Но? — Но люди предпочитают думать о худшем варианте из возможных, — пожимает плечами Намджун, переводя взгляд на Юнги, их туз в рукаве, который скрючился над плитой как маленький гоблин, поглощая жареный рис с немыслимой скоростью, едва не давясь в процессе. — Что, в нашем случае, смерть. Надейся на лучшее, готовься к худшему. — Хм, — морщит нос Чонгук. — Но я тебе доверяю, хён. Если ты говоришь, что мы будем в порядке, я верю. Поэтому я и пришёл к тебе. Ещё тогда, когда я решал, куда двинусь дальше. После этого они все молчат, сидя в напряженной, но не неловкой тишине, наблюдая за тем, как Юнги втягивает в себя пищу как удав, пока не раздаётся звонок телефона. — Это Джихо, — поясняет Хосок и прижимает мобильный к уху. — Всё готово, Намджун-а. Намджун кивает и медленно встаёт. Это простая головоломка. Простая ситуация. Он справится. — Все помнят свои роли? — уточняет он, получая хор согласий, утвердительных междометий и кивков. — Отлично. Тогда сделаем это, а? — Мне кажется, это было бы подходящее время для какой-нибудь речёвки, — замечает Техён. — В смысле, если бы у нас было клёвое название. — Он над ним работает, — говорит Чонгук. — У него пока другие приоритеты. Намджун, уже открывший рот, чтобы сказать именно это, только моргает. — Спасибо, Чонгуки. В любом случае, я не хочу скатываться в банальность, но я хотел бы сказать, что я очень рад, что встретил всех вас. Он смотрит на них всех, слева направо. Это интересно — такие разные характеры, такие разные люди, но они удивительно подходят друг другу, и даже Сокджин, бывший с ними всего пару дней, теперь важная часть единого целого. И когда он думает о будущем — все они там, без исключения, даже если это самое будущее туманно. Он думает о том, как просыпается рядом с Чимином, о том, как они с Хосоком стоят рядом в поезде, обсуждая «задачки», и безмолвное присутствие Юнги, когда они оба работают бок о бок. Уверенность Техёна в том, что Намджун всегда знает, о чём он говорит, Чонгук, провожающий его с работы. Даже тяжело повисшее в воздухе разочарование Сокджина, прошерстившего ящики Намджуна и понявшего, что они на восемьдесят пять процентов заняты лапшой быстрого приготовления. Так странно, что его позиция так изменилась за столь короткое время. Сначала ему было удобно иметь под рукой Хосока. Потом он был слишком напуган, чтобы выйти из игры. А теперь он убеждён, что бояться должен тот, кто попытается заставить его уйти. Он не проговаривает всё это, потому что обещал не быть банальным, но он смотрит на них поверх очков, заглядывая каждому в глаза, и пытается передать им это ощущение. Что он хочет быть здесь. Что он хочет, чтобы они были здесь тоже. У Хосока начинают дрожать нижняя губа, и Намджун улыбается, поправляя очки. — Отлично. Я всё сказал. Пошли. — О боже, прекращай с этим «круче яиц, выше звёзд»! Все, быстро собираемся и обнимаем Джун-а! — требует Хосок, одним тигриным прыжком перелетая полкомнаты и вцепляясь в Намджуна. — Мы тоже тебя любим, огромный ты чудак. — Я ваш босс, не говорите со мной так, — спокойно отвечает Намджун, стараясь не расплакаться, пока Хосок сжимает его в объятиях. Он никогда не был особенно тактильным человеком, и в семье у них никогда не было принято постоянно обниматься — за последние месяцы его трогали, пожалуй, больше, чем за всю остальную жизнь. Это... здорово. — Ты наш лидер, — поправляет его Чимин, прилипая к нему с другой стороны. — И ты на самом деле чудовищный дорк. — Это хорошо, — говорит Техён. — Ты нам таким и нравишься. — Это очень мило, честно, — соглашается Юнги. — Я бы не смог представить «босса» в пушистом свитере с котятами. — Я всё ещё весьма заинтригован этим пушистым кошачьим свитером, — говорит Сокджин. — Если мы не умрём сегодня, может, устроишь нам показ? — Так ты этого хочешь? — спрашивает Намджун, чуть придушенный кучей тел. — Мне кажется, вы все заслуживаете что-то хорошее после сегодняшнего вечера. — Я хочу сходить на пляж, — немедленно отзывается Чимин. — Я настаиваю на кошачьем свитере, — говорит Сокджин. — И всех остальных милых пушистых вещичках, что я смогу откопать в том вулкане, который ты называешь гардеробом, — он указывает на шкаф, который и в самом деле можно описать разве что как «яростно извергающийся» — Завтрак в постель, — мечтательно произносит Юнги. — Милые пижамы. Обнимашки. Никаких взрывов, никаких прерываний. — Я хочу сводить тебя по магазинам, — говорит Техён, и Намджун смотрит на него озадаченно. Как уже упомянул Сокджин, он не особенно нуждается в большем количестве одежды. — Ты очень красивый, хён, но одеваешься иногда как бездомный Кен — это реально портит мне настроение. О, о! Мы можем купить парные футболки... Семёрные футболки? — Это... немного грубо с твоей стороны, но если ты этого хочешь, то ладно? — говорит Намджун. Если быть честным, кроме Юнги, Техён тот, кто чаще всех видел его в повседневной одежде, когда он ещё был просто покупателем в «Ви». И, возможно, он иногда экспериментировал с образами, но не то чтобы у него нет вкуса. Или всё же нет? Он почти уверен, что есть. — Мы идём танцевать, — провозглашает Хосок. — В настоящий клуб, а не рэп-клуб. — Рэп-клуб и есть настоящий, — пытается протестовать Намджун, который не то чтобы любит обычные клубы, но Хосок сощуривается на него, находясь примерно в пяти сантиметрах. Вблизи его недовольный взгляд ещё более эффективен. — Нет, — говорит Хосок. — В настоящий клуб. Поймёшь, когда увидишь. — Когда-нибудь позже скажу, — говорит Чонгук, когда Намджун переводит взгляд на него. — Я не решил, чего бы мне хотелось. Это точно ложь, потому что Чонгук явно нервно жуёт нижнюю губу, но Намджун решает не расспрашивать дальше. Сейчас на нём и без того достаточно давления. Пусть Чонгук хранит свой секрет. — Окей, — кивает Намджун. — А теперь отпустите меня. У нас есть план, ждущий реализации. Они ещё некоторое время не отпускают, потому что Намджун влюбился в компанию не просто преступников, а чрезвычайно вредных преступников, которые потом ещё и имеют наглость притворяться, что это Намджун их всех задержал. Аж сердце болит, как он любит этих идиотов. И теперь он не может их подвести, что повторяет ещё и ещё раз, пока Техён подвозит их к бару «Черри». Когда они входят, Намджун не может не поразиться. С помощью телефона и шести часов Хосок провёл впечатляющую работу — обстановка едва узнаваема, и это при том, что Намджун провёл в «Черри» больше времени, чем дома за последние полгода. Это всегда был скорее третьесортный бар, в нижней половине шкалы рэп-клубов от уважаемых до занюханных, с дешёвыми красными бархатными занавесями, вечно липким от пролитых напитков полом и наполовину работающей неоновой вывеской, что гласила скорее «Е БАР», нежели «ЧЕРРИ БАР». Алкоголь вечно разбавляли, а весь персонал отныне состоял из трёх человек, когда розововолосый бармен уехал автостопом по Вьетнаму в поисках себя. Что грустно, потому что он был единственным, кто умел смешать более-менее приличный коктейль. Теперь же он выглядит так, словно может составить конкуренцию «Массиву» или даже «Дебак-а». На полу сверкающая чёрная плитка, стены покрыты свежими обоями глубокого вишнёвого цвета (Намджун всё ещё чувствует слабый запах клея), и в стены вставили несколько чёрных виниловых кабинок. Под тёмным алым светом это всё выглядит как шикарный бар в аду городских джунглей. А ещё поставлена новая барная стойка с такими же новыми дорогими бутылками на полках с красной подсветкой, и роскошный элемент аквадизайна сзади — что-то вроде большого квадратного камня, по которому сплошным потоком струится вода. На стенах большие экраны проекторов, транслирующие чёрно-красные узоры. На сцене появилась диджейская будка, задвинутая назад и окружённая узорным стеклом. В журналах такие места обычно описывают как «стильные». Намджуну нравится — это приятное место, изысканное, но не слишком утончённое, но и в то же время он слегка хочет провозгласить его мейнстримность и найти другое место для чтения рэпа. — Вот наш столик, — говорит Хосок, проводя их к нужному месту, которое представляет собой скорее помост, а не столик — он на две ступеньки возвышается над всем, и зловеще подсвечен снизу мелкими лампочками. На него сразу же падает взгляд при входе, и не захочешь, но увидишь. — Идеально. Когда будут наши гости? — спрашивает Намджун, пока Юнги ускользает со своим ноутбуком. Чимин, Чонгук, Сокджин и Техён выбирают места, стараясь расположиться так, чтобы выглядеть как можно высокомернее. — Минут через пятнадцать, — говорит Хосок. — Они уже прибывают, но их задержат у дверей. Картина, запрошенная Намджуном, висит на своём месте напротив входа, так что когда гости войдут, его спина будет первым, что они увидят. Потом картина. Потом — опасные молодые люди, расположившиеся вокруг Намджуна как стая львов в хорошо подогнанных костюмах. Идеально. Намджун засовывает руки в карманы, выпрямляется и притворяется, что размышляет над картиной, висящей перед ним. Хосок встаёт рядом вполоборота ко входу, чтобы дать знать, когда откроется дверь, и через несколько минут издаёт едва слышный кашель. Это сигнал. Он встаёт и делает неглубокий вдох. Поехали.

***

Мин Минсу — не тот человек, с которым можно шутить. Он много времени потратил, чтобы таковым стать, и, когда его правая рука пришёл к нему с новостью, что Ключ Короля оказался в руках третьесортного главаря банды в одном из деловых кварталов Сеула, он был весьма недоволен. Ещё менее доволен он был, когда тот самый третьесортный главарь — бывший гражданский, вызвал его лично. Но, тем не менее, было довольно забавно видеть собственных врагов — единственных, кого он мог считать себе равными в эти дни. Чон Дэвон, Вэн Шитон, Моризава Такеши, Чон Санхо, даже грёбаный американец выстроились у маленького полуподвального клуба, остановленные пацаном в костюмчике. Парень, обряженный в полосатый пиджак поверх майки и рваные джинсы, жуёт жвачку, совершенно не впечатлённый собранием гангстеров. — Мы на встречу,— говорит Минсу, проходя мимо Вэна, абсолютно плюя на то, что отпихнул его плечом. Все они пришли с так называемыми «ассистентами» или двумя — Минхо узнаёт пару очень дорогих наёмников, даже хакера, которого притащил Американец, и сам Минхо привёл свою правую руку. На этом тротуаре сейчас стоит дохера власти и денег, и одного амбициозного идиота с машиной хватит, чтобы уничтожить значительную часть сеульской власти. — У вас встреча в 6:30, — говорит подросток — и это правда подросток. Он моложе младшенького Минсу и смотрит на них с тем крутым презрением, которое от природы свойственно подросткам, сталкивающимся с людьми старше двадцати пяти. Он продолжает жевать свою жвачку и перед Минсу, и ему хочется приказать выплюнуть её немедленно. — А сейчас не 6:30. Вы рано. — Мы вовремя, — говорит Минсу, щёлкая пальцами. Его правая рука, Янчоль, пытается сдвинуть пацана, но тот едва покачивается. Может он и молод, но сильнее, чем выглядит. Он изгибает бровь, глядя на Минсу, и звучит мерзкий, пронзительный звонок будильника на телефоне. — Вот теперь вы вовремя, — тянет он, выдувая из жвачки пузырь, и уступает дорогу. По крайней мере, это хороший бар. Достаточно приличный, чтобы Минсу не было противно заказать здесь выпить — место из тех, где обычно пьют его лейтенанты. Играет негромкая музыка, какая-то дрянь в стиле хип-хоп, с басами, отдающими в подошвы ботинок, но не слишком громкая, чтобы её перекрикивать. Бар пуст, ни персонала, ни гражданских — кроме бойскаута, притворяющегося лидером банды, стоящего перед ними. Он не видит его лицо и не может как следует его оценить, но он производит впечатление, какого Минсу не ожидал. Он стоит так, как стоят люди, обладающие властью, ноги почти на ширине плеч, плечи выпрямлены, осанка прямая. Он смотрит на картину, что-то яркое, окрашенное в алый и пурпурный, человек в короне, свысока смотрящий на клуб. Карточный Король Червей, и пацан смотрит на него, и не думая поворачиваться к гостям. Позолота короны Короля сливается с серебристыми волосами, и на секунду кажется, что сам парень носит корону. Минсу моргает, прогоняя иллюзию. Красноволосый рядом с гражданским поворачивается взглянуть на них — на нём белый наряд с чёрной рубашкой, открывающей горло в стиле а-ля Джеймс Бонд — и ярко улыбается. Он тихо просит себя извинить, направляясь к бару, и Минсу на него больше не смотрит. Если его босс — гражданский, пиявка, он сам должен быть чем-то ещё более мелким. Слизняком, например. — Я не думаю, что вы не знаете, почему я позвал вас сюда, — говорит пацан, всё ещё не поворачиваясь. У него глубокий, сильный голос, хорошо подходящий для приказаний, но Минсу не впечатлён. Это просто пёс, притворяющийся волком. — Думаю, вы знаете, зачем вы здесь. Он разворачивается, показывая невозмутимое лицо, глаза закрыты тёмными очками. Его волосы зачёсаны вверх, добавляя ему пару сантиметров, в которых он не особо нуждается, и на нём большая чёрная меховая шуба, надетая на тонкую белую рубашку, и чёрные джинсы. Минсу достаточно часто сталкивается с молодыми людьми, чтобы понимать, что пацан перед ним считает себя опасным. Чон Санхо, должно быть, тоже. Санхо — такой же мелкий бесячий выскочка, весь в татуировках и золотых цепях. Если бы не унаследовал империю отца, давно бы сдох в уличных стычках. — У тебя есть ключ, — говорит Дэвон с таким же невозмутимым выражением лица. — Что, как тебе кажется, делает тебя опасным. — Что на самом деле не так, — соглашается Минсу. — Ты ребёнок- Прости, я даже твоего имени не знаю, — фальшивая вежливость ранит сильнее прямой враждебности. Минсу давно уже выучил этот урок, но пацан вообще не реагирует, ни одна мышца не сдвигается на его ледяном лице. — Я... РМ, — говорит парень. — Вы обо мне не слышали. — РМ, — отвечает Минсу. — Ты прав. Я бы и не услышал. Но в последнее время от тебя много шума. Ты обанкротил группировки Со, Чон и Юн только за сегодня. Как по-детски. — Они хотели убить меня, — говорит РМ, чуть склоняя голову вправо. — Я с этим не согласился. — Ты просто бойскаут, — фыркает Санхо. — Я могу просто достать пушку прямо здесь и сейчас и закончить все эти тупые разговорчики. Сделать пару выстрелов, забрать ключ Короля и пойти в настоящий клуб. РМ вздыхает. — Я не думал, что это произойдёт так быстро, но я ценю твою инициативу, Чон Санхо, — он складывает руки за спину и чуть повышает голос. — Шуга, Чон Санхо-ши вызвался добровольцем. Какое-то движение происходит в будке диджея на сцене — ещё один парень, этот с бледно-голубыми волосами, в безукоризненном чёрном костюме и одной из тех кепок, которые подростки считают модными. — Вызвался добровольцем? — деликатно интересуется Моризава, и РМ кивает. — На роль примера. Один из экранов на стене загорается, отображая интернет-страницу. Вернее, страницу онлайн-банка. На экране сверкают транзакции, баланс быстро опустошается. Всплывает страничка фейсбука, с лицами нескольких молодых людей, похожих на Чон Санхо. Ещё счета. Снимки гугл-карт со складами и предприятиями. Все это, словно колоду карт, перебирает настоящий эксперт. У Минсу есть несколько хороших хакеров на зарплате, но кем бы ни был этот парень, он гений. Есть особое искусство в том, как он проводит частым гребнем сквозь всю жизнь Санхо, вытягивая все деньги и власть и переводя их своему боссу. — Ах ты ублюдок! — Санхо вытаскивает пистолет, его руки дрожат, когда он уставляет дуло на РМ, но прежде, чем кто-либо успевает отреагировать, рядом с ним встаёт ещё один молодой человек. У него золотистые волосы и миловидное личико, и Мин Минсу нервно сглатывает. Пак Чимин провернул когда-то пару дел для группировки Мин, Минсу даже пытался убедить его присоединиться, но тот яростно независим. Так как же, блядь, РМ умудрился привлечь его на свою сторону? — Повежливее, Чон-ши, — говорит РМ, и никто не упускает смену обращения. Чон Санхо больше не рассматривается как равный. Почему должен, если РМ отобрал у него всё за тридцать секунд демонстрации силы? — Чимин-ши, проводишь нашего гостя? — Конечно, хён, — отвечает Пак Чимин с нотой уважения в голосе, и Минсу замечает, как бледнеет Вэн. Тот долго ухаживал за Пак Чимином, вспоминает Минсу. Потратил много времени и много денег, и закончилось всё тем, что Чимин сжёг дотла дом Вэна, объяснив тому в очень понятных выражениях, что ему надоело быть вежливым, и он не собирается присоединяться к его «клубу особых мальчиков». Минсу подозревает, что Вэн и сам об этом вспоминает сейчас, пока Чимин скручивает Чон Сонхо и вытаскивает его из клуба. — Итак, раз с этим мы уже разобрались и все поняли, что, несмотря на мою репутацию и прошлое, я готов поступить так с каждым, кто попытается вякнуть против меня, мы можем поговорить серьёзно. И это не вопрос. РМ садится во главе стола, и Минсу узнаёт светловолосого парня, сидящего слева от него. Что за человек этот РМ, чтобы заставить Ким Сокджина и Пак Чимина послушно сидеть за одним столом в одинаковых костюмах без единой ехидной ремарки? Минсу тоже садится, и остальные следуют его примеру. — Так, какие будут требования? — спрашивает Моризава. РМ отпивает глоток янтарной жидкости из стакана, поднесённого красноволосым, который, похоже, его правая рука. — У меня нет требований, — говорит РМ. — У меня есть правила. Есть способы, какими ведутся дела, которые меня не впечатляют. Это прекратится. Есть вещи, которые вы пытались сделать, которые меня не впечатляют. Это тоже прекратится. Если вы согласитесь, сможете выйти из моего бара. Пойти домой. Увидеть жену, поцеловать детей, зная, что у вас всё ещё есть средства на обеспечение их будущего. — А если не согласимся? — спрашивает Американец, и РМ произносит что-то по-английски, что Минсу не понимает. Американец заметно бледнеет под своим загаром и кивает. — Как я уже сказал, — продолжает РМ. — Первое правило в том, что вы не трогаете мои вещи. — Ты должен знать, что мы не можем просто подчиняться указаниям, — говорит Чон Дэвон, и РМ поднимает бровь. Тот поднимает руку и снова открывает рот. — Не то чтобы мы не можем! Мы определённо способны принимать указания, но мы не можем просто делать что ты скажешь! Нас перестанут уважать! — Мне плевать, — ледяным тоном отвечает РМ. — Вы теперь работаете на меня. Начали с сегодняшнего утра. Минсу прикусывает язык. Ключ Короля даёт этому ребёнку почти безграничную власть, даже если бы он был знаком с компьютером на уровне девяностолетнего отца Минсу. А с хорошим хакером все они сидят на его ладони, ожидая, пока он её сожмёт, и судя по его лицу, он очень даже в курсе положения дел. — Тем не менее, я понимаю, что вы старомодны, — продолжает он. — И что вы расстроены, потому что вы думаете, что я гражданский. Как он меня назвал, Хоби? — Он назвал тебя бойскаутом, РМ, — говорит красноволосый, принимая стакан из рук своего босса и отставляя его в сторону. — Потому что я добрый, верно? — спрашивает он, качая головой. — Я не отрезаю людям пальцы и не сбрасываю в залив за предательство. Для вас ведь это слабость? РМ смотрит на них почти что с жалостью, стуча пальцами по стеклянной столешнице. — Мне это не нужно. Мои люди меня не предают. А те, кто меня запугивают? Что же. Шуга? Пацан в диджейской будке показывает ему большой палец, снимая свою кепку и ероша волосы. — Сними одну десятую с их счетов. Экраны вновь зажигаются, и Минсу приходится сцепить руки до посинения костяшек. Потому что иначе он сделает что-нибудь очень глупое, и он провёл очень много времени, становясь человеком, которого люди глупым не считают. Мир изменился за последние двенадцать часов. Мир изменился в тот момент, когда в игру вмешался РМ, когда бы это ни случилось. — Я передам своим людям, — спокойно говорит Минсу. — Каким будет второе правило? РМ улыбается. Переговоры, если их можно так назвать, дальше идут гладко. РМ говорит, что он хочет, все соглашаются. Кто-то делает что-нибудь глупое, и они все теряют сотни миллионов вон одним движением пальца Шуги. Вэн пытался застрелить хакера и узнал, что стекло вокруг будки диджея пуленепробиваемое. Все остальные узнали, что Вэн отмывал деньги через популярную боба-сеть, и что его накопления ополовинены. Так что РМ говорит, что он хочет, и все соглашаются. Примерно через час он откидывается на спинку стула. — Мы закончили. Можете идти, — говорит он, высокомерно отмахиваясь, и все они вскакивают как студенты, отпущенные преподавателем. — А, один вопрос, РМ-ши, — произносит Дэвон. — Ладно, — говорит РМ, поворачивая к тому своё бесстрастное лицо. Минсу будет видеть его в кошмарах — пустое выражение, тёмные линзы очков, похожие на блестящие спинки жуков, и бесконечный список «правил». — Спрашивай. — ...Как нам называть вас? Вы всё ещё Зубы? — Я думал, вы уже решили, — говорит РМ. — Вы в последнее время придумали мне много имён. Они все застывают. У нового лидера Зубов и в самом деле много прозвищ. Бойскаут. Монстр. Пуленепробиваемый. Неубиваемый. Гражданский. Как все эти слова должны подходить одному человеку? Даже такому хладнокровному, как этот? — Я — РМ. А это мои Bangtan Seonyeondan, — говорит он, разводя руками, указывая на окружающих его парней. — Мои пуленепробиваемые бойскауты. Думаю, вы поймёте, что это название нам вполне подходит. Посыл ясен как день. Мы делаем вещи моим путём. Цивилизованным. И вы не можете меня остановить. Минсу встаёт и вежливо кланяется так, как не кланялся с тех пор, как ему исполнилось тридцать. — Спасибо, что уделили нам время, РМ-ши, — произносит он и быстро уходит вместе со своей правой рукой. Он пропотел насквозь в своём костюме, и мягкий весенний ветерок чуть успокаивает его кожу. — Что вообще там произошло? — спрашивает всё ещё ошарашенный Янчоль. — Подполье Южной Кореи больше не представляет собой воюющие царства. Это отныне ёбаная монархия, — отвечает Минсу. — И мы только что встретили короля. Блядь, мне нужна сигарета. Он бросил курить пятнадцать лет назад, но сейчас ему кажется, что он поспешил. — Мы собираемся что-нибудь с этим делать? — спрашивает Янчоль. — Он проявил неуважение... — Мы не можем. Если будем держаться тихо и следовать правилам, возможно, никогда его больше не увидим, — говорит Минсу. — Но если мы хоть что-нибудь попробуем... Сообщи всем — и я имею в виду всем. РМ и его Bangtan Seonyeondan неприкасаемы. Слушать их как слушаете меня. — Да, сэр, — отвечает Янчоль, благоразумно отступая и доставая телефон. — Блядь! — повторяет Минсу, пиная выброшенную кем-то банку. Тридцать пять лет борьбы за место под солнцем. Тридцать пять лет крови, пота и слёз, чтобы сейчас отчитываться перед малолеткой. — Блядь! Блядь! Блядь!

***

Он выжидает пару минут после того, как последний мужчина средних лет вылетает в дверь, и затем просто сдувается, укладываясь на стол и прижимаясь лицом к стеклу. — Это было охренительно, — говорит Чимин. — Типа, я даже слегка возбудился — примерно настолько охренительно. — То же самое, — отзывается Сокджин с другой стороны Намджуна. — Ты наконец-то выбрал название! — Чонгук, судя по голосу, страшно доволен, и Намджун усмехается. На сцене Юнги выбирается из будки, прижимая к себе ноутбук, и быстро присоединяется к их столу. — Эй, Джун-а, что ты собираешься делать со всеми деньгами, которые мы забрали? — спрашивает он, и Намджун пожимает плечами, садясь. — Я не знаю. Сколько там? — спрашивает Намджун, стягивая солнечные очки и протирая глаза. Он оставляет их на столе, надевая свои обычные очки, вытянув их из кармана. Юнги зачитывает итоговую сумму. Хосок роняет тёмные очки, которые только что подобрал, и они подпрыгивают на стекле, приземляясь рядом с рукой Чонгука. — Купи мне остров, — требует Техён, дергая Намджуна за рукав. — Купи мне два острова! — Я не буду покупать никакие острова, — говорит Намджун. — Юнги-хён, можешь разделить половину между благотворительными организациями? ЮНИСЕФ, Амнистия, типа такого? — Есть предпочтения? — спрашивает Юнги, вновь открывая ноутбук и пихая Сокджина в бок, пока тот не сдвигается достаточно, чтобы Юнги тоже поместился. Отправить заработанные нечестным путём миллионы в ЮНИСЕФ это всего пара кликов, но он хочет убедиться, нет ли ещё каких-нибудь организаций, которые Намджун хочет отметить особо. — Мне кажется, оставшегося нам хватит, — говорит Намджун, и Хосок передаёт ему вновь наполненный стакан. Это просто яблочный сок, потому что Намджун не пьёт перед выступлениями, но он сервирован как виски — на дне низкого стакана с несколькими кубиками льда. Он выпивает стакан до дна, ставя его на стол, и ещё раз тихо вздыхает. — Я хочу пойти домой, — признаёт Намджун. У него всё ещё колотится сердце и внутренности не на месте, и он в полушаге от панической атаки. Они все выскальзывают из-за стола, и Намджун встаёт на трясущиеся ноги, позволяя Чонгуку поддерживать себя за талию, чтобы не упасть. — Так, что мы будем делать теперь? Ты практически неуязвим, — спрашивает Хосок, пока они забираются в машину, и Намджун вдумчиво кивает. — В смысле, у нас всегда будут проблемы, я всегда найду для тебя пару задачек, требующих решения, Намджун-а, но что ты хочешь делать? Намджун немедленно поворачивается к Юнги, который, как ни в чём не бывало, уселся рядом с ним и уже успел вцепиться в его руку. У него большие прохладные ладони, мягкие по сравнению с руками Намджуна, и Юнги бездумно тыкает пальцами свободной руки в телефон. — Юнги-хён, я понимаю, что сейчас не совсем подходящее время, но- — Я уже послал тебе пару образцов, — говорит Юнги, откладывая телефон. — Как посмотришь, отошли мне свои. Мне кажется, тебе нужен будет сильный трек для первого микстейпа, и, я думаю, я могу помочь- Его прерывает Намджун, падающий к нему на колени и набрасывающийся на него с поцелуями. Это хороший способ прервать его на полуслове, и Юнги размышляет о том, чтобы спродюсировать весь альбом Намджуна целиком, если он будет получать такую реакцию каждый раз. — Спасибо! — говорит Намджун, отстраняясь и смотря на него сверкающими глазами. Двадцать минут назад, не может не вспомнить Юнги, этот человек запугал кучку мафиозных боссов до мокрых подштанников. И всё ещё одет так, словно собирается немедленно проделать то же самое со всем преступным миром, и в то же время улыбается как ребёнок в рождественское утро, сидя на коленях Юнги и вцепившись в лацканы его пиджака так, словно его подарок сейчас попытается вырваться и сбежать. Это... реально чертовски мило. Юнги наклоняется и целует его снова. Что за очаровательное противоречие он нашёл.

***

Очередь в «Черри» серьёзно выросла за последние полгода. Там, где раньше собирались разве что редкие энтузиасты, даже в те вечера, когда предлагались призовые, теперь очередь, которая охватывает не один квартал, а забирает даже на второй. Теперь там не один вышибала, и при входе на руку ставится настоящий штамп — яркая пара вишен, похожие на те, что мелькают в игровых автоматах. А ещё теперь есть список приглашённых, и люди всерьёз пытаются подкупить вышибал, чтобы проникнуть внутрь. Что означает то, что когда Намджун проходит мимо всей очереди к дверям, одетый в рваные джинсовые шорты и майку с надписью «Я ЛЮБЛЮ САЙПАН», с рюкзаком за плечом, и вышибала просто безмолвно отходит с его пути, из очереди раздаётся немало жалоб. «Он даже без обуви!» — жалуется какая-то девушка, и Намджун опускает взгляд на сандалии. В них удобно, и сейчас чертовски жарко, на дворе сеульский август, и в кои-то веки он предпочитает удобство стилю. Здесь всё равно не важно, как одет Намджун. Клуб полон, но он проходит мимо, к двери за барной стойкой. Бармен — тот самый широкоплечий розововолосый парень, похоже, не нашедший себя во Вьетнаме, кивает ему, пока он проходит мимо и закрывает за ним дверь, пока Намджун направляется в вип-зал. Сейчас, в семь вечера, он практически пуст. Немногих сюда впускают, и ещё меньше людей может пройти за второй барьер, охраняемый остроглазым Джихо, который улыбается при виде Намджуна, освобождая ему дорогу. Во второй секции музыка тише, едва заметна на заднем плане, и высокие перегородки скрывают их от глаз публики. Там удобные диваны, телевизор и мини-лифт, соединённый с баром внизу. На диванах развалились пять человек — Чимин и Техён свернулись вместе, смотря что-то с телефона Техёна, Чонгук сидит на полу у их ног, подложив под себя подушку, и что-то пишет. Перед ним на кофейном столике несколько исчёрканных графиками бумажек и калькулятор, так что Намджун решает, что он делает домашнее задание по математике. Это была та ещё задача, убедить Чонгука снова пойти в школу, но после двух недель беспрерывных споров он сдался на том условии, что Намджун будет его репетитором. И если добрую половину индивидуальных занятий Чонгук проводит, хлопая в сторону Намджуна огромными глазищами и выпрашивая поцелуи за правильные ответы, это остаётся между ними. По крайней мере, это эффективно. Сокджин читает книгу, а Юнги что-то печатает на своём компьютере. Намджун знает, что не стоит спрашивать, что же именно он делает, но это наверняка что-нибудь интересное и чрезвычайно незаконное. За последние несколько месяцев Намджун много чего понял о внутренних законах интернета, гласящих в основном то, что нужно быть постоянно онлайн и постоянно активным. Если Юнги не постит что-то, не пишет вирусы и не обсирает других хакеров, он с тем же успехом может быть мёртвым. Сокджин первым замечает его появление, потому что Намджун сбрасывает рюкзак на столик перед ним и падает ему на колени. — Привет, Джун-а, — говорит он, закрывая книгу и откладывая её в сторону, чтобы освободить руки для того, чтобы обнять Намджуна за талию. — Как университет? — Выучил пару штук, — пожимает плечами Намджун, и Хосок смеётся откуда-то сзади, поднимая поднос с мини-лифта. — Так ты поэтому строчил мне смс, умоляя отвлечь от скукотищи? — спрашивает Хосок, перегибаясь через плечо Сокджина, чтобы поцеловать Намджуна. — Это что такое? Я что, стул? С какой стороны я похож на стул? Почему Хосок получает поцелуй вперёд меня? — громко протестует Сокджин. — Почему меня никто не уважает? Я вас старше- Эй! Эй, прекращай целовать его, целуй меня! — он тыкает Намджуна в рёбра, пока тот не начинает извиваться, и Хосок отстраняется. — Это засчитывается как попытка саботажа, Джин-хён. За это ты будешь наказан- — Наказан? Это ты проскочил вперёд очереди! Джун-а у меня на коленях, значит я первый получаю его внимание, мы все согласились на это после инцидента на Весеннем Фестивале- Намджун целует Сокджина прежде, чем тот успевает ещё себя накрутить — как бы ни были увлекательны его чуть визгливые тирады, это был длинный день, и он вроде как хочет провести время со своими парнями без лекций. Через несколько секунд он отстраняется, и Сокджин надувает губы. — Даже не думай, что ты прощён, у вас обоих всё ещё большие проблемы, — мрачно замечает Сокджин, и Намджун просто улыбается ему. — Нет, прекрати. Не пытайся быть всем таким милым, загорелым и летним, я злюсь. Несмотря на слова, руки Сокджина пробираются под майку Намджуна, лениво выводя круги по его рёбрам, и Намджун чуть ёрзает, устраиваясь поудобнее. — Значит, все так заняты, да? — размышляет вслух Намджун. — Кажется, никому не интересно, как прошёл мой первый день. — Мне интересно, — говорит Хосок быстро перегибаясь через Сокджина, чтобы чмокнуть его в щёку. — Расскажи мне всё о твоём первом дне, детка. Намджун вздрагивает, а Хосок улыбается, и эта улыбка прямо-таки полна порока. — Мы на работе, — громко говорит Намджун, чувствуя, как у него горит лицо. — Мы не говорим так на работе, мы же согласились. — Верно, верно. Прости. Расскажи мне всё о твоём первом дне, Джун-а, я слушаю, — отстраняясь, Хосок целует и Сокджина в щёку, прежде чем обойти диван и усесться на кофейный столик перед ними. Юнги моргает, поднимая глаза от ноутбука, перепроверяя, не привиделся ли ему Намджун. — Джун-а? Когда ты успел вернуться? — Около часа назад, — отвечает Сокджин. — Ты пропустил все приветственные поцелуи. Какая трагедия. Не волнуйся, я вызвался получить твою долю за тебя. — Айщ, в таком возрасте ведёшь себя как ребёнок, — говорит Юнги и тянется отвесить Сокджину подзатыльник. — Вовсе нет. Это не правда, — мотает головой Сокджин. — Ты ребёнок. — Вовсе нет. — Ну, ты ведёшь себя по-детски- — Нет, неправда, — перебивает Сокджин, и Юнги закатывает глаза. — Значит, я пропустил поцелуи? — спрашивает он у Намджуна, который качает головой и сползает с коленей Сокджина, подходя к креслу Юнги и усаживаясь на его подлокотник. — Я только вошёл, хён, он тебя дразнит. — Так я не пропустил приветственные поцелуи, — самодовольно заключает Юнги, притягивая Намджуна вниз за ворот его майки, который уже начинает растягиваться. Юнги всё ещё целуется так сладко, нежно, но настойчиво, и Намджун не может сдержать улыбку, когда Юнги гладит его по волосам — они чуть длинее чем тогда, когда они впервые встретились весной, и Юнги зачарован тем, как они падают на лоб Намджуна, мягкостью золотисто-коричневых прядей. — Как твой первый день? — спрашивает Юнги, отстраняясь. — И кстати, ты серьёзно ходил по улице в таком виде? — Хён, там жарко. Все, кроме тебя, так одеты. Это правда. Холодные лапки Юнги, похоже, гарантируют полную невосприимчивость к высокой температуре, и он всё ещё носит рубашки с длинным рукавом в страшную летнюю жару. — Я о том, что ты выглядишь так, что нельзя не попробовать тебя на зуб, — говорит Юнги, кусая его ключицу. — Должно быть, весь день разбивал сердца, сам того не понимая. — Моё сердце он разбивает прямо сейчас, — встревает со своего места на полу Чонгук, — не помогая мне с этими глупыми алгебраическими задачами. Они вообще никак не соотносятся с моей жизнью. Зачем они мне? — Потому что если ты будешь делать всё своё домашнее задание и получишь как минимум восемьдесят по всем предметам, Намджун-хён обещал, что наконец-то позволит тебе залезть ему в штаны, раз после твоего дня рождения он уже не чувствует себя педофилом, — говорит Техён, отрываясь от телефона. — О! Привет, Намджун-хён! Классно выглядишь сегодня. Он по привычке поднимает голову, и Намджун наклоняется, чтобы его поцеловать. С Техёном это просто. С Техёном всегда было просто. Он свободно распоряжается своей привязанностью, словно ещё одной конечностью, бывшей с ним от рождения. Он настолько обогнал их всех, что уже успел всем внести друг друга как контакты на случай экстренной ситуации и установил номера на быстрый набор, пока Намджун всё ещё мучительно соображал, должен ли выбрать кого-то одного из них, чтобы начать встречаться. Движения Техёна отвлекают Чимина от видео с щеночками, которое они смотрели, и когда он замечает Намджуна, его улыбка становится ослепительной. Недавно он выкрасил волосы в мягкий серебристо-коричневый, который делает его недосягаемым и поразительно прекрасным, особенно когда он убирает волосы со лба, как сейчас. — Хён! Почему ты так далеко? Где мой поцелуй? Как занятия? — Чимин протягивает к нему загребущие ручки, и Юнги охотно спихивает его со своих коленей в сторону Чимина. Намджун не может не думать, что они его избаловали, пока его передают от Юнги к Чимину. Он позволяет тому втянуть себя в кусачий поцелуй, от которого у него потом горят губы, а Чимин вдумчиво тревожит зубами кожу на его шее, ставя очередной яркий засос. Как же ему повезло быть объектом заботы стольких людей. — А теперь расскажи нам, как прошёл твой первый день, — подбадривает Сокджин, когда Чимин заключает, что он оставил достаточно отметин и никому не придёт в голову невообразимо неверная мысль о том, что Намджун свободен. — Не только основные части, расскажи нам всё. У Намджуна вообще-то есть план. Это очень простой план, но он позволит получить то, чего он хочет. В конце концов, все задачки и головоломки одинаковы — нужно всего лишь приложить правильную аргументацию, чтобы получить желаемый результат. Намджун хочет внимания. Он видит, как перед его внутренним взором складывается сценарий, все кирпичики встают на свои места, и делает глубокий вдох. — Итак...