Damn joke of fate

Приложив усилия, Юнги с кряхтением поднимает немалого размера чемодан, до краев наполненный одеждой. В доме, имеющим три этажа, лифта не было, поэтому через пот и слезы поднимать коробки и различную мебель на последний этаж приходится вручную. Ноги трясутся, но так и тянутся дать под зад Чимину, что залип в телефон.  — Может, ты поможешь мне донести твои же вещи в твою же квартиру? — Юнги ставит чемодан возле входной двери и смотрит укоризненно на виновато улыбнувшегося парня.  — Не злись, — Чимин блокирует телефон и кладет его в задний карман джинсов. — Тэхён написал, что они немного задерживаются.  — От них никакой помощи, — ворчит Юнги. — Что на этот раз?  — Они с Чонгуком потеряли ключ от квартиры в квартире. Чимин посмеивается и поднимает с пола коробку, ногой открывая дверь нового жилища, которое они сняли вместе с Юнги. Сбережений немного и не хватило бы на полную оплату аренды помещения, а вдвоем и выгоднее, и интереснее. После последнего разговора с матерью, который ограничился прощанием и молчанием в ответ, Чимин перестал сомневаться в правильности решения съехать из родного дома, где он провел всю жизнь. Поначалу это казалось непривычным, но вспоминая годы контроля любого действия и лишения свободы выбора, все мысли о том, чтобы остаться, улетучились. Любовь к матери никуда не исчезла, несмотря на вечное давление с ее стороны и сказанных слов в крайнюю встречу. Чимин попытается восстановить с ней общение и как можно чаще навещать, ведь она дала жизнь и вырастила, воспитав хорошим и добрым человеком. Но он никогда не вернется назад, поддавшись эмоциям. С того дня, как он переступил порог собственной квартиры, началась новая жизнь. Чимин проходит по коридору, минуя кухню, и заходит в просторную спальню, выполненную в приятных и теплых кремовых тонах. Мебели было мало, и многое нужно было докупать, но и в данный момент чувствуется некий комфорт и желание просыпаться именно здесь каждое утро. Солнечные лучи пробиваются через зашторенное окно и ложатся на стоящую посередине комнаты широкую двухместную кровать без постельного белья. Сердце замирает на долю секунды. В квартире всего одна спальня, а в гостиной небольшой диван, спать на котором будет крайне неудобно. И это означает, что они с Юнги будут засыпать и просыпаться в одной комнате, в одной постели, под одним одеялом. Тело бросает в дрожь от представлений различных картин. Первым, что Чимин будет видеть, открывая глаза — спящего Юнги, жмурящего глаза от падающих на лицо ярких утренних лучей солнца, а слышать будет пожелание доброго утра хриплым, грубым голосом, не отошедшим от сна. И какой тогда стимул вставать с кровати, покидая подобное чудо, променяв его на холодный пол под босыми ногами и уход на учебу?  — Чего застыл? — неожиданно раздается над ухом голос, отчего Чимин роняет из рук коробку.  — Черт, не подкрадывайся так.  — Я тебя звал, вообще-то, — фыркает Юнги. Он кладет чемодан возле шкафа и подходит обратно к Паку, обвивая руки вокруг талии. — О чем задумался?  — О том, что мы не купили комплект постельного белья, — вздыхает Чимин, поглядывая на пустую кровать, стараясь не вспоминать недавние красочные представления на ней. — И нужно еще одеяло докупить.  — Зачем? — вскидывает бровь Мин.  — Ну, — Чимин запинается и отводит взгляд, чувствуя, как заливаются краской щеки. — Я по ночам могу забирать его, подминая под себя, и всё в таком духе. Юнги смеется, показывая яркую улыбку, открывающую вид на десну. Он умиляется поведению парня, что рассуждает на обычные повседневные темы и смущается. Хотя у самого внутри все трепещет от осознания того, что они будут жить вместе и видеть друг друга каждое утро. Юнги может встать пораньше и делать завтраки в постель, стараясь не шуметь, а после будить крохотного Чимина, укутавшегося в одеяло и дарить ему улыбку в первые секунды пробуждения. Они могут каждый вечер перед сном смотреть фильмы и интересующие сериалы, обсудив просмотренную серию, устроив дискуссию. Скорее всего, Чимин взбесится и начнет бой подушками, а потом убежит на кухню защищаться сковородкой или угрожать чайником. От представлений в душе разливается тепло от нежности к парню, что дарит ему незабываемые эмоции и открывает новые стороны, о которых даже не подозревал сам Мин. Хочется делать все для того, чтобы улыбка никогда не сходила с лица, а из слезы никогда впредь не наполняли прекрасные глаза.  — Теперь ты замер, — хихикает Чимин, щелкая Юнги по носу.  — Зачем нам два одеяла? Думаю, и под одним места хватит, — Мин делает шаг ближе, вплотную подходя к замершему парню, а руки сильнее сжимают бока. — Если ты понимаешь, о чем я. Одно удовольствие наблюдать, как Чимин сильнее краснеет, стараясь смотреть куда угодно, но только не в глаза. В спальне наглухо закрыты окна, но не это является причиной повышения градусов в воздухе и нехватке кислорода. Юнги поднимает руку и аккуратно кладет на мягкую щеку Чимина, направляя взгляд на себя. Пак сдается и смотрит в глаза напротив, закусывая пухлую губу. Сердце заходит в сумасшедшем темпе и Мин, несомненно, чувствует это грудью, что плотно прижимается к его груди. Большим пальцем Юнги оглаживает бархатную кожу и Чимин льнет к руке, тая от ласковых прикосновений, а снизу живота что-то стягивается узлом и тянет, окончательно сбивая дыхание. Остаются жалкие сантиметры между лицами, а на губах чувствуется горячие дыхание. Чимин прикрывает глаза и обивает шею руками, зарываясь пальцами в волосы на затылке парня. Юнги сглатывает, смотря на пухлые пленительные губы, что находятся до невозможного близко и стоит только сократить расстояние, как их мягкость, наконец, будет ощущаться на собственных губах. Чимин тяжело дышит, теснее прижимаясь и сжимая волосы, и у Юнги не остается больше сил сдерживать себя, иначе взорвётся от переполнивших эмоций и терзающего желания. Носы соприкасаются, и Мин окончательно сокращается расстояние, прижимаясь к манящим горячим губам. Он падает в омут долгожданного наслаждения и полностью отдается власти парня, что тихо простонал от ощущений влажного поцелуя, отчего на обоих парней накатилась волна неожиданного возбуждения, поднимая градус тела, делая его жарче накалившейся атмосферы в спальне. Но недолго просуществовало удовольствие.  — А вы чего двери не закрываете? А если я вор? — Тэхён посмеялся над споткнувшимся об порог Чонгуком, и прошел по коридору в поисках друзей, заглядывая в гостиную и кухню, но, не увидев там никого, следует в оставшуюся комнату. — Ох, блин, извиняюсь. Я ничего не видел, а вы не видели меня, — Ким, увидев открывшуюся перед ним картину, невинно помахал рукой, а второй прикрыл глаза. После чего развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, оставляя растерянных и смущенных друзей наедине.  — Что там? — заинтересовался Чонгук, смотря на ухмыляющегося парня, идущего на кухню.  — Нельзя детям на такое смотреть, — оглядывается через плечо Тэхён на идущего следом Чона и играет бровями. — Порно в реальной жизни, ты прикинь.

* * *

Чимин вскрикивает от громкого и неожиданного взрыва под ногой, разливая на пол до краев налитый кофе из кружки. Спеша к Тэхёну, который решил продолжить просмотр фильма без него, он не заметил, как наступил на один из множества разбросанных шариков на полу. Юнги подскакивает, роняя карты из рук и показывая Чонгуку наличие имеющихся козырей. Парни переглянулись и недовольно посмотрели на невинно хлопающего ресницами Чимина. Они несколько часов надували шарики, чуть ли не падая в обморок от недостатка кислорода в легких, а теперь виновник торжества просто топчет их ногами, совсем не ценя чужие старания. И не важно, что у него сегодня день рождения.

Несколько часов назад

Ночью, когда солнце только начало приближаться к горизонту, Юнги проснулся от будильника, вибрацией отдающего под подушкой, сильно надоедая. Он воспользовался тем, что Чимин всегда крепко спит. Его не разбудить и звонкой мелодией, но рисковать не стоит. Осторожно поднявшись с постели и надев попавшиеся под руку футболку и шорты, Мин глянул на лежащего на боку парня, пускающего слюни на подушку, поцеловал в щеку и тихо покинул квартиру. Спустившись вниз и выйдя из подъезда, он замечает хмурого и дрожащего Чонгука, угнувшегося носом в край толстовки и растирая плечи руками.  — Я снежная королева, по-твоему? Почему так долго? — ворчит Чон при виде друга, топая в его сторону.  — Прости. Принес? — спрашивает Юнги, выпуская пар изо рта и переступая с ноги на ногу. Было опрометчиво выйти на улицу в середине осени, не накинув на себя куртку или, хотя бы, кофту. Чонгук усмехается. Они ведут себя как какие-то наркодилеры, обсуждающие товар. Он снимает со спины рюкзак и открывает его. Внутри все заполнено различными шариками с надписями, свечками для торта и всяческим праздничным атрибутом. Юнги кивает и жестком показывает другу следовать за ним.  — Через пять минут подъедет Намджун, — проговаривает Мин, идя к парковке. — Мы надуем шарики у него в машине, а потом перенесем тихо в квартиру. И уже внутри все оформим.  — А если Чимин проснется к тому моменту?  — Не думаю. Он никогда в жизни так рано не проснется. Если начнется пожар, мне придется его на руках выносить, — смеется Мин. Все запланированное должно пройти идеально и благо есть те, кто готов помочь даже ночью, стоя в ожидании под домом на осеннем морозе. И такие люди самые ценные в жизни. Как было сказано ранее, через пять минут из-за поворота выезжает матовая черная bmw x6, ослепляя светом фар и припарковываясь на свободном месте возле парней. Не заглушив двигатель, из машины выходит Намджун, закрывая за собой дверь.  — Привет, парни, — он подходит к друзьям, коротко приобнимая в знак приветствия. Юнги вздрагивает, засмотревшись на машину. — Садитесь внутрь, замерзли ведь. — Намджун кивает в сторону заведенного автомобиля, в котором явно намного теплее, чем на улице. Через час окна были настежь открыты, запуская внутрь недостающий воздух, а весь салон был до отказа наполнен шариками, некоторые из которых успели совершить побег благодаря порывам ветра, выгоняющим их наружу. Скрутив в узелок последний шарик с надписью «Не сдох и хорошо», Юнги командует взять все остальные в руки и подниматься в квартиру, чтобы начать обустраивать все внутри. Чонгук измученно выдыхает и откидывается на спинку кожаного сидения, потирая руками лицо, не позволяя сонному состоянию возвращаться. Кто бы мог подумать, что это занятие окажется таким выматывающим. Еще через некоторое время приезжает на такси Тэхён. Его миссией было без происшествий довезти торт, заранее сделанный на заказ. И все прошло успешно, несмотря на то, что Чонгук его едва не уронил, обнимая и тиская парня, позабыв о важном предмете в его руках. В квартире все пытались сохранять максимальную тишину, стараясь не разбудить виновника торжества раньше положенного времени. Юнги часто на всех шикал и давал подзатыльники за плохое поведение и излишний шум. Тэхён не перестал посмеиваться со столь серьезного выражения лица розоволосого и в итоге получал больше всех, отчего Юнги, в свою очередь, получал от недовольного ситуацией Чонгука. Но в атмосфере царила идиллия и радостное настроение грядущего празднования. Кропотливый труд над кухней и гостиной подошел к концу. За окном солнце поднялось из-за горизонта, запуская яркие лучи в окна и освещая пространство. Юнги довольно осматривал выполненную работу, и невольно улыбка появилась на лице. Он и его друзья потратили на все немало времени и сил, за что парень был им безмерно благодарен. Они уже стали больше, чем просто друзья. Семья. Юнги не представляет свою жизнь без этих замечательных людей, окрашивающих его жизнь. Благодаря ним есть ради кого жить и стараться день за днем. Настоящая, незаменимая семья. Он чувствует тепло, смотря на обнимающихся и бесшумно смеющихся Чонгука и Тэхёна, что щекочут друг друга и после любого шумного звука поворачиваются в сторону Юнги со страхом получить нагоняй. Старается изо всех сил не засмеяться в голос от развалившегося на полу Намджуна, который, не моргая, смотрит на стену и пытается сосчитать, сколько на обоях полосок. Он будет дорожить каждым мигом, проведенным с ними, храня в памяти различные воспоминая. Друзья будут поводом открывать глаза по утрам и наполняться силами и уверенностью для не бессмысленного проживания нового дня. Юнги мягко улыбается и наклоняется к лежащему на столе телефону. Открыв камеру, он незаметно делает пару снимков, запечатлев чудесные моменты идиллии. Но не успевает положить его обратно, как приходит сообщение.  — Джин и Хосок приехали, — объявляет негромко Мин, привлекая внимание присутствующих в комнате. Намджун заметно приободрился, поднимаясь с пола и отряхивая штаны. — Сейчас они придут, и дальше действует по плану. В квартире стоит полнейшая тишина. Юнги приоткрывает дверь, заходя в неосвещенную спальню, окна которой плотно зашторены темными занавесками, не позволяя солнечным лучам проникать внутрь. Подходит ближе к кровати, садясь на край возле сладко спящего Чимина, обнимающего одеяло. Он выглядит таким мирным и беззащитным во сне, отчего больше похож на ребенка. Юнги наклоняется к парню и оставляет на виске невесомый поцелуй, а руку кладет на щеку, ласково оглаживая кожу большим пальцем.  — Солнышко, просыпайся, — шепчет Мин на ухо, обдавая горячим дыханием и прикасаясь губами к мочке. Никакой реакции. — Чимин-и, вставай, — громче проговаривает Юнги, осыпая легкими поцелуями лицо сонного парня. Рука перемещается на волосы, поглаживая мягко по голове. Пак что-то мычит и начинает шевелиться. Ресницы подрагивают, а после глаза приоткрываются, туманно осматривая того, кто осмелился потревожить прекрасный сон. Прорвавшийся солнечный луч спадает на лицо, принося боль непривыкшим к свету глазам. Чимин недовольно жмурится и отворачивается другую сторону, слыша рядом тихий смех, разносящий покалывание в груди. Через несколько секунд он полностью лишается остатков сладкого сна, когда ощущает, как над ним нависает тело, руками оперившись по бокам лежащего парня. Пак переворачивает на спину и вновь открывает глаза, ясно смотря перед собой. В янтарных зрачках отражается Юнги, что медленно наклоняется, прижимаясь к искусанным алым губам. Чимин старается сдержать рвущийся наружу стон и прикладывает невероятные усилия, что положить ладонь на грудь Юнги и оттолкнуть его.  — Утреннее дыхание, родной. Не забывай, — отворачивает голову Пак и приподнимается с постели, осматриваясь вокруг. — Который час?  — Десять часов утра, — Юнги пододвигается ближе к принявшему сидячее положение парню и целует в шею, прижимаясь к ней холодным кончиком носа.  — Почему ты меня так рано разбудил? — Чимин млеет от действий Юнги и рвано выдыхает, стараясь не терять самообладание.  — Мне нужна твоя помощь, — отстраняется от манящего тела Мин и поднимается с постели, подавая руку своему парню. Чимин хмурится, почесывая рукой волосы на затылке и коротко зевая. Он растерян странной просьбой. Какая помощь может понадобиться в такое раннее время выходного дня? Но отказать нельзя, учитывая милую улыбку Юнги и протянутую руку в ожидании. Пак хватается за нее, оказываясь босыми ногами на холодном полу, отчего появляются мурашки. Мин резко прижимает парня к себе, хватая за талию, и быстро целует, приходясь кончиком языка по губам, мгновенно отстраняясь, получая возмущения Чимина и его нелепые попытки скрыть довольную улыбку за притворно-злым выражением лица, что делает его еще милее. Чимин замирает, приоткрыв рот, заходя в гостиную, в которую его привел Юнги, закрыв перед этим глаза ладонью, но открыв, как только они переступили порог. Он совершенно забыл, что сегодня его день рождения, в последние дни полностью посвятив себя переезду и решению вопроса по поводу университета. Чимин широко распахнутыми глазами осматривает комнату. Все вокруг украшено всевозможными шариками с забавными надписями, развешанными по углам и раскиданными по полу. На стене висит большой плакат с различными пожеланиями и фотографиями друзей и его самого, сделанными незаметно. На одной он заснул на паре с ручкой в руках, а рядом стоит сердитый преподаватель. На другой Пак сидит в кафе и увлеченно делает башню из салфеток и зубочисток. Все фотографии сделаны невзначай, за ними следует своя удивительная и смешная история, воспроизводя в голове воспоминая тех незабываемых дней. Рядом в рамке весит коллаж из различных селфи, сделанных с друзьями и с Юнги. «Навеки вместе» — гласит подпись снизу, а глаза Чимина наполняются слезами, размывая взгляд. Он чувствует руки на плечах и нежный поцелуй за ухом.  — Это еще не все, — шепчет Юнги, поворачивая парня к себе лицом. Он убирает пальцем скатившуюся по щеке слезу. — Чимин, послушай, — глубоко выдыхает Мин, подходя ближе к своему соулмейту, положив руки на обе щеки. — Всю жизнь ты жил в четких рамках, не позволяющих за них выходить. Было тяжело, а иногда совсем невыносимо, но ты держался, всегда был сильным. Я помню, как ты говорил, что часто справлял свой день рождения один, потому что мама была на работе или в командировках, а друзей у тебя не было, — из глаз Чимина стремительно капают слезы. — Мне больно думать о том, что ты чувствовал в тот момент. Тяжело понимать, что ты был один в свой праздник. — Юнги проницательно смотрит в глаза напротив, чувствуя, как сердце сжимается. — Но такого больше не будет, слышишь? Я сделаю все для того, чтобы тебе никогда не было больно впредь. Каждый твой день будет наполнен любовью и счастьем. Потому что я тебя люблю и вытащу из этих рамок, ведь в них должны быть только фотографии тебя, а не сам ты. Чимин дрожит. Каждая клеточка тела заполняется непередаваемыми ощущениями, которые не приходилось испытывать прежде. На протяжении стольких лет он не закрывал в комнате окно в надежде однажды ощутить тепло. А теперь его тело наполнено жаром пылающего сердца. До знакомства с Тэхёном и Юнги у него не было нормальной жизни. И этому нет никакой разумной причины. Он не понимал, что на самом деле происходит в данный период жизни и что он делает и чувствует. Не понимал себя. Начал надевать какие-то маски, скрывая ото всех свое настоящее состояние. Скрывая его даже от самого себя. Вечно хотел понять истинную причину того, почему сидит и плачет, внутри разрываясь на сотни маленьких кусочков. Это просто чёртовы качели, созданные его же разумом. Вверх, вниз, вверх, вниз. В один момент ощущаешь себя в полном порядке, будто совершенно ничего не может сломить, перестаешь чувствовать сострадание, боль и обиду. Но в другой момент ломаешься, как стекло телефона, упавшего на кафельный пол. Просто ни с того, ни с сего, словно по щелчку пальцев. У Чимина никогда не было того, кому можно было рассказать обо всем, что на душе. Хотелось просто упасть перед кем-нибудь и зарыдать, прося поддержки в виде простых молчаливых объятий, которых катастрофически не хватает. Но он молчал. Всегда. Потому что это никому не нужно. Никому не нужны вечные загоны и нытье. Им нужна крепкая и оптимистичная опора, которой он должен был стать. Но каким бы Чимин не был, люди в итоге покидали. Хороший, плохой, добрый, злой, сильный, слабый. Они все равно уходят, просто отвернувшись однажды и не объяснив истинную причину, отчего в десятки раз больнее. От невыносимой тяжести на душе хотелось просто свернуться калачиком на кровати и никогда не вставать. Почему все вечно загоняют других в какие-то рамки, созданных из-за собственных взглядов на мир? Почему, когда налаживается одно, другое полностью обрывается? Если это и есть так называемый баланс, то Чимин выступает против своих же уверований и принципов, потому что это перестало казаться чем-то правильным и верным. Это не баланс, это мучение, которое не каждый может терпеть и в итоге проламывается, словно маленькая веточка, на которую наступили, блужая по этому лесу, в котором потерялся и не можешь больше выбраться. Он был как раз в этом лесу. И чертовски сильно и долго пытался найти из него выход. И нашел. Наконец он вышел огромного, сурового и непроходимого леса, утопающего в полумраке и прохладе. Тэхён показал светлый путь, проведя к лучшей жизни, а Юнги встретил, подобно ангелу-хранителю. Чимин жил в ожидании, что его метка однажды просто перечеркнется, что было бы неудивительным явлением. Но вселенная сжалилась, видя старания быть сильным и несломленным. Пощадила и наградила самым лучшим и невероятным подарком. Новой семьей. Чимин всхлипывает и кидается на шею Юнги, прижимаясь к губам и смешивая поцелую с соленым привкусом от слез. Мин отвечает на поцелуй, пропитанный любовью. И болью, что навсегда исчезает. Обвивает талию парня, крепче прижимая к себе. Кислорода стало мало и пришлось отстраниться от сладких губ.  — Ты никогда больше не будешь один. Я с тобой, — тяжело дыша, проговаривает Юнги, внимательно смотря в глаза Чимина. — Мы с тобой.  — Грёбанные голубки, черт вас подери, у меня рука онемела, и я больше никогда ее не почувствую из-за вас, — раздается голос Чонгука за диваном, а следом слышится истерично-громкий хохот Тэхёна, вылетающего из-за двери, спотыкаясь об свою же ногу.  — Солидарен с мелким, — из шкафа вылезает Намджун, разводя руки в стороны, потягиваясь после долгого сидения в неудобной позе.  — Я себя придурком чувствовал. Мне уже столько лет и чем я занимаюсь, — плотные шторы начинают шевелиться и отодвигаются, открывая вид на стоящего на коленях Джина.  — А мне все понравилось, — на пороге появляется Хосок, пришедший с кухни, на которой провел все время, мирно попивая чай. Чимин прикладывает ладонь ко рту и заливисто смеется. Вся его семья здесь и мучилась ради него. По щекам продолжают течь слезы, но не пропитанные извечной болью. Они наполненные безграничным счастьем.

* * *

Тэхён лениво развалился на диване, переключая каналы на телевизоре. Не было ничего, что могло заинтересовать. Скучные шоу, называющие себя развлекательными, кулинарные передачи и пересмотренные по несколько раз фильмы. Парень устало вздыхает, откладывая пульт и потирая глаза, напряженные от долгого смотрения в экран. Переводит взгляд в окно, где давно стихла городская суета с наступлением вечера. Благо, все запланированные на сегодняшний день дела были выполнены в сроки, и Ким имеет право на заслуженный отдых, потягивая ноги и откидывая голову на мягкую спинку дивана, прикрывая глаза. В такое холодное и темное время суток под рукой не хватает бокала терпкого красного вина и спокойного джаза на фоне, создающего расслабленную и аристократическую атмосферу. Но в холодильнике найдется только одинокая баночка пива, давно забытая в углу и спрятанная за остальными продуктами. Неожиданно раздается стук дверь, еле слышимый через гул телевизора. Тэхён поворачивает голову к источнику шума и хмурится. Он не ждал гостей с такое позднее время. Выключив телевизор и встав с дивана, он тихо подходит к двери, стараясь не скрипеть паркетом, чтобы не выдать своего присутствия на тот случай, если человек по ту сторону окажется совсем нежеланным. Ким заглядывает в глазок и громко охает, мгновенно щелкая замком и отворяя дверь. На пороге стоит Чонгук, грустно улыбающийся разбитой губой с застывшими следами крови. На красной щеке проявляется синяк с кровоподтеками, а на скуле виднеется ссадина, видимо, от удара.  — Чонгук, — широко распахнув глаза, произносит Тэхён с полнейшим шоком и недоумением в голосе. Он хватает Чонгука за руку и заводит в квартиру, закрывая за ними дверь. После чего быстро минует коридор и заводит в спальню, аккуратно усаживая на кровать, боясь, что другие части тела тоже могут быть ранены. Бросив взгляд на парня и удостоверившись, что тот не собирается прямо сейчас умереть, бежит в ванну за аптечкой, и так же быстро возвращается, садясь рядом. В голове столько вопросов, которые рвутся наружу, но задавать их никак не решается, да и времени на это нет. Для начала нужно обработать раны, избавив от возможной инфекции и удостоверится, что все в порядке. Но само сердце Тэхёна обливается кровью, отдаваясь собственной болью внутри при виде избитого парня. Кто посмел сделать такое с ним и главное — за что. Ким открывает аптечку и достает дезинфицирующее средство, нанося его на вату. Затем медленно прикладывает к скуле парня, дуя на кожу, чтобы принести как можно меньше болевых ощущений. Но едва слышимое шипение Чонгука заставляет съежиться и наполнить глаза пеленой слез, затмевая обзор. Тяжело смотреть на страдания своего соулмейта. Они по-особенному отдаются в собственное тело, принося такую же мучительную боль. Тэхён напряженно поджимает губы и достает пластырь, вынимая из упаковки и приклеивая к ссадине, стараясь прикасаться практически невесомо. По щеке скатывается слеза, вмиг стертая рукавом свитера.  — Больно? — поднимая глаза, спрашивает Тэхён, прикладывая все силы, чтобы голос не дрогнул из-за подступающий рыданий. Его парню сделали больно какие-то уроды, отчего злость скапливается в каждой клеточке тела и сжигая изнутри. Хочется взорваться, сорваться с цепи и найти того, кто посмел сделать это с Чонгуком. Выбить из него всю дурь, сломать кости и разорвать в клочья. Тэхён жесток и непреклонен, когда дело касается близких людей.  — Немного, — хрипло отвечает Чонгук. Он поднимает руку и осторожно касается кончиками пальцев щеки Кима, оглаживая кожу. — Но все в порядке. Правда.  — Что случилось? — не выдерживает больше Тэхён. Нужно узнать причину, по которой все произошло и немного притупить бушующий внутри гнев, рвущийся наружу с помощью сжимающихся кулаков и стиснутых зубов.  — Подрался в переулке, — сухо усмехается Чон, опуская голову. — Ничего особенного, я с ними разобрался. Думаю, им досталось больше, чем мне. Тэхён качает головой, перехватывая руку Чонгука и крепко сжимая в своей, замечая разбитые в кровь костяшки, внимания на которые не обратил раньше. Ким не сомневается в победе предназначенного. Он сильный, благодаря тренировкам и урокам по тхэквондо. Те парни не знали, на кого напали и получили по заслугам, находясь, скорее всего, сейчас в больнице. Но излишняя самоуверенность Чонгука до добра не доведет. Тэхён боится. Боится, что ситуация однажды может оказаться хуже. Внутри что-то колет и скребет от одной мысли, что ему будет еще больнее, чем сейчас. Ким рвано выдыхает и смаргивает скопившиеся в глазах слезы. После чего тянется за новым кусочком ваты, чтобы обработать костяшки. Чонгук молча наблюдает за действиями парня, иногда болезненно морща лоб. Он понимает чувства и переживания Тэхёна в данный момент. Улавливает вихрь мыслей в его голове. Если бы Чон увидел на пороге своего дома хрупкого и побитого любимого человека, то не находил бы себе места, разрываясь внутри от попыток найти того, кто совершил подобное. Соулмейты ощущают боль друг друга на подсознательном уровне. Чонгуку больно не физически. А от осознания, что Тэхён тоже страдает. Ким завершает обрабатывает рук и заматывает их бинтом, чтобы раны не оставались открытыми.  — Осталось совсем чуть-чуть, — Тэхён поднимает глаза на Чона, стараясь выдавить из себя некое подобие улыбки. Выходит неправдоподобно, судя по потускневшему взгляду Чона.  — Прости, — тихо произносит Чонгук, подсаживаясь ближе к Тэхёну и упираясь лбом в его лоб. — Я не хотел доставлять тебе хлопот подобным образом.  — Ты не виноват в этом, — шепчет Тэхён, ощущая на лице жар дыхания сидящего напротив парня. — Все будет хорошо. Я рядом. Чонгук слегка отстраняется, заглядывая Киму в глаза. Он может прочитать в них уйму эмоций в веренице меняющихся оттенков, в искрах, что ярко светятся. Кажется, что они могут сорваться с ресниц и блестящим потоком скатиться вниз. Забота проявляется в каждом действии, а любовь выражается в каждом взгляде. Раньше, в комнате Чонгука было холодно. Подобно зимнему морозу, витающим в воздухе, пробирая до костей. Хотелось тепла. И оно пришло вместе с Тэхёном в его жизнь, подобно вихрю, сметая все на своем пути. Он его самая сладкая отрада для души. Его огонь вечной надежды на лучший исход. Раньше в голове были шум и тревога, словно ураган, пришедший в тихое поле. Вечные страхи, что в тисках сжимали и никакого самоконтроля. Спокойствие казалось только мечтой, отдававшейся в души отголоски пустые. Но всего это не стало. Тэхён — якорь, что удерживает его, дарит силы и веру.  — Пока я шел сюда, мне было больно, — тихо проговаривает Чонгук, кладя руку на бедро напрягшегося после слов Тэхёна. — Но, увидев тебя, все ушло на второй план. Ты — мое лекарство, — он наклоняется ближе к лицу Кима, оставляя между ними жалкие сантиметры. — Позволь мне полностью излечиться. Сократив расстояние, Чонгук незамедлительно прижимается к губам Тэхёна. Тот расслабляется, кладя одну руку на шею, а другую зарывая в волосы на затылке Чона, прижимая его ближе. Чонгук упивается сладостью поцелуя и проводит языком по мягким губам, чувствуя рецепторами вкус кофе, а после чего прикусывает её, оттягивая и вызывая у Кима легкую улыбку и ответную напористость. Чонгук приподнялся и рукой надавил на плечо парня, откидывая его на кровать и нависая сверху, опираясь обеими руками по бокам, чтобы не придавить собственным весом. Поцелуй плавно перетекал из нежного и целомудренного в более страстный и влажный, а пыл, исходящий из разгоряченных тел, заполнил каждый закуток комнаты. Чонгук нехотя отстранился от манящих покусанных губ, что следуют за ним до тех пор, пока он не кладет руку на быстро вздымающуюся грудь парня. Сердце бьется в бешенном темпе, больно ударяясь о ребра. Тэхён вызывает невообразимые эмоции. Рядом с ним тяжело сдерживать себя и оставлять в голове здравые мысли. Он на грани. Еще одно движение, одно прикосновение и произойдет взрыв, срывающий с петель и бросивший в омут, поглощающий разум. Чонгук безумно хочет Тэхёна и это желание давящим жаром отзывается внизу живота, а воздух в комнате, как патока, липнет к легким и затрудняет каждый вздох. Этот вид покрасневших и влажных губ, растрепанные волосы, разбросанные по подушке. От этой картины, представшей перед ним, становится сложнее сохранять самообладание. Такой пленяющий, изящный и до невозможного красивый. Перед ним словно реинкарнация Аполлона во всей красе. Каждый изгиб стройного тела совершенен. Чон сглатывает вязкую слюну, скопившуюся во рту, и впивается зубами в губу, чуть ли не разрывая тонкую кожу. Тэхён, тяжело дыша, приоткрыл глаза, горящие темным янтарем, поблескивающим в неярком свете. Он видел желание во взгляде напротив, постепенно смеющееся сомнением. Чонгук боялся, что слишком спешит и принуждает парня к тому, чего он, возможно, не хочет. Это неправильно. Так поступать нельзя. В жилах кипит страсть, но ради общего блага ее нужно притупить и развеять, чтобы не сделать больно и неприятно Тэхёну. Любовь к нему сильнее желания и исполнения собственных утех. Чонгук резко отстраняется, вскакивая с кровати. Тэхён приподнимается на локтях и смеряет парня непонимающим взглядом.  — Что случилось? — спрашивает Тэхён, приподнимая брови.  — Я не хочу тебя ни к чему принуждать, — глубоко вздыхает Чонгук, поворачиваясь спиной к кровати. Он чувствует давление джинсов на свое возбуждение, отчего оттягивает толстовку ниже. Тэхён принимает сидячее положение. Он понимает, о чем говорит Чонгук. Чувствует электрическое напряжение, возникшее в воздухе, накаленном до предела. Но не в состоянии противостоять себе и крышесносному влечению к горячему, невероятному парню, мысли о котором в голове каждые сутки и избавиться от них не в силах. Он как самый дорогой вид наркотика, а Тэхён заядлый наркоман, что не может прожить без новой дозы и минуты. Он нуждается в его прикосновениях, взглядах, даже простом присутствии. Эта потребность разрушает изнутри, но создает лучшую версию, наполненную смыслом и безграничной любовью. Чонгук опьяняет не хуже многолетнего коньяка, лишая надежды на отрезвление. И Тэхён не простит себе, если упустит момент, мечты о котором сводили с ума долгое время. Чонгук чувствует руку, крепко сжимающую его запястье. И в следующую секунду оказывает на кровати, прижимающийся сидящим сверху Тэхёном, который оседлал его бедра, а руку положил на мускулистую грудь.  — В таком случае, — низким голосом проговаривает Тэхён, медленно видя рукой по шее парня, пальцами оглаживая горячую кожу, следом проходится по скуле, стараясь не задевать ссадину под пластырем, и настигает приоткрытых в удивлении губ от неожиданного поворота событий, очерчивая их контур. – Принуждать буду я. Фитиль подожжен. Бегут, неотвратимо, мелкие искорки. Три. Сердце Чонгука замирает. Два. Зрачки Тэхёна стремительно темнеют. Один. И происходит взрыв. Тэхён поддается вперед, припадая к губам, что движутся навстречу, и утягивая в глубокий поцелуй. Оковы сдержанности и целомудрия сброшены, оставляя место сумасшедшей страсти, столько времени в ожидании оседающей внутри. Чонгук целует влажно, жадно, а языки сплетаются воедино, изучая друг друга. Тэхён чувствует под собой возбужденную плоть и низкий стон разносится по комнате, эхом отдаваясь от стен. Для Чонгука это самый приятный и сладкий звук, который когда-либо доводилось слышать в жизни. От него сердце трепещет, а в штанах становится до боли тесно. Чон оборачивает руки вокруг талии Тэхёна, вмиг меняя их местами и нависая сверху. Руки проходятся по животу, плавно перемещаясь ниже, отчего дыхание Кима становится чаще и тяжелее. Он подхватывает край толстовки Чонгука и тянет наверх.  — Сними, — выдавливает из себя Тэхён, прикусывая припухшую губу. Когда ненужная одежда оказывается снята и отлетает в дальний угол спальни, он еле сдерживает стон при виде подтянутого накаченного тела соулмейта. Глаза пробегаются по кубикам пресса, покрытым татуировками, но разглядеть полностью не предоставляется возможности от недостаточного света и из-за того, что Чонгук быстро опускает обратно и припадает губами к шее Тэхёна, прикусывая нежную кожу и в тот же момент засасывая, оставляя краснеющее пятнышко. Ким заходится в тягучем стоне и зарывается пальцами в мягкие волосы Чонгука. Они сходят с ума от жара собственных тел и трущегося друг об друга возбуждения, скрытого под плотной тканью джинсов, причиняющих дискомфорт своим давлением. Чонгук подхватывает низ футболки Тэхёна и тянет наверх, одновременно приподнимая парня, чтобы избавится от мешающей ткани. Перед Чоном предстаёт изящное и худое тело парня. Бронзовая кожа словно блестит, а розовые соски твердеют от прохлады и прикосновений. Чонгук нервно сглатывает вязкую слюну, скопившуюся во рту от крышесносного вида, и вновь опускается вниз, опаляя ключицы Тэхёна горячим дыханием, заставляя того рвано и глубоко выдохнуть. Губы проходятся по выпирающим косточкам, оставляя мокрые следы от поцелуев, и спускаются ниже, захватывая твердую бусинку, обводя языком. Тэхён выгибается и низко стонет, выводя желания Чона на максимальный уровень и понижая его самоконтроль. Чонгук возвращается к губам, несдержанно и мокро целуя, а Тэхён, не теряя времени, подхватывает пальцами ремень парня, расстёгивая его, а следом и ширинку.  — Погоди, булочка, — Чонгук перехватывает руку Кима, сжимая и перемещая на подушку рядом с головой, — Сейчас ты в приоритете.  — Булочка? — усмехается Тэхён, выгибая бровь.  — Ты похож на сладкую и горячую булочку, — шепчет Чонгук прямо в губы, чуть соприкасаясь с ними. — Которую я очень хочу съесть. Сдерживать себя становится практически невыносимо и стоит невероятных усилий, но останавливает безудержное рвение то, что Тэхёну нельзя причинить вреда и сделать больно. Это будет преступлением, за которое нет прощения. С ним нужно быть нежным, медленным и аккуратным, растягивая тягучее, как нуга наслаждение. А этот парень — самая особая и неземная сладость, что доводилось пробовать. Чонгук поддевает большим пальцем домашние штаны и трусы Тэхёна, закрывшего глаза и прикусившего губу, и медленно стягивает. В тот же момент дыхание перехватывает, повышая градус не только в комнате, но и в собственном теле, чтобы отдается куда более сильно тяжестью внизу живота. Чонгуку доводилось быть на выставках, часами рассматривая картины именитых художников. Они стоили больших денег и считались великим произведением искусства, годами считавшимся классикой. Но ни Микеланджело «Сотворение Адама», ни «Мона Лиза» Леонардо да Винчи не сравняться с захватывающей картиной, что возлежит перед глазами на белых простынях, освещаемый лунным светом, что струится сквозь не завешанные шторами окна. Точеное стройное тело, покрытое мурашками от легкого дуновения ветра, модельные ноги, тонкая талия, аккуратный член, прижатый к животу с поблескивающей на головке естественной смазкой. Руки невольно тянуться, чтобы прикоснуться к бархатной коже и провести по ней кончиками пальцев. Не верится, что он настоящий, а не волшебная иллюзия. Остается верить в то, что Чонгук выживет после незабываемой ночи за компанию с клетками мозга, заключающими в себе горячие фантазии. В груди разгорается огонь, а Тэхён только подливает в него маслом, краснея под томным и пристальным взглядом, утыкаясь лицом в подушку. Чонгук привстает с кровати и тянется к рюкзаку, оставленному в тэхёновой квартире однажды. Достает из него небольшой тюбик смазки, которую купил в супермаркете для лучших времен. И они настали. Стремительно вернувшись в прежнее положение, Чон нависает над парнем, проводя ладонью по его щеке. Тэхён поворачивает голову и открывает бездонные глаза, так яро напоминавшие расплавленный шоколад, который затопляет сознание безмерной любовью. В них теплится доверие и смущение.  — Все в порядке? — заботливо спрашивает Чонгук, проводя пальцем по алым покусанным губам.  — Да, в полном, — тяжело дыша, отвечает Тэхён, уверенно заглядывая в глаза напротив. — Прошу, продолжай. Чонгуку ничего больше и не нужно. Одной просьбы достаточно, чтобы начать действовать. Одного тихого стона от прикосновений губ к шее хватает до полной затуманенности разума, что пылает в желании. Чонгук открывает тюбик, щелкая крышкой, и выдавливает некоторое количество на пальцы, чуть растирая, чтобы согреть. Закрывая, откидывает на край кровати и второй рукой осторожно раздвигает ноги Тэхёна, сразу наклоняясь к нему и нежно целуя. Ким кладет руку ему на плечо, впиваясь коротенькими ногтями. Ожидание новых ощущений и едва имеющие значения опасения, покрывающие бисеринками пота лоб, сводят с ума. Желание растет сильнее с каждой секундой, с каждым прикосновением и поцелуем. Хочется большего. Чонгуку хочется избавится от неприятного давления ткани на выпирающий возбужденный член. Хоть какое-то трение, чтобы стало легче. Он опускает руку, проводя между разгоряченными телами, и подносит ее к разведенным половинкам, проводя кончиками пальцев по отверстию, мягко и без давления, следя за реакцией Тэхёна. Тот снова стонет, приоткрывая рот и толкается бедрами навстречу, явно прося большего. Когда Чонгук плавно проникает пальцем внутрь, у Тэхёна в глазах вспыхивают искры. Это самое необычное и горячее, что доводилось испытывать. Он, конечно, практиковал подобные действия наедине с самим собой, закрывшись в ванне, потому что после просмотра фильма для взрослых одной дрочкой ограничиться было мало. Ощущение заполненности и жара чужих пальцев внутри доводят до экстаза и полного затвердевания изнывающего члена. Чонгук вводит палец полностью и целует шею, засасывая кожу, заставляя парня под ним стонать и извиваться. Удостоверившись, что никакой дискомфорт Тэхён не испытывает, Чон добавляет второй палец, разводя ими, будто ножницами, а затем и третий, растягивая мягкие стенки изнутри.  — Ты как? — спрашивает Чонгук, растягивая пальцами парня в лениво-размеренном темпе, стараясь не причинить и капли боли.  — Я хочу… — прерывается Тэхён, захлебываясь собственным стоном, когда Чон касается заветной точки внутри. Спина выгибается и бедра толкаются на встречу в надежде повторить проделанное ранее.  — Что хочешь? — ухмыляется Чонгук, кусая парня за мочку уха.  — Тебя я хочу, — хрипит Тэхён, сжимая в руке простынь. — В себе, желательно. Чонгук гортанно стонет от такого горячего и манящего Тэхёна и впивается в его губы требовательным поцелуем, проникая в рот языком. Целует страстно, мокро, кусая за губы и зализывая раны. Хочется безумно, до помутнения в глазах. Тэхён доводит до точки невозврата, распаляя все сильней и сильней. Он тихо скулит от пустоты внутри, когда Чонгук вынимает пальцы и быстро достает из того же рюкзака презерватив. Если закупаться, то всё разом. Стянув в себя оставшуюся одежду в виде джинсов и боксеров, Чонгук усаживается меж разведенных ног. Тэхёновы глаза жадно осматривают подтянутое тело, нарочно останавливаясь на внушительном размере органа. Он прикрывает глаза и утыкается в подушку, зажимая уголок ее зубами. К пальцам потребовалось время привыкнуть, а что будет, когда в него войдет целый член. Словно откуда-то издалека слышится, как Чон разрывает упаковку и раскатывает презерватив. После чего нависает сверху, проводя пальцем по скуле.  — Родной, — шепчет Чонгук, мягко целуя в щеку. — Посмотри на меня. Я не смогу это сделать, если ты не будешь смотреть на меня. — Тэхён поворачивает голову и, открыв глаза, проницательно смотрит в глаза напротив, в которых прочно засела любовь и нежность к парню перед ним. — Я постараюсь причинить тебе как можно меньше боли. Обещаю. И Тэхён верит. Он безоговорочно доверяет Чонгуку и знает, что тот сделает все возможное для его блага и удобства. Чон берет в руку напряженный и твердый член, изнывающий от долгого бездействия, и медленно вводит головку в растянутую дырочку, приостанавливаясь. Тэхён хмурится и едва слышно шипит от пронизывающей тело щиплющей боли, но быстро привыкает к большому размеру, явно отличающегося от пальцев. Он обвивает чонгукову шею руками и тянется за поцелуем, мгновенно получая на него напористый ответ. Ким отрывается, прижимаясь лбом ко лбу Чона, кивает и толкается бедрами, давая знак, что привык и можно продолжать. Чонгук понимает его намек и начинает так же медленно входить глубже, продолжая растягивать стенки ануса. Он толкается гораздо глубже, но устойчиво, без остановок, слыша сладкие хриплые стоны. Узкость внутри Тэхёна сносит крышу и сердце бьется с невероятной скоростью, вырываясь из груди. В животе все стягивается приятным узлом от вида парня под ним, что извивается и рвано выдыхает сквозь приоткрытый рот, губы которого блестят из-за слюны от частых облизываний языком. Не только своим. Войдя до основания, Чонгук рычит и хватает руку Тэхёна, переплетая пальцы и вжимая в подушку. Дыхание перехватывает, а капельки пота стекают по вискам, утопая в волосах. Это невероятные и незабываемые чувства и ощущения, растекающиеся по телу волнами удовольствия, а вся вселенная, имеющая раньше великий смысл существования, сузилась до двух парней, разносящих звонкие стоны, эхом отдающиеся не только об стены комнаты, но и сознания. Больше ничего не имеет значения. Только жар разгоряченных тел, что соприкасаются в пошлых и звонких шлепках друг об друга. Боль исчезла с концами, когда Чонгук задевает простату, поменяв угол. Наслаждение в каждой клетке души. Их ведет от страстных поцелуев, неразборчивого шепота, прикосновения влажных тел, глубоких и размашистых толков, набравших сбитый темп. Их ведет друг от друга. Тэхёну хочется абстрагироваться и навсегда запечатлеть себя в этом моменте. Он навсегда станет значимым воспоминаем, тягучей сладостью, отдающейся внизу. Только любовь, заполнившая до краев, имеет смысл. Проходит много времени и смен поз, когда наступает приближающаяся разрядка. Тело мелко дрожит в наступающем экстазе. Тэхён зарывается рукой в волосы на затылке Чонгука и тянет, вызывая у того томный стон. Чон заводит руку меж тел и сжимает в руке изнывающий и истекающий смазкой член парня, оглаживая большим пальцем головку, чуть надавливая. Тэхён не может сдерживать больше себя, достигая пика. Он выгибается в спине, подобно дикой кошке и изливается в руку Чонгука, пачкая свой и его живот. Перед глазами вмиг взрываются сотни фейерверков. Тяжело дыша и хватая ртом недостающий кислород, вжимается в шею Чона, что продолжает глубокие толчки, переходя на быстрый темп. Тэхён невольно сжимает член внутри себя, доводя Чонгука до собственного сладострастного оргазма. Дьявольское удовольствие, которого всегда будет мало, сколько не получай. Совершив последние пару толчков, Чонгук кончает, изливаясь в презерватив. Он наваливается всем телом на Тэхёна, тяжело дыша и плавясь, как шоколадная конфета под яркими лучами палящего солнца. Чуть приподнявшись, Чон оставляет на опухших и истерзанных губах легкий поцелуй и перекатывается на другую сторону кровати. И падая на пол.  — Ты в порядке? — подскакивает Тэхён, обеспокоенно смотря на лежащего на спине парня.  — Давай в будущем не будем заострять внимание на этом моменте, хорошо? — смеется Чонгук, устало прикрыв глаза. Пол холодный и неприятно контрастирует в повышенной температурой тела, а копчик ноет, посылая признаки того, чтобы он ушибся и ему больно. Но сейчас это совершенно не волнует. Чона переполняет счастье и любовь к парню, что ворвался в его жизнь по велению судьбы. Все предначертано изначально. Ничего лучше этого быть не может. И не могло. Поднявшись с пола, Чонгук укладывается рядом с Тэхёном, что сразу жмется к его боку, укладывая голову на плечо. Чон обвивает рукой его талию, крепче прижимая к себе. Этот вечер стал одним из лучших, а раны на лице, ставшие последствием столкновения двух не разделяющих взглядов людей, давным-давно стали позабыты. Сердце постепенно успокаивается, негромко и равномерно постукивая. Чонгук выводит пальцем на спине Тэхёна различные неразборчивые узоры, разглядывая умиротворенное выражения лица предназначенного.  — Мы как два кусочка пазла, которым суждено было сойтись в завершении картины нашей новой жизни, — шепчет Тэхён, приподнимая голову и заглядывая в антрацитовые глаза Чонгука, наполненные нежностью и любовью, щемящей сердце.  — И что на ней изображено?  — Рассвет.

* * *

Тэхён поправляет съехавшие на нос солнцезащитные очки. В этот день выдалась ясная и солнечная погода, ослепляя отвыкшие от яркого света глаза и знаменуя хорошее настроение на совершение новых подвигов. Он отодвигает край рукава пальто и смотрит на часы, стрелка которых перевалила за два часа дня.  — Я позвал тебя, чтобы иметь при себе поддержку в виде лучшего друга, — обращается Тэхён к рядом сидящему Чимину. Он сосредоточенно пытается открыть бутылку газировки, но все попытки оказываются безуспешными. Либо не хватает сил, либо производители совсем не думают о покупателях и том, как потреблять их продукт, если он наглухо закупорен. Пак больше склоняется ко второму варианту, дабы не навредить своему имиджу.  — Ты мне это уже говорил, — поворачивается Чимин в сторону друга, кивая.  — Но я не понимаю, зачем было звать с собой Юнги? — недоуменно спрашивает Тэхён, разводя руками и продолжая посматривать на время, которое крайне поджимает.  — Чтобы он был моей поддержкой, — отвечает, как ни в чем не бывало Чимин, будто сказал самый очевидный ответ и в эту же секунду победно улыбается, когда крышка бутылки поддается и слегка прокручивается, издав шипение газов в напитке, сливающееся с обреченным вздохом Тэхёна.  — Ты забыл про взаимосвязь? — закатывает глаза Ким и опирается локтями на колени, погрузив голову на сцепленные в замок руки. — Если Гук и Юнги идут куда-то вместе, то они точно не придут вовремя. А если и придут, то натворив что-то перед этим. Чимин смеется, откидываясь на спинку лавочки и делая долгожданный глоток. Тэ прав. Эти двое похожи на несносный ураган и опасно было оставлять их вместе. Одно только воспоминание о том, как Юнги помог Чонгуку с подготовкой подарка к празднованию годовщины встречи с Тэхёном, заставляется сдерживать порывы накатывающего хохота. Сначала они вместе провели день, выбирая торт в интернет-магазине, чтобы его доставили за сутки до назначенной даты, но по ошибке нажали не туда и вместо надписи с поздравлением с годовщиной, было поздравление с пятидесятилетним юбилеем. Чонгук решил оперативно все переделать и, срезав аккуратно предыдущую надпись, приготовил самостоятельно крем и принялся писать пожелание от руки, куда более милое и оригинальное. Юнги заинтересовал процесс, и он хотел осторожно подойти и посмотреть, что именно Чонгук делает, но не заметил под ногами задравшийся угол ковра, отчего споткнулся и полетел вперед, выставленными перед собой руками невзначай толкая Чона в спину. Обматерив весь белый свет и потирая ушибленное колено, Юнги замирает от осознания произошедшего и приподнимается, виновато смотря на друга. И в тот же момент жалеет, что нельзя раствориться в воздухе или телепортироваться как можно дальше из Кореи. Желательно навсегда. Чонгук медленно оборачивается в сторону лежащего на полу парня. Все его лицо перемазано в торте, а небольшие кусочки бисквита падают на пол. Чон слизывает с губ сладкий клубничный крем и направляет взгляд на друга. В глазах ярко проблескивает предупреждение о том, что лучше бежать. Юнги, не давая больше времени на раздумья, вскакивает на ноги и вылетает из кухни, попутно извиняясь и моля о пощаде. А следом бежит Чонгук. С кастрюлей в руке. Но, несмотря на побитого Юнги и виноватого Чонгука, которому пришлось на следующий день рано утром приготовить торт самому, чтобы компенсировать все тем, что он был изготовлен своими руками и от души, Тэхёну безумно все понравилось и он долгое время благодарил парня за невероятный и приятный подарок. И признался, что было бы весело, если бы он оставил поздравление с юбилеем. Тэхён вновь вздыхает, продолжая смотреть на часы. С каждой пройденной минутой, страх и волнение стремительно накатывают, выстраивая в голове сомнения. Стоит ли делать то, на что так долго решался и обдумывал месяцами? Из-за своей нерешительности, он часто упускал благоприятные возможности, который могли принести разнообразие в однотонную жизнь. Но выбор, сделанный совсем недавно, помог переступить через глупые принципы, полные стереотипов, что годами зарождались в мировоззрении. Чтобы идти дальше, нужно отпустить старого себя, окунуться в океан новой жизни. Человек имеет право измениться однажды. Жизнь существует только благодаря разрушению себя, чтобы создать лучшую версию. Есть опасения, лезущие с темные уголки души, слова, звенящие беспрерывно в ушах, и страхи без надежды. Но преодолимо все. Если мы живы, все остальное — пустяк. Несмотря на страхи и сомнения, важно то, что наше сердце продолжает биться. Если мы уходим в омут, то нас поймают по ту сторону. Тэхёна поймали и направили, показывая лучезарные рассветы, что были скрыты под сомнениями и неверными суждениями.  — Смотри-ка, — Чимин толкает Тэхёна локтем в бок, показывая пальцем вдаль. — Бегут, бедные. Вдалеке виднеются два знакомых силуэта, стремительно приближающихся ближе. Через мгновенье они оказываются возле Чимина, который подскочил с лавочки, и сидящего Тэхёна, сердито скрестившего руки на груди. Парни выглядят запыхавшимися. Влажная темная челка Чонгука прилипла к его лбу, когда он положил руки на бока и опустив голову, тяжело дыша. Капелька пота, освященная лучами солнца, неспешно скатывается по виску. Тэхён переключает недоуменный взгляд на Юнги. Тот выглядит хуже, упираясь руками в колени и делая глубокие вдохи не хватающего в легких кислорода. Его лицо покраснело, а ткань штанов на одном колене была порвана, благо кожа осталась цела, лишь виднелась маленькая незначительная царапинка. Юнги слегка пошатнулся, но рука Чимина, крепко его обхватившая, не позволила свалиться на землю.  — Боже мой, что произошло? — взволнованным голосом спрашивает Чимин, обеспокоенно осматривая, по всей видимости, немного умирающего парня.  — Чон… Чонгук, — прерывисто произносит Юнги, выпрямляясь. — Конченый придурок. Тэхён усмехается. В жизни может меняться многое, но только не взаимоотношения Юнги и Чонгука. Услышав смешок парня, Чон поворачивает голову в его сторону, обиженно хмуря брови.  — Что у вас опять случилось? — поднимается с лавочки Тэхён, подходя к недовольному Чонгуку, убирая с лица мешающие пряди волос, заводя их за ухо и целуя в щеку.  — Я не знаю, почему мы все еще друзья, — продолжает возмущенно восклицать Юнги. — Мы шли к вам, и тут этот идиот увидел собаку на цепи. Ну, решил, что ей, видимо, скучно, и подошел поближе. И как начал лаять на нее, — бросает укоризненный взгляд Мин на друга и приобнимет за плечи удивленного Чимина. — Но, думаю, он пролаял что-то не то и собака разозлилась. И она была не привязана. В итоге началась погоня. Собака бежит за нами, мы от нее. Чонгук испугался.  — Ври поменьше, — живо отозвался Чонгук, посмеиваясь. — Это не я орал на всю улицу: «Помогите, эта собака хочет нас сожрать! Я не хочу умереть подобным образом!», — под боком хихикает Тэхён, прикрыв рот ладонь и получая убийственные взгляды от Юнги.  — Тебе вообще нет никакого оправдания, — направил осуждающий взгляд на темноволосого парня Мин. — Если бы не её хозяйка, все могло обернуться иначе.  — Не драматизируй, — махнул рукой Чонгук. — Та женщина сама сказала, что Элли хотела с нами проиграть. Чимин разразился смехом, возникшим на фоне нелепости этих парней. Один решил полаять на собаку, второй ее испугался и убежал. Что не день, то новое приключение, избавляющее от скуки.  — А с коленом что? — вспомнил Пак, указывая на порванные штаны.  — Он упал, — хохотнул Чонгук.  — Слушай, а у тебя на роду написано всегда спотыкаться и падать? — невзначай спросил Тэхён, невинно хлопая ресницами. Чонгук издал несдержанный смешок, протянув ладонь к парню, чтобы дать ему одобряющую «пять». — Ладно, пойдемте, времени осталось мало, — не дождавшись ответа, Ким хватает Чонгука за руку и разворачивается, направляясь в сторону нужно места. Юнги метает молнии им в спину и тихо ворчит, покрывая эту парочку обильным потоком мата.  — Не злись, — улыбнулся Чимин, притягивая Юнги за талию ближе и чмокая в кончик носа, заставляя его мило поморщиться и, впервые за то время, как они прибежали, расслабиться. Мин положил руку на щеку Чимина и чуть наклонился, оставляя мимолетный поцелуй на сладких губах, покрытых малиновым бальзамом. Взявшись за руки и переплетая пальцы, они направились вслед за идущей поодаль парой. А перед ними виднелось здание с вывеской «Тату-салон».

* * *

 — Точно не больно?  — Еще раз спросишь, и я тебя уничтожу. Развалившись на диване, головой на коленях Чонгука, Тэхён закатывает глаза, щипая того за бок. В чиминовой квартире царила непринужденная атмосфера, а тишину разрушала едва слышимая возня на кухне, сопровождаемая неразличимым бормотанием. Чимин отказался от заказной еды и вызвался приготовить ужин своими силами и умениями, а Юнги, имеющий неплохие навыки в готовке, решил помочь, что ускорило процесс и, скорее всего, качество еды. Легкая улыбка расплывается на лице Тэхёна, когда он слышит смех друга, и вздрагивает, невольно прикасаясь внутренней частью предплечья к ремню на штанах. Кожа под пленкой слегка пощипывает, доставляя слабый, но легко игнорируемый дискомфорт. С сеанса прошло пару часов, наполненных непрекращаемым беспокойством Чонгука. Он полагает, что Тэхёну больно, но он не хочет в этом признаваться, а сам Ким, в свою очередь, пытается доказать, что все в порядке.  — Осторожно, — взволнованно пробормотал Чон, наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на лбу парня. Он знает чувства и ощущения при первой сделанной татуировке. Жжение и неприятная боль при любом прикосновении. Но сам процесс всегда захватывал дух. Сначала было пугающе болезненно, но затем проникаешься процессом и тем, как игла проникает под кожу, выводя чернилами прекрасный рисунок, что останется на всю жизнь. Это больно, но боль устойчивая, приятная, как и звук гудящей машинки, доставляющей вибрацию, что проходила не только по руке, но и через все тело. Чонгук никогда не жалел о том, что сделал с собой. Если татуировка разонравится однажды, то он не сведет ее, а оставит, как воспоминание о том, кем был раньше и что было на душе, отчего мысли сподвигли на подобный рисунок на коже. Тэхён, долгие годы жизни презиравший подобного рода деятельность, счел татуировки искусством, неподвластном простому взору. И решился на собственную только благодаря Чонгуку, предложившему сделать парные тату. В процессе его глаза горели уверенностью, предвкушением и еле сдерживаемым внутренним огнём. И теперь, опуская взгляд на руку, где виднелись изящные очертания якоря, Тэхён ни о чем не жалел.  — А ты как? — приподнимается Ким, осматривая запястье парня. На нем была изображена незамысловатая веревка в виде знака бесконечности и не имеющая конца. Тэхён долго думал над эскизами, вкладывая в них сильный смысл. Якорь символизирует то, что удерживает его на этом свете и не дает уплыть не в том направлении. Его семья, друзья, предназначенный. Все они — его личный якорь. А веревка привязана к нему, всегда находясь рядом. Их отношения навеки, но конец неизвестен, окутанный тайной, но светлой и манящей. Чонгук охотно поддержал данную идею, как только услышал, и удивлялся невероятным мыслям и рассудительностью Тэхёна. Смотря поверхностно, нельзя уловить истинный смысл, а если заглянуть глубже, то можно понять не только истину, но и увидеть безграничную любовь.  — Не впервой, — отмахивается Чонгук, ухмыляясь и получая громкое фырканье в ответ на свою самоуверенность.  — Знаешь, видел бы ты свое лицо, когда тебе ее набивали, — пришла очередь Тэхёна ухмыляться. Во время сеанса, Чонгук неоднократно болезненно морщился и стискивал зубы, когда игла проходила по тому месту, где была недавно. Приходилось брать его за руку и шептать на ухо различные милые слова, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Тэхён не признается, что был тогда на грани слез от переживаний. Но, видя в глазах Чонгука счастье, все плохое мгновенно забывалось, застилаясь непроглядной пеленой безграничной нежности и любви.  — Юнги вообще сбежал, трусишка наш маленький, — смеется Чон, упираясь головой в плечо сидящего рядом Тэхёна и съеживаясь, когда слышит приближающиеся шаги.  — Ужин почти готов, можете идти на кухню, — мило улыбается подошедший Юнги, стоя в проходе и вытирая руки полотенцем. Чонгук облегченно выдыхает и поднимается с дивана, подавая руку Тэхёну, который странно поглядывает ему за спину, закусывая губу так, словно старается не улыбаться. Чон недоуменно сводит брови и оборачивается, тут же получая удар по лицу полотенцем. Сбоку доносится смех Чимина, а перед глазами сердитый Юнги. — Я все слышал, придурок.

* * *

Блеклые фонари почти незримо освещают улицы, проливая на дороги теплый оранжевый оттенок, словно повторяя за прошедшим закатом. На Сеул уже опустились сумерки, погружая город в темноту вечера. Остались редко проходящие люди, идущие домой после долгой работы, отнявшей все силы. Все, о чем они мечтают — это уютная постель или чашка расслабляющего горячего чая. Но для некоторых веселье только начинается. С наступлением ночи приходит другая жизнь, полная риска, адреналина и азарта. Самое время оставить позади рутинные дни и погрузиться в притягательный омут волшебного наслаждения, позабыв о реальности. Но помимо мрачных и одиноких, покорёженных временем уличных фонарей, проливается свет из окон до сих пор открытого кафе. Но не закрыто оно только ради компании, что разместилась там, потеряв счет времени, утопая в обществе друг друга. Проходя мимо, до ушей доносятся громкие разговоры и звонкий заливистый смех, отчего невольно можно получить дозу хорошего настроения, что пробьет угрюмость и усталость.  — Почему это одновременно и смешно, и мило? — отходя от очередной порции смеха, что принесла боль в щеках, Чимин прикладывает руку к лицу и облокачивается на Юнги, сидящего рядом и принявшего максимально неудобную позу, чтобы не потревожить покой Пака.  — Потому что смешной и милый — это точное описание Намджуна, — кокетливо подмигивает Джин и целует парня в щеку, вызывая волной пронесшееся по кафе: «Не здесь же!». Он смущенно улыбается и невинно отпивает чай из кружки, долго не отводя ее от лица, прикрывая красноту щек.  — Джин-и, а ты рассказывал Чонгуку и Юнги историю вашего знакомства? — обращается к другу Хосок, складывая в нетерпении руки на столе, перекладывая весь вес на них. Джин хмурит брови, задумываясь, после чего широко распахивает глаза, садясь прямее.  — Точно, вы же ее еще не слышали, — кивает Намджун, смотря на переглянувшихся парней, чей взгляд выражает заинтересованность. Их личные истории встречи с соулмейтами не блещут чем-то милый или тем, что можно рассказать детям на ночь в виде сказки. Но, видя метку на руке возлюбленных, невольно напрашивается мысль, что эта история наполнена нежностью и смехом.  — Внимательно слушайте, — потирает руками Джин, усаживаясь поудобнее.

* * *

Два года назад.

Раздался громкий раздражающий звон, означающий окончание очередной утомительной пары. Если Джин до нее чувствовал прилив сил и бодрости, то сейчас он хочет упасть замертво и спать до старости, делая перерыв на обед. Лекции по физике никогда не были насыщенны увлекательными и захватывающими рассказами, а голос преподавателя пропитан снотворным, наполняя мозги студентов и усыпляя даже отличников, которые изо всех сил пытаются запоминать теории и писать конспект, поспевая за быстрой и монотонной речью. Джин искренне не понимал, почему в школьные годы его знания проявились именно в этом предмете, а особенно в математике. Он мог часами решать задачи, щелкая их, как семечки, открывать для себя что-то новое в данной сфере и усердно получать высшие баллы, что не скажешь о гуманитарных науках, оценки по которым подпортили аттестат. Ким понимал, что со своими способностями он в полной мере может проявить себя в физико-математическом факультете лучшего университета Сеула. Родители гордились сыном, видя его светлое и наполненное перспективами будущее, но они никогда не принуждали его к подобному выбору и поддерживали любые стремления. Парень понимал, что учеба пройдет легко и просто, а дальше имея на руках красный, как он надеется, диплом, многие дороги ему будут открыты. Потрудиться и потерпеть несколько лет не составит больших проблем, учитывая хорошие условия учебы, приятных и дружелюбных студентов и доброжелательных преподавателей. А еще и Тэхён планирует сюда поступать, правда, на другой факультет. Но главное, что братья будут почти рядом. После нескольких часов сидения в библиотеке, подготавливая реферат, Джин решает доделать работу на следующий день, ведь сдача запланирована после выходных, и отправиться на заслуженный отдых. Вечер пятницы открывает иные пути поднятия энергии и положительного настроя. Оставив дома рюкзак с кучей тяжелых учебников и переодевшись с университетской формы на удобные джинсы и рубашку, парень направляется в излюбленное место ночного расслабления и наслаждения. Шумный, наполненный алкоголем и музыкой, клуб. Расплатившись с таксистом, парень выходит из машины, наполняя легкие свежим ночным воздухом, и заходит за угол, идя в сторону черной и неприметной на первый взгляд двери. Стоящий рядом охранник кивнул подошедшему парню и открыл ее, пропуская того внутрь. Хорошо иметь знакомых в данной сфере, даже если ты совершеннолетний. В нос сразу врезается шлейф разнообразных запахов. Густой сигаретный дым, алкоголь, пот. Лучи разноцветных прожекторов освещают все вокруг, мерцая. Музыка бьет по барабанным перепонкам, а бит разносится по телу, отдаваясь внутри вибрацией. Все это создает определенную атмосферу, несравнимую ни с чем. Она поглощает, избавляя от реальности снаружи, и уносит особенным течением вдаль наслаждения и отдыха. Джин проходит мимо танцующих людей, что двигаются в такт быстрой и зажигательной песни, осторожно огибая их, стараясь не получить удар по лицу или куда-либо еще, и подходит к барной стойке, примечая знакомое лицо.  — Привет, Сын Хо, — здоровается Джин с другом. Ю Сын Хо — бармен и бывший одноклассник. Общение мало-помалу поддерживается, но видится приходиться только в клубе, когда у парня наступает ночная смена, ведь остальное время полностью посвящено учебе или совершенно другим делам. Сын Хо приветливо улыбается и машет рукой, протирая тряпкой барную стойку, к которой подошел Ким, усевшись на высокий и жесткий стул.  — Привет, Джин. Как сам?  — Держусь, — сухо усмехается парень, отпивая излюбленную текилу санрайз, которую подал ему Сын Хо, зная предпочтения друга. Джин в полной мере понимает, что ответ отлично описывает его состояние последние несколько месяцев. Он держится. Держится за цель в достижении перспективного будущего. За мысль о наступлении выходных, чтобы передохнуть. За подушку, что покоится в руках, когда он кричит в нее с верой, что полегчает. Он устал. С каждым проходящим днем учеба давит сильнее и Джин понимает, что во многом сам способствует своему угнетенному состоянию тем, что изо всех сил старается достичь идеала. Доказать всем, что он добьется поставленной цели, пройдя сложный путь ни разу не допустив ошибок. Но главное — доказать себе. Парень не любит, когда что-то идет не по плану, срывая точно поставленные пункты к выполнению задачи. Если идти с высоко поднятой головой, пройдя тернистый путь ни разу не упав, то жизнь прожита не зря. Ким понимает, что пытается иногда прыгнуть выше своей головы или сделать невозможное, но ничего не может поделать, словно механизм в его голове неподвластен починке или небольшой смене настроек. Есть легкий страх, что в один момент система даст сбой, и он не выдержит напора высоких ожиданий. Сломается. Уйдет с пути, с которого сойти ни в коем случае нельзя. Джин поставил себе одну единственную цель и не собирается отступать. Что будешь дальше — неважно. Нельзя бросить то, что уже начато. Или все, или ничего. Пару часов прошли за непринуждённой беседой с Сын Хо, который иногда отходил, дабы обслужить посетителей и так же быстро вернуться, не оставляя друга в одиночестве надолго. Выпитый алкоголь постепенно туманил разум, кружа вихрем мысли в голове, унося прочь в неизведанные дали. Джин понимал, что состояние, в коем он в данный момент прибывает, способно усугубить ситуацию и навредить организму. Или послать в мозг странные идеи, требующие скорейшего выполнения, но не поддающиеся ни одному разумному объяснению. Выход один — выйти поскорее на свежий воздух. Предупредив Сын Хо об уходе, Джин вскакивает со стула, слегка потеряв координацию от высоты, но быстро взяв себя в руки. Он напился и это хорошо. Хоть эта ночь пройдет в спокойствии собственного разума. «Напиться и забыться» — девиз усталости и плохого настроения. Ноги кажутся гораздо тяжелее, чем были ранее, отчего передвигаться становится труднее, вперемешку со страхом упасть или убить кого-то случайно. Джин странно хихикает, а это значит, что мозг начал посылать неизведанные желания о действиях. Улица встречает мгновенным порывом ветра в лицо, тем самым усугубляя ситуацию. Голова кружиться сильнее и возникает навязчивое желание лечь и попробовать плюнуть на луну. Джин, шатаясь, отдаляется от клуба, идя вперед в неизвестном направлении. Впереди виднеется тихий жилой район. Вокруг ни живой души. Все мирно спят в своем доме, смотря красочные сны. Тишину прерывает гул проезжающих вдали машин или редкие вскрики птиц, пролетающих в небе. Пройдя несколько метров, Ким натыкается носком ботинка в бордюр, спотыкаясь и падая коленями на траву. Проходит несколько секунд стояния на коленях на прохладной земле, прежде чем Джин осознает свое положение.  — Удобная травка, — мямлит парень, осматриваясь вокруг. — Я лягу на нее, укроюсь воздухом и немного вздремну. Джин кивает в подтверждение произнесенных слов, и ложится на спину, устремляя взгляд в чистое звездное небо. Настигает приятное чувство невесомости, будто он плывет по облакам, уносящим его в необъятную даль. И стоит прикрыть глаза, как сразу окажешься в другом измерении.  — Не думал, что упавшие звезды — это прекрасные парни, лежащие ночью на земле. Неподалеку раздается нежный низкий голос. Джин вновь открывает глаза и натыкается на стоящего рядом парня, что с интересом за ним наблюдает, сложив руки за спиной. Ким пьяно улыбается и смеется, хлопая по месту рядом с собой.  — Если ты сейчас сядешь рядом со мной, то это явление будет называться закатом. Джин хихикает и закрывает ладонями лицо. Только в пьяном состоянии он может говорить подобные невероятные вещи незнакомцам на улице без тени смущения. Иногда и в трезвом виде хочется подойти к обычному прохожему и просто поговорить, обсудив насущные дела и проблемы, не касаясь темы учебы. В глубине души, Джин мечтает, чтобы его соулмейт не был человеком точных наук. Чтобы, приходя домой, они могли поговорить о книгах или готовке, которой парень иногда увлекается на досуге. Хочется рядом с этим человеком забыть о числах, формулах, квадратных корнях и квантовой физике, расплавляющей мозг при одном прочтении страницы учебника. Джин мечтает найти успокоение в предназначенном, спасение и стремление. От размышлений его отвлекает сильное жжение на запястье, вмиг отрезвляющее сознание. Ким резко поднимает взгляд на стоящего парня, у которого рукав джинсовой куртки подвернут, открывая вид на черную надпись на внешней стороне запястья. Он смотрит с неверием, шоком и безграничным наполняющим счастьем в темных глазах, что светятся ярче звезд. Джин уверен в выборе вселенной. Она уже принесла ему успокоение.

* * *

После завершения увлекательного рассказа, вызвавшего волны смеха и умиления, Намджун отлучился на кухню, чтобы приготовить блины. Неожиданный порыв поддержал и Юнги, решивший помочь и проконтролировать процесс готовки. Оставшиеся за столом парни принялись за спокойную беседу, обсуждая насущные и бытовые проблемы. Тэхён чувствует себя самым счастливым человеком, держа в руке руку любимого человека, слушая его голос и мелодичный смех. Он видит улыбки близких людей, ставших полноценной второй семьей, расставаться с которой отсутствует всякое желание. Находясь в университете, Тэхён продолжает тосковать по Чимину, покинувшему свой факультет. Без него стало пусто, скучно и одиноко. Но самое важное, что Пак посвящает себя тому, что по душе, к чему тяга взывает, не желая отложений. Теперь он счастлив, занимаясь любимым делом и обучаясь в художественном университете. Все остальное остается совсем неважным. Тэхён кладет голову на плечо Чонгука и видит, как Джин тянется под стол и роется в рюкзаке, загадочно улыбаясь. Через несколько секунд он садится в прежнее положение, а в руках у него небольшая видеокамера. Открыв экранчик, он нажимает на кнопку записи, наводя объектив на Чимина, с интересом за ним наблюдающего, подперев щеку рукой.  — Что ты делаешь? — смеется Пак, корча забавные рожицы в камеру.  — Я хочу запечатлеть все моменты, чтобы в будущем у нас было, что вспомнить, пересматривая эти записи, — Джин широко улыбается и переводит камеру на милую пару Тэхёна и Чонгука, жмущихся друг к другу и махающих рукой.  — Привет, будущие мы! — задорно кричит Чон, смотря внимательно в камеру, подмигивая. Он переводит взгляд на Тэхёна, когда тот крепко сжимает его руку. В глазах парня личная и манящая вселенная, наполненная раннее неизведанной, но покоренной любовью. В этих глазах хочется тонуть, не имея шанса быть однажды спасенным. Тэхён забрал его в свой омут. В свое сердце.  — Ясно, эти голубки в прострации, — хихикает Джин, переводя объектив на радостного Хосока, активно машущего руками.  — Надеюсь, у будущих нас все прекрасно, и мы счастливы. И продолжаем собираться вместе, всей компанией, — Хосок тепло улыбается, переводя взгляд на оператора-Джина. Он счастлив, находясь в окружении невероятных людей, перевернувших его жизнь и показавших, что значит настоящая и искренняя поддержка и забота. Раньше они были друг для друга простыми незнакомцами. Никем. А стали всем. Люди с разными взглядами на жизнь, с не совсем схожими интересами, не одним направлением. Но, сойдясь вместе, образовали единое целое, и если убрать одного, то разрушится выстроенная конструкция. Джин с нежностью в глазах отвечает на хосоков взгляд и встает из-за стола, направляясь в сторону кухни. Намджун стоит у плиты, переворачивая идеально прожаренный блин на сковородке, и резко дергается, роняя лопатку, когда со спины неожиданно подходит парень, кладя руку на плечо. Джун разворачивается и поднимает брови.  — Снова эта камера. Джин-и. Я слишком частый гость на записях, — тихо смеется Ким.  — Это все не то, — закатывает глаза Сокджин, приближая на камере лицо своего парня. Он как в первый раз удивляется его красотой и уточненным, прелестным ямочкам на щеках. Заново влюбляется и неотвратимы взмахи бабочек в животе, что взлетают, переполненные трепетным чувством, наполнившим сердце Джина. — Пожелай нам в будущее что-нибудь.  — Знаешь, если бы я мог вернуться в прошлое, я бы ничего не изменил. Ни один взгляд, ни одно прикосновение. Надеюсь, я в будущем солидарен с моими словами сейчас, — показав сердечко из пальцев в камеру и послав воздушный поцелуй Джину, Намджун отворачивается к плите, возобновляя готовку. Сказать больше нечего. У них впереди еще длинная и насыщенная жизнь, которую он посвятит себе, своей второй половинке и всем людям, которые его окружают, готовые сделать ради него все возможное. Он ценит каждый проведенный с ними день и из кожи вот вылезет, чтобы они чувствовали себя так же. Чмокнув Джуна в щеку, Джин подходит к задумчивому Юнги, расставившему кружки на столе. Практически во всех из них находился чайный пакетик, кроме одной. Мин копошился в небольшой металлической коробочке, отчаянно что-то выискивая.  — Что ты делаешь? — встав рядом с парнем и наведя на него камеру, вернув зум в начальную стадию, спрашивает недоуменно Джин.  — Чимин пьет зеленый чай с мелиссой, а я не могу его найти, — бурчит Юнги, хмуря брови. — А вот и он, — эмоции изменились в мгновение ока. Теперь парень радостно улыбается, поворачиваясь к Джину. — Ох, блять.  — Отличные слова, Мин Юнги, — саркастично восклицает Ким, недовольно качая головой. — А если это твои дети смотрят?  — Будь они на моем месте, сказанули бы слова похлеще, — пожимает плечами Юнги. — Ты заделался оператором? Что снимаешь? Учти, я в фильмах для взрослых не снимаюсь, — притворно серьезным тоном проговаривает парень, помотав пальцем перед камерой.  — Если я и буду подобное снимать, то явно не с тобой, — Джин подмигивает хмыкнувшему Юнги. — Что ты скажешь будущему себе?  — Надеюсь, ты не спился и все еще жив, — усмехается Мин, опустив глаза и рассматривая носок черных кед. — А если серьезно, то искренне верю, что ты написал хорошие песни и ни разу не разочаровал Чимина. Юнги слабо улыбается. У него в жизни существовало мало значительных вещей, за которые стоило бы бороться. Друзья и музыка были главными аспектами в стремлении и поддержании верного настроя. Но с приходом Чимина в его жизнь многое изменилось. Появилось больше мотивации и вдохновение на создания новой музыки. Строки новых песен сами собой появляются быстрым почерком в тетради, стоит только взглянуть на сладко спящего парня в лучах восходящего солнца; или, когда он сосредоточенно выводит кистью витиеватые узоры по холсту, насыщая пустоту яркими красками, что создают целостную картину, наполненную жизнью. Гениальность и творческая способность Чимина привлекают в голову Юнги новые идеи для создания чего-то невероятного. И если он однажды разочарует своего предназначенного, то разочаруется в своем существовании. Джин одобрительно похлопывает Юнги по плечу и выходит из кухни, возвращаясь к друзьям, что развели оживленную дискуссию.  — Ты его встретишь в парке, думаю. Через год или два, — произносит Чимин и откидывается на спинку дивана, скрещивая руки на груди.  — А почему именно там? — возмущается Тэхён. — Слишком типичное место.  — И где тогда? — хмыкает Чонгук. — В магазине? В туалете?  — Ладно, место не так важно, — вздыхает Хосок, смотря на внешнюю сторону ладони. Угораздило же вселенной поместить метку именно на ней. Но, не поспоришь, довольно оригинально. — Но почему год или два? — недоуменно разводит руками Чон. Он честен с друзьями и с собой. Хотелось бы поскорее встретить своего соулмейта и не беспокоится ни о чем, наслаждаясь тем, что он, наконец, рядом. Вдруг дверь кафе распахивается, заставляя всех присутствующий обернуться в ее сторону. Время посещений закончено, что указано на табличке с надписью «Закрыто». Но, несмотря на это, заходит миловидный парень невысокого роста. Одет налегке: свободная мятая футболка, шорты по колено и тапочки. Он словно только вышел из дома в домашней одежде в ближайший супермаркет за солью. На его лице явная растерянность и он обводит сидящих парней взглядом, а после наклоняется, смотря под столы.  — Чем-нибудь могу помочь? — из-за прилавка выходит Намджун, приветливо улыбаясь и перекидывая через плечо полотенце.  — Да, простите, вы, случайно, не видели моего кота? — смущенно спрашивает парень, потирая рукой шею. — Он пушистый, милый, шерстка светло-коричневая. Черт, из дома выбежал, не уследил, — вздыхает понуро парень, снова проводя глазами по помещению, останавливая взгляд на сидящем за столом парнем, что внимательно и зачарованно на него смотрит. — О, ты похож на моего кота, — обращается он к Хосоку, тихо смеясь. Вновь повторяется необычайное событие, что перевернуло жизнь многих людей, делая их невероятно счастливыми. Ход судьбы невозможно предсказать. Она идет своим чередом, цепляя людей и привнося что-то новое в их существование. Непредсказуемая, притягательная и сумасшедшая. Вселенная подарила счастье Тэхёну, что прижался к боку Чонгука. Он боялся, убегал и спрятался, несмотря на вселенские устои. Но действия были неправильными и бессмысленными, ведь все пришло к одному. Они вместе, поглощенные жгучей и пьянящей любовью. Принесла Джину успокоение в виде тепло улыбающегося Намджуна. Он забрал тягости жизни, переняв их на себя, и позволил забыться, утонув в заботе и ласке, что они дарят друг другу. Спасла Чимина, наведя на верный путь с помощью Юнги, который подмигивает, стоя с двумя кружками дымящегося чая в руках. Пак стал сильнее и увереннее благодаря нему. Взбалмошному, неугомонному и потерянному Чимину был необходим спокойный, рассудительный и любящий Юнги. Все они стали едиными целым. Выбрались из гнетущего омута, почувствовав долгожданную свободу, и погрузились в океан вечной любви. Вселенная придумывает чертовы глупые шутки, но подбирает счастливых исход. Собрались воедино кусочки пазла, создав чудесную картину нового рассвета их жизни. А до него, на черном ночном небе, сквозь мрачных туч, что размеренно плывут вдаль, они были одинокими и ярко светящимися звездами. Мир, в котором у каждого есть метка на руке с первой произнесенной фразой предназначенного, сделал любого человека значимым. Неважно кто ты, ведь все равно одиночество ни за что не светит. Вселенная не допустит.  — Я просчитался со временем, — шепчет Чимин, смотря на смеющегося Тэхёна.  — А я говорил, что это кафе соединяет сердца. Молодец, что выкупил его, Намджун, — довольно улыбается Джин и переводит объектив на обнимающую пару у входа. — Теперь всё на своих местах. Нажав кнопку завершения записи, Джин опускает камеру. Снят самый лучший материал и они, определенно, через несколько лет соберутся и просмотрят его. Вместе. И навсегда.