Damn joke of fate

Ветер едва ощутимо развивает светлые пряди волос, открывая вид на широкий лоб. Были тщетны всякие попытки пригладить их и вернуть в прежнее положение. Тэхён не жаловал ветер в сильных его проявлениях. Он открывает вид на один из главных комплексов, из-за чего приходится часто надевать шапку или различные излюбленные береты, которые в основном все ассоциируют с художниками из Франции, но парень плюет на этот стереотип, продолжая трепетно относиться к этому незаурядному и по-своему особенному головному убору. В подростковом возрасте Тэхён настолько не любил свой лоб, что ветреные погодные условия часто заставляли оставаться его дома. Он понимал, насколько это глупо и, по сути, стыдиться или бояться было нечего, но этот комплекс въелся ему в голову и долгое время не отставал, как надоедливая пиявка. Став взрослее, хватка постепенно начала ослабевать, но не оставила до конца, от чего запасы головных уборов и всяческих бандан со временем пополнялись. Иногда есть мысли, которые преследуют на протяжении жизни, ни оставляя ни на секунду, разрушая спокойствие рутинных дней, в которых стали зачастую проблескивать яркие лучи, освещающую светлую полосу. От них не избавится, они осадком оседают где-то в глубине души и не способны выветриться словами или действиями, как бы сильно этого не хотелось и как бы окружающие, даже самые близкие люди не пытались переубедить в обратном. Навязчивые домыслы остаются, но Тэхён искренне верит в то, что однажды, в один прекрасный день он проснется, а в голове будет ощущение некой легкости и изменится его восприимчивость к самому себе, мешающая вести размеренную и беззаботную жизнь. Он обязательно выберется из этой пучины необоснованных комплексов. И у него есть люди, которые, несомненно, в этом помогут. Но в данный момент в голове совсем иные мысли. А переполняющие неизведанные и новоявленные чувства затмевают все остальное. Жар крепко сжимающей руки разносит по телу разряды маленьких молний, а волнение, что покоится к груди, не уменьшается, сбивая некогда ровное дыхание. Тэхён и представить не мог, какие ощущения ему будет дарить соулмейт, держа за руку. Как можно было так долго оттягивать то, что теперь так сильно манит? Подобного в жизни Кима не было никогда. Он пробовал сигареты, наполняющие легкие вредным дурманящим никотином. Алкоголь, разливающийся внутри, растекаясь по венам. Странные таблетки, предложенные одним из бывших друзей из плохой компании, с которой по подростковой глупости связался в прошлом. Они унесли его в необъятную даль, без боли и бытовых хлопот, но также быстро отпустили, принеся мучительную мигрень и тошноту после себя, длящуюся пару дней и подарившую больше страданий, не только физических, но и моральных, что пришли с осознанием ужасного поступка. Тэхён попробовал в жизни многое, но ничего не сравниться с трепетным чувством в груди. Что-то зарождается внутри, призывая волнение непрерывно расти с каждой пройденной секундой.  — Тэ, — раздался прямо над ухом мягкий негромкий голос, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Тэхён не заметил, как они остановились возле небольшого фонтана, размещенного в тихом неброском парке.  — Прости, задумался, — скромно улыбнулся Ким, опустив голову и водя ногой по шуршащим желтым опавшим листикам. Несмотря на зарождающиеся чувства, он все еще не знал, как правильно себя вести и что делать дальше. Чонгук заметил сжатость стоящего перед ним парня и в груди легко защемило. Он выглядит таким беззащитным и милым, что хочется его прижать к себе, крепко обняв, и защитить от всего мира и никому не отдавать больше. Нужно поскорее разорвать выстроившийся между ними барьер скованности, страха и извечного молчания. Нужно развеять тревогу и сомнения, чтобы Тэхён почувствовал наконец себя увереннее и расслабленнее.  — Тэхён, посмотри на меня, пожалуйста, — Чонгук аккуратно прикоснулся пальцами к линии подбородка парня и слегка приподнял, направляя взгляд на себя. На него уставилась прекрасная пара взволнованных глаз, в которых мелькают искры интереса и трудно скрываемого восхищения. — Прошу, не бойся меня. Я ничего плохого не сделаю, обещаю.  — Я не тебя боюсь, — вздыхает Тэхён, перехватывая руку, покоящуюся на лице и переплетая пальцы, отчего бабочки, что поселились внутри без оплаты аренды, снова дают о себе знать, взмахивая крыльями и заходясь в сумасшедших перелетах. — Боюсь сказать что-то не так или сделать.  — Не переживай. Все, что будет сказано тобой — важно и правильно, — губы Чонгука растянулись в яркой и завораживающей улыбке, а рука сильнее сжала руку Тэхёна, мягко оглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. — Думаю, нам просто нужно узнать друг друга лучше.  — Это определенно хорошая идея, — хрипло рассмеялся Тэхён, наклонив голову чуть набок. Он соврет, если скажет, что ему неприятно общество Чонгука. Наоборот, хочется поставить вселенную на паузу и провести как можно больше времени с ним, узнав все подробности жизни. Но никто не говорил, что у них не будет на это предостаточно времени в будущем.  — Давай где-нибудь присядем здесь. Этот парк тихий и уединенный. Люблю это место, — придавшись приятным воспоминанием, Чонгук прикрывает глаза и, открыв их снова, натыкается на нежный взгляд теплых карих глаз Тэхёна, что заинтересованно за ним наблюдает, все также сжимая руку в ответ.  — А вот и первые интересные факты, — счастье, впервые ощущаемое за столь длительный период жизни, переполняет до краев, заполняя собой все пустующие клетки и вытесняя негатив и грусть из других. Непередаваемые эмоции подвигают на неконтролируемые широкие улыбки и смех, который Тэхён всеми силами пытается сдержать в себе. Страха остается незначительное количество, которое постепенно сходит на нет. Неприятная тревога ушла, оставляя место волнующему трепету. Тэхён осознает, что вселенная не умеет ошибаться, как бы плохо у нее не было с чувством юмора.

* * *

 — Перестань ты плакать.  — Ага, то есть хочешь сказать, что из твоих глаз сейчас просто идет дождь. На фоне размеренно играет приятная навязчивая песня. Она позволяет окружающей атмосфере не утонуть в пучине молчания и неловкости. Хотя последнего пункта почти не наблюдается. После того, как Тэхён и Чонгук ушли, шок все еще застилал разумные мысли, которые всеми силами пытались прорваться через этого барьер. Слезы текли бесконтрольными ручьями, безмолвно капая на пол. Он смотрел в глаза напротив и на меняющиеся в них эмоции. Безмятежная усмешка перерастает в недоумение, а после в отчетливое осознание происходящего, что перекрывается пеленой собственных слез. У Чимина в голове полная неразбериха, перемешанная с радостью и легким раздражением. Оно накапливается, достигая вершины, и вырывается наружу в попытках дать о себе знать. Пак прикусывает дрожащую пухлую губу, прикрывает глаза и коротко прерывисто выдыхает. Спустя пару секунд, длящихся словно вечность, он вновь открывает взор на до сих пор шокированного молчащего парня, сжимающего стоящий на столе стакан до побелевших костяшек. Чиминов разум полностью затмился непроглядной пеленой и не дает отчета посылающим телу действиям. Он, не торопясь, наклоняется и тянется тонкой рукой с лежащей на матовой поверхности папке. Второй рукой складывает в нее отдельно лежащие листы, аккуратно выровняв все внутри, и закрывает. Юнги не отводит взгляда от рыжеволосого парня, не вдаваясь в подробности того, что он сейчас делает. Подняв глаза, Чимин мгновение мешкает, но, не дав больше времени на раздумья, заносит папку над головой и резко отпускает ее с громких шлепком на голову Юнги.  — Эй, ты чего, — всколыхнулся Мин, отодвигаясь назад и выводя руки вперед. Чимин не останавливается на достигнутом и замахивается снова, нанося удары по рукам, а вслед успевает кольнуть в ребра острым уголком.  — Во-первых, какого черта у тебя чужая вещь, — останавливает свои пытки Чимин, кладя папку вновь на стол и упираясь на него руками, нависая над растерянным парнем. — Во-вторых, сам ты ахуевший. Тебя не учили, что нельзя говорить подобные слова незнакомым людям? Юнги находился в состоянии легкого аффекта от предпринятых действий своего предназначенного. Он воображал многое, представляя перед сном под музыку в наушниках первую встречу, но явно не ожидал, что его изобьют в кафе картинами. Но все вмиг прощается и уносится вдаль, стоит только посмотреть на стоящего перед ним парня. Юнги сразу приметил его, как только тот переступил порог. Медовые, переливающиеся на свету, волосы привлекли внимание, заставляя непрерывно проследовать глазами ниже. Короткая черная ветровка открывала отменный вид на обтянутые узкими джинсами бедра, заставляя облизнуть губы от представшей манящей картины. Парень проследовал до столика, разворачиваясь лицом, и в один момент внутри все всколыхнуло и перевернулось. Он был невероятно красивым и неотразимым. Его хочется нарисовать, навечно запечатлев яркими колоритными красками на полотне. Изумительные пухлые губы мучительно привлекали, но плод был запретен. В тот момент, когда их взгляды на секунду столкнулись, Юнги допустил в голове мысль: а может это он? Никто и никогда его так не притягивал к себе одним лишь видом, заставляя ладони потеть, а сердце шалить, подобно пройденным раньше моментам, которые ссылались на неисправность самого органа под влиянием кофе и стресса. Эта ситуация кажется настолько запутанной, отчего хочется схватить себя за волосы, едва не вырвав их с корнем, чтобы привести себя в чувства и настроить на адекватные рассуждения и восприятие происходящего. Рука Юнги, не имея над собой контроля, потянулась к папке, что находится все время у него в рюкзаке, ведь, по невиданной для себя причине, так и не смог оставить ее на прежнем месте в той самой библиотеке. Картины успокаивали и забирали нагнетающие мысли и тревогу. Они относили на сохранность в свой собственный мир, где нет забот и проблем нынешней реальности. Реальности, в которой слышит знакомое имя, эхом отдающееся в пустые стенки сознания. И, поднимая взгляд, видит, как на него с серьезным видом, с толикой сердитости, надвигается горячий парень, способный издалека вскипятить в жилах кровь.  — А ты сам не чист на руку, — парирует Юнги, прищуривая глаза. — Не стыдно забирать чужие нотные тетради? Чимин тушуется и неуверенно присаживается напротив. Это самое необычное и мозговыносящее совпадение в его жизни. Та песня, зацепившая струны души и создавая с их помощью свою музыку, была написана его соулмейтом. Тэхён множество раз говорил, как издевательски вселенная относится к своим подопечным, подготавливая различные испытания и придумывая невообразимые шутки. Но она все равно была до невозможного расчетливой и продуманной до мельчайших деталей, не заметных на первый взгляд. Соединяя души, она не пересекает судьбы с иными людьми, неподходящими под жизненный лад. Подстраивает под течение и уносит в светлую даль, где виден только рассвет новой и незабываемой жизни.  — Ладно, мы квиты, — соглашается Чимин, отводя глаза. Весь прежний суровый настрой улетучился, оставляя место несвойственному стеснению.  — Возможно, я не должен был этого делать, — осторожно начинает Юнги, заводя руку за шею. — Но я просмотрел твои картины, — он видит, как от слов напрягается Чимин, едва заметно сжимая руку в кулак, спиваясь ногтями в ладонь. Это вынуждает быстро продолжить свою речь. — Они меня безумно зацепили. Когда я увидел впервые, то долго не мог отвести взгляд, вглядываясь и открывая что-то новое для себя. Чимин, они прекрасны, а ты невероятный художник. Надеюсь, ты никогда не оставишь это дело, — Юнги стало легче, после сказанных слов, которые на протяжении всего времени приходилось держать в себе, ибо выразить восхищение было некому. Но теперь, когда настоящий автор шедевров перед ним, эти слова подобно обязанности, не терпящей отложения. В то же время у Чимина будто вся земля ушла из-под ног, хотя, вернее сказать, стул, на котором он сидит, провалился сквозь землю. За всю сознательную жизнь он получал отзывы о своих работах только от Тэхёна и от учителя из художественной школы, в которую он тайком смог ходить, находясь в старших классах, говоря маме, что у него в школе дополнительные по математике. Пак старался только в свое удовольствие, не часто задумываясь о мнении других людей, но в глубине души мечтая его услышать. Он не нуждался в лестной похвале. Необходима конструктивная критика от третьего лица и не от близкого человека. И сейчас, когда он наконец ее услышал, напрочь отсутствуют варианты, как реагировать. Внутри разливается трепетное счастье и нежные чувства к тому, кто сидит перед ним с внимательным и заинтересованным выражением лица. Юнги пододвинул руку чуть вперед, мизинцем касаясь сжатых пальцев Чимина. Это жест поддержки и успокоения. Эмоции переполняют каждого из парней, выводя сердце на бешеный ритм. Сдерживать себя трудно и почти невыносимо, но Юнги привык не показывать истинные чувства, что покоятся в груди, разрывая на куски изнутри. Выдают только глаза-предатели, то и дело, наполняясь не прошенными слезами. Но Чимин не из тех, кто умеет держать себя в руках. И точно не относится к числу людей, которые сначала думают, а потом делают. Поэтому он подскакивает с места, заставляя Юнги вздрогнуть и сжаться в ожидании новых ударов. Но Пак садиться рядом, обвивая руками талию и крепко прижимаясь, всеми силами пытаясь выразить через объятия свою благодарность. Он никогда не забудет сказанных вдохновляющих слов о его картинах. Это дало некий стимул двигаться дальше и не останавливаться на одном месте, сосредотачиваясь на плечах сидящих демонах, шепчущих о бездарности навыков и что, возможно, мать права. Но Чимин резким движением сбрасывает их, отгоняя прочь. Он будет учиться, познавать больше и много практиковаться, улучшая качество навыков и стиля. Станет лучше не только для себя, но и для…  — Слушай, а как тебя зовут-то? — чуть отодвинулся от теплого тела Чимин, поднимая взгляд. Юнги его не оттолкнул, когда тот совершил акт неожиданных объятий. Замешкался на долю секунды, но потом обвил руками маленькое хрупкое тельце, зарываясь носом в волосы на макушке, приятно пахнущие клубникой, хотя была уверенность, что они будут отдавать медом.  — Мин Юнги. Близкие называют Шуга. Можешь называть как угодно, — розоволовый мягко улыбнулся, ласково поглаживая Чимина по волосам, заводя за ухо выбившиеся прядки. Есть страх, что звук его учащенного сердцебиения слышит все помещение, а ребра вот-вот разломятся. Невероятное чувство. Неизведанное, но такое нежное.  — А я Пак Чимин. Приятно познакомится, — Чимин протягивает руку для рукопожатия, мгновенно получая на него ответ, разносящий электрические разряды по всему телу. — Шугаринг уже занято, верно?  — Я убью и тебя, и Чонгука однажды.

* * *

Тэхён мирно восседает в своей квартире, снятой относительно недавно за накопленные деньги со стипендии и небольших подработок. В руке покоится кружка с ароматным горячим зеленым чаем, а глаза наблюдают за носящимся повсюду неугомонным Чимином, устроившим хаос в комнате. С момента события его встречи с Юнги прошло больше двух с половиной недель, посвященных походам на свидания, чем также занимался и Тэхён. Он принимал приглашения Чонгука посетить кафе или сходить в кино на недавно вышедший фильм. Ким не отставал, придумывая различные идеи, где весело провести время в компании друг друга. Встречали закаты и рассветы, сидя на той самой крыше Тэхёна. Он доверил знание о ней своему предназначенному, что, несомненно, считается важным событием, ведь даже брат не знает об этом месте. Они поняли, насколько разные, но и, одновременно, похожие, открывая новые факты жизни, показывающие с другой стороны, и рассказывая истории из прошлого. Но не переходили грань дозволенного, максимум, позволяя держаться за руки или опустить голову на плечо. Парни полностью посвятили себя своим предназначенным, узнавая их лучше и проводя время вместе. Но ни на секунду не забыли друг о друге, свободное время, перед очередным свиданием проводя в тэхёновой квартире, устраивая в ней полнейшую разруху. Чимин не может выбрать, какая футболка больше подходит к кремовым штанам, из-за чего психует, срываясь на друге, потому что от него никакой помощи. Тэхён сидит с невозмутимым выражением лица, смотря на развернувшуюся перед ним картину, и чувствует умиротворение на душе, ведь сегодня ему никуда не надо идти. Он позвал Чонгука к себе в гости, чтобы посмотреть интересный фильм, конечно же, ужастик, и поесть заказанной еды, а именно излюбленные роллы, к которым Чон, как оказалось, так же неровно дышит. Это первый раз, когда Тэхён позвал его к себе домой, поэтому целый день потратил на тщательную уборку всех комнат, строго-настрого запрещая Чимину крошить на пол печеньями и пачкать косметикой стол и раковину в ванной. Внутри покоится легкое, едва ощутимое волнение, что никак не искоренить, но ни в коем нельзя ему поддаваться и отменять все планы, как последний жалкий трус. Они уже относительно хорошо друг друга знают, полностью раскрывшись и особенно благодаря той посиделке в парке, оказавшейся приятным и незамысловатым времяпрепровождением. И подумать было сложно, что за несколько часов ни разу не кончились темы для разговора, создав неловкую тишину. Наоборот, парни не переставали разговаривать, узнавая больше друг о друге, не замечая, как молниеносно проносятся часы и как стремительно на город опустились сумерки.  — Тэ, я ухожу, — донесся с коридора запыхавшийся голос Чимина, с кряхтением надевающего новые лоферы, имеющие явно маленький и неподходящий размер.  — Не забывайте предохраняться, я с твоим ребенком нянчиться не буду, — встав с кровати, подошел Тэхён, опираясь плечом о дверной косяк и осматривая с ног до головы идеально выглядящего парня, собирающего в аккуратный хвостик пепельные волосы.  — Во-первых, у нас только первая стадия, — закатывая глаза, поворачивается Чимин в сторону друга. — Во-вторых, если ты вдруг забыл, то я парень, не смогу залететь. Тэхён фыркнул и подошел к Паку, чтобы поправить его прическу. Чимин готов растаять от прилива истинного и безграничного счастья. В жизни могут быть различные цели и мечты, которые сопровождают целую жизнь в надежде быть достигнутыми. Люди зачастую только в этом и видят смысл, не замечая простых вещей, что окружают день за днем. Работают не покладая рук, полностью погруженные в себя. Но не только сам себе человек может приносить счастье, но и другие близкие люди. Те, которые всегда рядом и помогут, не зависимо от обстоятельств. Поправляют прическу, когда сзади выбиваются несносные пряди. Называют «ахуевшим» в первые секунды знакомства. Дают вкусные свежеиспеченные булочки, когда нет денег, но очень хочется кушать. Выслушивают жалобы и нытье после ссоры с Тэхёном из-за не поделенной оставшейся пачки пельменей в морозилке. Именно благодаря этим людям познается радость и появляется мотивация и стремление на достижение мечт. Как сказал один белобрысый парень: «Человеку нужны человеки, чем больше человеков, дарящих радость, тем больше радости, а чем больше радости, тем больше счастья». И он чертовски прав. Раздается звонок дверь, отчего Тэхён вздрагивает и случайно тянет Чимина за волосы, вызывая у него шипение как у кошки, которой наступили на хвост.  — Это Юнги, скорее всего, — Пак расплывается в улыбке и подлетает к двери, открывая ее, не посмотрев в глазок. — Хотя нет, мы выбили комбо. На пороге стоит хмурый Юнги, с двумя стаканчиками на картонном подстаканнике, а рядом довольный и радостный Чонгук с каким-то пакетом в руках. Они выглядят, как два разных жизненных состояния, отчего Тэхён издает несдержанный смешок.  — Привет, Чимин-а, — здоровается Чонгук, заходя в квартиру после, как Чимин отошел, пропуская гостей внутрь, и направляется к Тэхёну, раскинувшему руки для объятия. Следом плетется все так же недовольный Мин, откладывая подстаканник на тумбочку.  — Что с тобой? — закрыв дверь, интересуется Пак состоянием своего предназначенного, подходя к нему ближе и закидывая руку на плечо. Юнги заметно расслабляется под нежным прикосновением.  — Чонгук мне больше не друг, — кидает Мин, обращая гневный взгляд на смеющегося Чона. — Я нормально и адекватно попросил его купить кофе, потому что опаздывал и не успевал это сделать. И ты посмотри, что этот придурок сотворил, — он тянет руку к стаканчику из «старбакса» и поворачивает стороной, где написано имя того, для кого кофе. На бумажном стакане красуется «Мин Шугаринг». Чимин не сдерживается и звонко смеется, получая злой взгляд Юнги, которого только что предал близкий человек, на чье понимание он рассчитывал. Смех подхватывают все находящиеся в прихожей, кроме розоволосого парня, стиснувшего зубы, чтобы не обматерить их. — Так, пошли, иначе мне дадут большой срок за тройное убийство. Юнги хватает смеющегося Чимина за руку, несильно сжимая, боясь сломать тоненькие косточки, и выходит из квартиры, громко захлопывая за собой дверь. Но через секунду вновь возвращается, забирает кофе, кидает убийственный взгляд на Чонгука и снова уходит.  — Бедный Юнги, чего ты мучаешь его? — посмеивается Тэхён, идя за Чоном, направляющимся на кухню с пакетом в руках.  — Я так любовь свою к нему выражаю, — подмигивает парню Чонгук, оборачиваясь через плечо, после чего ставит пакет на стол, вытаскивая различные виды чипсов и бутылку красного вина. — Это нам с тобой к фильму и роллам. Тэхён облизывает губы и сглатывает, смотря на бутылку, а затем переводя взгляд на жилистую руку Чонгука, крепко ее сжимающую. После того, как они остались в квартире наедине, волнение возросло в несколько раз, заставляя прятать дрожащие руки, складывая их на груди и прикусывать губу чуть ли не до крови. Чонгук сегодня выглядит слишком маняще и горячо в своих узких джинсах, плотно прилегающим к накаченным бедрам, и в толстовке с закатанными рукавами, открывающими вид на черные узоры на бронзовой коже. Именно в этот день все эти детали замечаются в тысячи раз четче, а кровь приливает к лицу, создавая алый румянец, выдающий мысли в голове. Тэхён прерывисто выдыхает, с трудом отводя глаза от парня, от которого по телу пробегают сотни приятных мурашек, и выхватывает из рук бутылку.  — Я в холодильник положу. Холодное вино вкуснее, — как ни в чем не бывало будничным тоном произносит Тэхён, не обращая внимания на ухмыльнувшегося Чонгука. — Кто фильм выбирает?  — Как насчет «психиатрической больницы Конджиам?». Слышал, что это хороший ужастик  — Отлично, здорово, будем смотреть его, — кивает Ким, перекладывая чипсы в тарелку и вытаскивая из холодильника пару баночек газировки. Хочется засунуть себя в этот самый холодильник, что остудить разгоряченное тело и мысли, неконтролируемо лезущие в голову. Нет и малейшего представления о том, что принесет этот вечер. И это волнует еще больше. Но не от страха, а от сладострастной неизвестности.

* * *

 — Я не знаю, как относится к такой концовке. Мне грустно. Тэхён поднимает руки вверх, потягиваясь после долгого лежания на кровати. Просмотр фильма с Чонгуком прошел лучше, чем просто замечательно. Он брал за руку на страшных моментах, от которых оба вздрагивали, крепко сжимая и повторяя, что это просто фильм и бояться на самом деле нечего. На середине просмотра, Тэхён поместил голову на плечо Чона, и они идеально сошлись, как два кусочка паззла. Было так уютно и удобно, что совершенно не хотелось вставать, навсегда утонув в моменте. В груди сердце постепенно начало ускорять свой темп, а тело посылало странные желания приблизиться ближе, сократить окончательно расстояние и растаять в ощущении тепла тела. Толстовка Чона была давно скинута куда-то далеко, открывая из-под широкого выреза футболки вид на шею и ключицы, находящиеся совсем рядом и неимоверно привлекая. Все эти чувства отдались жаром в собственное тело. С каждой секундой сдерживать себя стоило невероятных усилий. Чонгук подливал масло в огонь, якобы невзначай касаясь рукой бедра сидящего рядом парня или обдавая горячим дыханием, когда, приблизившись, говорил закрывшему ладонями глаза Тэхёну, что на экране больше ничего страшного не происходит. Напряжение в атмосфере накаляется, а кровь в жилах вскипает и терзает изнутри, моля исполнить желания, засевшие плотно в голове. Тэхён не выдерживает, когда Чонгук незаметно пододвигается к нему и трепетно убирает лезущие на глаза пряди волос за ухо. И пронзительного смотрит в глаза, словно пытаясь прочитать все мысли в голове и понять истинные раздумья. От взгляда становится еще тяжелее, а незначительное действие, не имеющее никаких скрытых умыслов, кажется таким интимным. В комнате градусы стремительно повышаются. Ким вскакивает с постели, вынуждая лежащего рядом парня от неожиданности дернуться.  — У нас там вино в холодильнике, — мнется на месте Тэхён, избегая всяческого зрительного контакта. — Я пойду, схожу за ним, — быстро пробормотал он, вылетая из комнаты. Прибежав на кухню, Тэхён достает холодную бутылку из холодильника и ставит на столешницу, следом упираясь на нее руками. Дыхание стало учащённое, а ноги ватными. Такое с парнем впервые и голова идет кругом, а разгорячённое тело никак не хочет успокаиваться. Хочется взять прохладную бутылку и приложить ко лбу, чтобы, наконец, прийти в себя. И разбить об голову, но это кажется не самой лучшей идеей. Приходит некая злоба на самого себя из-за неподдающегося контролю сознания. Остается надежда на алкоголь, который затуманит разум и выведет все ненужные мысли, мешающие проводить беззаботно время. Но штопор не успевает быть найденным. Тэхён вдруг ощущает на талии теплые сильные руки, прижимающие к себе. Шею щекочет горячие дыхание, а спина прислоняется к крепкой груди стоящего позади парня. Ноги на долю секунды подкашиваются, но спасает столешница, в которую пальцы усиленно вжимаются, ища поддержки. Руки через ткань прожигают кожу на боках.  — Тэ, — раздается низкий хриплый голос за спиной. Губы едва ощутимо прикасаются к шее. Чонгук медленно разворачивает Тэхёна к себе, подхватывает под бедра и аккуратно усаживает на столешницу, устроившись между ног. Руки вновь перемещаются на талию, крепко сжимая ее и пододвигая парня к себе ближе. Расстояние стремительно уменьшилось, оставляя между лицами жалкие сантиметры. Ким сталкивается с пылающим омутом завораживающих карих глаз, внимательно, с желанием смотрящих. — Зачем убегать от того, чего мы оба хотим? И Тэхён отчетливо понимает: убегать больше нет смысла. Он убегал от всех проблем и неизвестностей, настигающих раз за разом. Скрывался под толщей жалости к себе и страха выйти в свет, столкнувшись с трудностями лицом к лицу. Но это всегда только портило существование и отношения с окружающим миром, создавая дополнительные проблемы и поводы для грусти, а достижение чего-то высокого отходило на второй план. Но отсутствует теперь желание поступать, как прежде. После встречи с соулмейтом, началась новая жизнь с новыми принципами и стремлениями. Прошлое должно навсегда остаться позади, становясь воспоминанием и показывающем, что ни в коем случае нельзя оставаться на достигнутом. Нужно совершенствоваться для лучшей версии себя, не принося боль и угнетения окружающим. Будет правильно отбросить страхи и сомнения. Тэхён больше не дает и секунды на раздумья, сокращает расстояние между ними и впивается в пленительные мягкие губы Чонгука. Внутри все вспыхивает и стягивается узлом к низу живота. Чон не мешкает, моментально отвечая на поцелуй и сильнее прижимаясь к Тэхёну, лишая малейшего просвета между телами. Его губы идеально соединились с губами Чонгука, двигаясь неумело, но нежно и не спеша, смакуя сладостный момент. Они делятся недостающим воздухом друг с другом, глупо улыбаясь в поцелуй, что проходит в желанном наслаждении. Чонгук ощущает сладость губ меж своих. Тонкие пальцы Тэхёна медленно следуют по шее парня, поднимаясь выше и зарываясь в волосы на затылке, слегка их сжимая. Проходят минуты, наполненные чувственностью и желанием, переполняющим до краев однажды и исполненным сейчас. Кислорода у Кима становится катастрофически мало, отчего приходится оторваться от дивных губ Чона, уткнувшись лбом в его лоб, соприкасаясь кончиками носов, и жадно глотая воздух, наполняя им легкие, а сердце бьется так сильно, что Чон точно ощущает это своей грудью. Ну и пусть. Пусть знает, какие эмоции и чувства он способен вызвать. Чонгук оглаживает большим пальцем бархатную кожу на щеке Тэхёна и облизывает покрасневшие влажные губы, продолжая улыбаться. Слова не нужны. Все показывают действия, выполняемые с нежностью и трепетом по отношению друг к другу. Вместо фраз они дарят взгляды, наполненные счастьем и восхищением. Прикосновения говорят о заботе, понимании и зарождающейся истинной любви. Язык тела значительнее слов.

* * *

Чимин хочет улететь в Антарктиду и навсегда остаться жить с пингвинами. Кто его за язык дернул, когда он предложил Юнги пойти к нему домой знакомится с матерью. В момент, когда они на пути к его дому, без возможности свернуть назад, иначе проще будет свернуть себе шею, приходит осознание всей серьезности данной ситуации. Он идет представлять маме своего парня, хотя она искреннее верила, что это будет милая девушка. Закрывала глаза на метку на руке, думая, что она так выразилась, потому что ее сын чем-то задел предназначенную и сам виноват в полученных в свой адрес словам. Чимин оборачивается на Юнги, идущего рядом и крепко держащего за руку, переплетая пальцы, и раздумывает, что если надеть парик и слегка подкрасить глаза, то, не сильно вглядываясь, можно принять за даму. Остается надежда, что Юнги не умеет читать мысли, а то прилетит сильнее, чем когда он спихнул любимый и единственный кактус Тэхёна в окно, так как он мешал сесть на подоконник. Но не помогли оправдания, что это произошло случайно, и пришлось спускаться вниз после смачного подзатыльника и поднимать осколки от разбившегося горшка, чтобы никто не поранился, тем более различные животные, проходящие неоднократно под окнами и подкармливаемые бабушками и Тэхёном. Из-за поворота виднеются очертания дома Чимина, стоящего в тихом спальном районе, отведённом для частных домов. Повсюду располагаются компактные одноэтажные домики, оснащенные небольшой территорией. Этот участок достался их семье от отца, умершего в автокатастрофе, когда Чимину было всего пару лет. Мать, Пак Со Ён, тяжело переживала трагедию, унесшую силу и опору любимого человека, и оставившую на руке перечёркнутую надпись, приносящую сильную боль при взгляде на нее. Было ужасно тяжело справляться, а в голову, раз за разом лезли ужасные мысли. Приходилось хвататься за волосы, вырывая их с корнем, надеясь искоренить то, что засело в голове. Но она жила и старалась для единственного лучика света в своей жизни, не позволявший ей утопать в пучине страданий от душераздирающей утраты. Характер женщины закалялся, и её поглощала ненависть к вселенной, что дарит счастье и надежду, вмиг забирая и не давая никакой возможности начать жизнь с чистого листа, переопределив судьбу других людей. Остается только доживать бренные года, посвящая себя рутинной работе или детям, дарящим смысл двигаться дальше. Мать Чимина построила собственную судьбу для своего сына, заклеивая в детстве метку на его маленькой ручке пластырем, чтобы не мозолила глаза. Он не должен жить по правилам вселенной, повинуясь ей. Но она ждала встречи Чимина со своим соулмейтом, чтобы он не прожил жизнь в мучительном одиночестве. Противоречия терзали изнутри, но если есть крохотная возможность изменить хотя бы часть предначертанного будущего, то упускать ее нельзя.  — Не волнуйся, Чимин-и, все пройдет хорошо, — раздается голос Юнги, чью руку он так сильно сжал, не заметив за собой подобного действия и приглушенного писка парня. Они подошли к дому, и волнение перескочило с минимального уровня до самого высокого. Чимин закусил щеку изнутри в надежде не сорваться на слезы, рвущиеся наружу от переживаний, и повернул голову к Юнги. Он смотрел с нежностью и понимаем. Дарил взглядом поддержку и отдавал частицу своего спокойствия и силы. Пак вздохнул, кивнув самому себе, дернул ручку двери, и та оказалась открыта, свидетельствуя о том, что мама внутри.  — Мам, я пришел, — с порога крикнул Чимин, как он обычно делает, приходя домой, оповещая о своем приходе. На кухне слышится неразборчивая возня, а следом звук шаркающих тапок по паркету. Еще немного и сердце в груди пробьет ребра и выпрыгнет наружу. Страх сковал, парализуя тело подобно яду, и отсутствует силы на то, чтобы снять обувь и выйти навстречу. Но он чувствует тепло руки, сжимающей мягко плечо. Это действие говорит — Чимин не один. Рядом есть тот, кто поддержит и защитит, вопреки сказанному и сделанному в его адрес однажды. Он оградит от любой опасности и боли, преследующей со времен осознания тяги к творчеству. Мать чудовищно презирает это и обрывает на корню любые слова о художестве, зачатую выкидывая из комнаты Чимина все краски и холсты, устраивая скандалы на пустом месте. Она разорвала собственный портрет, написанный сыном, который искренне надеялся на снисхождение, вызвав эмоции подобным подарком, сделанным тайком за огромное количество времени и потраченных сил. Но он нарвался на значительную ссору, разрушившую полностью стены надежды на хорошие взаимоотношения с матерью. Остался только страх и затаившаяся за долгие годы обида, съедающая изнутри любовью, искоренить которую невозможно.  — Привет, сынок. Где был? — из-за угла выходит невысокого роста женщина в потрепанном фартуке, что говорит о недавней готовке. На лице слабая улыбка, собравшая возле глаз множество морщинок, но пропадающая сразу при виде нежданного гостя. — А кто это? — она хмурится, отчего меж бровей появляется глубокая морщина. Чимин редко приводит кого-то в дом, зная скептицизм матери по отношению к его друзьям. Устраиваются вечные допросы и проверки положения семьи. Сын не должен общаться с теми, кто не достоит этого. Собрав всю волю с кулак, отбросив страхи и тревогу, Чимин тянется к своему плечу и накрывает сверху руку Юнги. Чем больше тянуть, тем сложнее будет решиться.  — Это Мин Юнги. Мой соулмейт, — в подтверждение слов, Пак поворачивает к матери внутреннюю часть предплечья, открывая вид на черные буквы. Воцаряется напряженная тишина, сопровождаемая едва слышимым вдохом женщины. Она поднимает глаза на Чимина и в них отражается явное разочарование, смешанное с полнейшим неверием в происходящее. Все ее мечты и цели становятся крахом. Разваливается возложенный фундамент для хорошей жизни, идущей наперекор всему для лучшего исхода. Предназначенный оказался парнем, что не складывается с представлением будущего. Со Ён смаргивает слезу, наполнившую глаз и, развернувшись, шагает в сторону чиминовой комнаты, вызывая у того возникшее на лице недоумение.  — Я всеми силами пыталась воссоздать для тебя идеальную жизнь, — вполголоса промолвила женщина, направив задумчивый взгляд в окно, возле которого остановилась. Чимин стоял позади, а Юнги остался в дверном проеме, готовый при любом раскладе подбежать к парню. — Но все вышло не так, как я хотела.  — Но ведь все выходит так, как хочу я, мама.  — Чимин, — Со Ён глубоко вздохнула и повернулась лицом к сыну, качая головой. — Это не сделает тебя счастливым, пойми, — она подходит к кровати и засовывает руку под матрас, доставая оттуда тетрадь с набросками. — Для чего тебе это все? Ты взрослеешь и остаешься таким же наивным! Куда ты с этим пойдешь и чего добьешься в итоге? — повышает голос мать, вырывая из тетради листы и кидая их под ноги Чимину. Он смотрит на смятую зарисовку восседающего Юнги на фоне морских волн, освященных лучами заходящего солнца, и душа разрывается на части. Самый близкий и родной человек поступает подобным образом, лишая веры в собственные силы, дарит боль и лишает дела всей жизни, что день изо дня вытаскает из омута вечной давящей учебы, терзающей нелюбовью к предмету и неспособностью его понять. Со стороны матери он никогда не получал истинной поддержки, а только наставления на правильную жизнь, которая строилась ненавистью к вселенной, однажды безжалостно предавшей. Она не давала воздуха, не окружала настоящей заботой и любовью. С помощью своего сына, она пыталась воплотить то, что у нее забрали. Сделать иллюзию идеальной судьбы. Прошлое затмило разум, оставив без будущего. И для матери, и для сына. Обида копилась с годами, но ни разу не выходила на свет, скованная страхом лишится всего, что имеется. И получить самое не желаемое — ненависть и разочарование. Молчание не было спасанием. Это лишь трусость, слабость слов. Это не выбор, а лишь единственная вещь, которая остается, когда нет возможности закричать. И нет права, чтобы прошептать. Но у всего есть предел. Грани стираются, а перед глазами порванная тетрадь, одним видом давящая на раны, сделанные родным человеком. Чимин гулко сглатывает скопившийся ком в горле и поднимает глаза на мать. Сжал кулаки, он открывает рот, чтобы высказать все, но слова не успевают оказаться произнесенными.  — Извините, но почему Вы все решаете? — раздается голос Юнги, в котором слышаться нотки стали. — Вы смотрите на все через призму свои предубеждений и не видите, к чему всю жизнь стремиться ваш сын, полностью отдавшись любимому делу. Он невероятный, изумительный художник, который многого может добиться. Вы видели его картины? Они волшебные, наполненные жизнью и смыслом, который хотите у него забрать. Вы самый близкий человек для Чимина, так почему же так поступаете?  — Какое ты право имеешь говорить со мной подобным образом? — восклицает Со Ён, идя в наступление.  — А какое Вы право имеете забирать светлое будущее у своего сына? — Юнги не собирается останавливаться. Чимин рассказывал, что мать всегда была против его тяги к художеству и заставила пойти на факультет физики и математики, который он всем сердцем ненавидел. Но и представить не мог, насколько она жестока по отношению к нему. Как его мальчик мог терпеть подобное все эти годы, ни разу не сорвавшись. Но у Юнги не такие стальные нервы. Он до конца будет защищать то, что ему дорого, несмотря на то, чем это может обернуться. Но внутри покоится некий страх того, что Чимин будет рассержен и разочарован поведением и словам, сказанным наперекор его матери.  — Все, хватит! — вскрикивает Пак, проведя рукой по лицу и запустив ее в пепельные волосы, слегка их оттягивая. — Я устал, чертовски устал. Мам, ты словно на горло мне давишь. Но я хочу воздуха, понимаешь? Я хочу открывать глаза без страха, а со знанием, что новый день будет лучше, чем предыдущий. Но, возвращаясь в этот дом, мне страшно. Я люблю тебя, но хочу съехать. И начать другую жизнь. Произнесенные слова дались с трудом. Разъедали сомнения, стоило ли говорить их. Но это единственное правильное решение. Чтобы увидеть свет, нужно преодолеть тьму. Будет трудно двигаться дальше, но теперь Чимин не один. Его окружаю те, кто не станут преградой, а будут лодкой, помогающей течь по верному течению. Все становится намного проще, когда присутствует уверенность в завтрашнем дне. И тем более, когда есть уверенность в себе. Со Ён в немом шоке приоткрыла рот, но не вымолвила ни слова. Окинув презренным взглядом розоволосого парня, она вскинула брови и усмехнулась.  — Ладно. Собирай вещи и уходи. Я не хочу тебя видеть, — не посмотрев и глазом на сына, она вышла из комнаты, хлопнув дверью. Силы, потраченные на эмоциональную устойчивость, иссякли и Чимин, всхлипнув, сел на кровать, закрыв лицо ладонями. Мать даже не потрудилась переубедить его остаться и от этого вдвойне больнее. Хочется быть нужным, а не выкинутым, когда ожидания оказываются неоправданными. Юнги присаживается рядом, обнимая рукой за плечи и прижимая к себе. Трудно смотреть на страдания человека, который небезразличен. Если был бы шанс забрать себе часть боли, то Мин, несомненно, его использовал. Это маленькое и хрупкое создание не заслуживает подобного отношения к себе. Ему нужно дарить любовь и заботу, не принуждая к непосильным задачам, поставленным ради выгоды и услады собственных принципов и убеждений. Юнги никогда не оставит его справляться с навалившимися проблемами в одиночку и не позволит лишиться возможности творить чудо на холсте, вдохновляющее самого парня на совершение новой музыки, затрагивая струны не только гитары, но и людских душ. Они вместе и справятся со всем. Еще и Тэхён есть, который с ноги ворвется, чтобы перебить всех, кто обижает его лучшего друга, с помощью выученных в интернете приемов карате, опробованных на Чонгуке. Можно изнывать от страха и сомнений, сдавливающих легкие и выбивая последние мучительные вздохи. Заходится в агонии разгоряченных слез, полных боли. Смотреть на самого себя в зеркале и иметь желание разбить его на сотки кусочком из-за ненависти к стоящему по ту сторону парню. Но никто подобного больше не допустит. И это факт, который никогда не изменится — Чимин не один.