Я ненавижу своего соулмейта!

Глава 5

Мне не нужна такая судьба

— Мы слишком много говорим о моем соулмейте, — заметил Шастун, смотря на колечко лимона, плавающее в кружке черного чая. — Но я ни разу не слышал твоей истории. — Было бы что рассказывать, — улыбнулся Арсений, присаживаясь напротив. — Я проебался по всем фронтам и слишком поздно это понял. — Ты встретил «своего» человека в реальности? — Ох, нет. И я более чем уверен, что лучше этому человеку даже не знать, кто я такой. И дело даже не в известности… Он бы разочаровался во мне и без нее. — Как в тебе можно разочароваться? — О, — протянул брюнет, — поверь, очень даже можно. Но я правда не хочу об этом сейчас говорить во всех подробностях. Я вижу его. И этого хватит. — Арс? — Антон, ну правда. Давай не будем. Сколько интервью я давал? Эта тема явно не моё. — Но там ведь чужие люди были. Или мы тоже чужие? — взгляд Шастуна стал до мурашек серьёзным, поэтому Попов не придумал ничего лучше, кроме как уставиться в чашку чая. Не говорить же зеленоглазому правду. Во всяком случае — не сейчас. — Не чужие. Однако это дела не меняет. — Хорошо. Я тебя понял, — выдохнул парень, поднявшись со стула. — У меня интервью завтра вечером. Потом я, наверное, поеду обратно. И знаешь, в какой-то мере я хотел бы, что б ты мне доверял больше, чем всем остальным. Но, видимо, не тот случай. — Шаст, — позвал друга брюнет. Но тот лишь ускорил шаг, уходя в комнату. От оставленной кружки с чаем поднимался дымок — шатен не выпил ни капли. Взяв обе кружки, импровизатор направился вслед за коллегой. Дверь гостевой спальни оказалась закрытой на защелку. — Шаст, открой. Не веди себя как ребенок, которому не дали конфету. Ответом послужила лишь тишина. Голубоглазый фыркнул, поставив обе кружки на комод и постучавшись. — Антон, я серьёзно. Открывай. Ты все же в моей квартире, — и вновь тишина, но спустя пару мгновений послышались шаги и звуки задвижки. — Я могу уйти. — Я не это имел ввиду. — Арс, пойми одну вещь пожалуйста. Пока винишь себя за что-то и не можешь нормально говорить на ту или иную тему, ты, конечно, остаешься пиздец каким загадочным, но стоит ли оно того? — брюнет лишь опустил голову. — Так я и думал. Арс, научись доверять людям. — Я доверяю. Но я не хочу делать больно. Снова. — Всмысле? Попов, твою мать, говори яснее. — Ты этого не хочешь. — Арсений! — и тут Шастун вскипел. — Позволь мне самому решать, чего я хочу. Окей? Не надо строить из себя рыцаря на белом коне! Я понимаю, что ты где-то отрыл машину времени и сбежал из другой эпохи, но не надо распространять свой героизм. Ты сам от него страдаешь! — А что мне еще делать? Ты только меня забыл и вот я опять появился! И ты заставляешь меня все прошедшие дни вспоминать вместе с тобой. Да еще и Ира. Я бы сказал, но тогда, когда ты был бы счастлив с ней. И уж точно не выбрал бы меня! Но нет! Ты заявляешься ко мне утром на порог, весь такой промокший, замерзший. Говоришь какой я шикарный, какой хороший. Но даже представить не можешь, что теми ночами в комнате с камином был я! Да-да, Шаст! Это я — виновник всех твоих детских слез. Это я тот урод, которого ты ненавидишь до глубины своей души. Я — твой соулмейт. Ну что? Ты это хотел услышать? — Арсений, это не смешно. Таким не шутят, — прошипел Антон, до хруста сжимая кулаки. — Но в то же время лучше тебе признаться, что это шутка. — А если нет? Что тогда? Что если я действительно предназначен тебе судьбой? — Тогда мне не нужна такая судьба. И ты мне не нужен. В один миг мир вокруг них рухнул. Разбился на миллионы осколков, которые не собрал бы и самый кропотливый мастер. Попов опустил голову, когда перед его глазами захлопнулась дверь. За окном начал вновь расходиться дождь, вновь ветер завыл в вентиляционных шахтах, как будто призрак старого замка. Наверное, актер сейчас так и представлял свои чувства по отношению к Антону — призрак, давно забытый всеми, которому только и оставалось выть, раздирая сердце на ошметки. Постояв с минуту у двери, подавив ком в горле, брюнет направился на кухню, забрав с комода кружки, чай в которых уже остыл.

***

Сутки пролетели быстро. Антон особо не выходил из комнаты, а если и выходил, то либо в туалет, либо на балкон, но ни в какую не обращал внимания на брюнета. Если же тот и пытался начать разговор, то Шастун быстро уходил обратно, оставляя коллегу один-на-один с самим собой. Арсений услышал, как шатен вызывал такси. Ну да, у него интервью через час. А после голубоглазый не увидит его до следующих съемок. Один только дьявол знал, что происходило сейчас в душе младшего, однако ни Шаст, ни рогатый управитель ада не торопились открывать непутёвому соулмейту чертоги души первого. Хлопнула дверь, а значит парень уже точно ушел. Попов вышел в коридор, щелкнул задвижкой и переместился на кухню. Есть не хотелось от слова совсем. Хотя не только аппетит отсутствовал. Попову не хотелось совершенно ничего. Не стоило так распаляться. Антон бы подулся на него пару часиков, зато потом все было бы хорошо. Но нет. Нужно ж было все выложить, да еще и в такой манере. Теперь уж ему вряд ли это простится. Он сам такое бы не простил. Стало как-то по-странному промозгло и холодно. Заварив чай, брюнет открыл инстаграм. Первый кружок историй, кто бы сомневался, от Шастуна. Подпись: «Ждите что-то интересное» — могла означать, что импровизатор может рассказать о своем никудышном соулмейте и приоткрыть завесу тайны. И тогда плакала спокойная жизнь… Однако пока Арсений задавался всевозможными вопросами и выказывал крайнее недоверие по отношению к Шастуну, сам зеленоглазый смотрел, как за окном проносятся серые улочки Питера. Воспоминания о вчерашнем утре сами лезли в голову. И почему он вообще поперся к Попову? Ведь мог остановиться в гостинице и не знать сейчас проблем, не знать личность своего избранного. Это было бы легче, нежели сидеть сейчас в душной машине, где водила явно переборщил с печкой и забыл слово «окно», и метаться из стороны в сторону. В нем уже не было той злости, какая загорелась после признания брюнета. Не было ничего. Если тогда он был вне себя лишь от того, что не знал, как реагировать на заявление, то сейчас, спустя почти сутки, осознания как-то не прибавилось. С одной стороны этот человек его когда-то давно бросил, оставил одного, променял на какую-то девку, одним словом — предал. А предательству нет ни оправдания, ни прощения. Однако с другой стороны, сейчас, узнав этого человека, пообщавшись с ним более трёх лет, Антон мог сказать, что видел в глазах искреннее сожаление о случившемся. И, возможно, даже любовь? Предательство или любовь… Этот выбор был слишком сложен. Мысли о насущем шатен решил оставить на время после интервью. Пусть все плывет своим чередом. На студии его встретила миловидная девушка, она же и провела его в комнату, где располагались два кресла, в одном из которых сидел интервьюер: — Александр, — поднявшись с насиженного места, улыбнулся мужчина, протягивая руку Шасту. — Антон. — Рад, что ты согласился на интервью. Я отправлял список примерных вопросов. Есть ли пожелания о том, какие убрать? — Я отвечу на любой вопрос. Почти. Давай в ходе дела разберемся? — Без проблем. И все завертелось. Многие вопросы были связаны с жизнью до шоу, большое количество касалось самой «Импровизации» — сложно ли это, какие взаимоотношения в коллективе и все в таком духе. Однако стоило делу дойти до личной жизни, Антон пожалел, что решил не убирать эти вопросы из списка: — Антон, все мы знаем, что ты долгое время встречаешься с девушкой. Сколько вы уже вместе? И самый интересный вопрос — ее ты видел во снах? — Тут я тебя подловил. На деле все случилось крайне неожиданно, мы разошлись буквально позавчера. И нет, она не была моей избранной. — Вот оно как! А видел ли ты вообще своего человека? — на этом вопросе Антон завис. Из головы вывалились все слова, и в душе вновь образовалась пустота. Он вспомнил уютную комнату у камина, вспомнил, во что ее превратил после неоднократных вспышек гнева. Вспомнил ту звенящую тишину сна и голубые глаза, смотрящие на него последний раз из тени. Теперь он понимал, что это и впрямь были глаза Арсения. Арсений… В памяти всплыли собственные слова о том, как он его ненавидит, а после и вчерашняя ситуация. — Да, видел. И не раз.