Путь Воина: Первые шаги

      Огненно-рыжий вечер медленно, но верно уступал место сизым сумеркам. Многочисленные фонари[1] утопили Город в прохладном синеватом свете. Всё живое затихло в благоговейном ожидании самой волшебной ночи в году. И едва на темнеющем небе высыпали первые звезды, и полная луна скромно выглянула из-за горизонта, к главной площади потянулись вереницы эльфов. Босые, в ослепительно белых одеждах, в свете фонарей они выглядели словно благородные духи ранних эпох.       Рядом с каскадным фонтаном у храма Евы эльфы останавливались, набирали в ладони воды и торжественно двигались дальше, в сторону северных ворот.       Путь процессии пролегал через длиннейший из мраморных мостов к огромной белокаменной площади у берега озера, всё пространство которой было огорожено невысоким бордюром и по щиколотку покрыто водой. Ведь именно там находилось Материнское Древо, известное также как Древо жизни. Истинное сердце эльфийских земель, самое большое и старое дерево на континенте. Настолько большое, что лишь две дюжины эльфов могут, сцепив руки, с трудом обхватить широкий ствол. Его раскидистая крона ничуть не уступает размерами главной площади Города, а корни, как поговаривают, простираются до самых внешних границ Леса.       У массивного ствола процессию ожидали двенадцать старейшин в серебристых одеяниях, иерарх Астериос в бело-голубой мантии и арахна Нерупа[2], страж Древа. И как только последний эльф ступил на покрытые водой каменные плиты, старейшины и иерарх одновременно подняли руки к усыпанному звёздами небу, скрытому от взора тихо шелестящим на лёгком ветру лиственным пологом.       — О Создательница, дочь Света и хозяйка рек, морей и океанов! — раздался над округой голос Астериоса. — Прими сей скромный дар и ниспошли благословение детям твоим!       Собравшиеся медленно опустились на колени и погрузили сомкнутые ладони в воду. В то же мгновение ветерок полностью затих. Через листву то тут то там пробились тонкие лучи лунного света, сливаясь воедино с водной поверхностью. Тихий, едва слышный звон повис в воздухе. И, будто вторя ему, над площадью раздалось многоголосое пение. Все собравшиеся, как один, затянули песнь-молитву, древнюю, словно сама водная стихия. Прекрасный мелодичный мотив стелился по округе, лаская слух, как плеск весеннего ручья, освежая, как прохладный дождь знойным летним днём, успокаивая разум, как шум далёкого прибоя. Эльфы пели и, казалось, вся природа вокруг резонировала в унисон.       Как только затихли последние слова, к преклонившим колени детям Евы вышла Нерупа. Словно хитиновые крылья покачивались из стороны в сторону шесть длинных когтистых конечностей. Тихим всплеском отдавался каждый шаг.       — В эти непростые времена да пребудет с вами сила Древа, и да снизойдёт на вас благословение Евы, — тихо произнесла арахна, не раскрывая рта, и её нежный голос отозвался эхом в головах собравшихся.       Шесть когтей потянулись к серебристым лучам. И в тот момент, когда они коснулись света, вода вокруг ярко засияла – не только под ногами эльфов, но и в каналах на главной площади, и даже в самом озере под Городом. Богиня приняла дар, в очередной раз гарантируя своим возлюбленным детям так необходимую помощь и защиту.       На этом завершилась ритуальная часть праздника. Но ночь ещё только началась…       Не прошло и часа, как звёздное небо над Городом озарилось вспышками многочисленных магических фейрверков, а тишину нарушили десятки менестрелей. Центральную площадь успели уставить многочисленными резными столами, что теперь ломились от всевозможных яств и напитков. В мягком свете ночных фонарей разодетые теперь уже кто во что горазд эльфы гуляли, танцевали и пировали как в последний раз.       И Эйнар не отставал от остальных. После одного из особенно энергичных танцев он, уставший, опустился за стол рядом с Сентлайном, что попивал эль[3] из увесистой деревянной кружки.       — Уф-ф-ф… — выдохнул Эйнар, взял со стола первую попавшуюся кружку и сделал большой глоток.       — М-м-м, яблочный… — довольно протянул он, поставив кружку на место.       — Что, притомился танцевать с Розеллой? — поинтересовался Сентлайн.       — Как будто ты здесь не поэтому же сидишь? — заметил Эйнар. — Видел я, как ты с той жрицей зажигал.       — Вот же остроглазый… — хмыкнул лучник и вновь пригубил кружку.       — Уверен, что она не замужем? Или ни с кем не встречается?       — Ну слушай, танцевать — не в постель тащить. Всего лишь безобидный ритуал чуть более близкого знакомства. — Сентлайн на миг призадумался. — Кстати, у Розеллы ведь нет никого?       — Не припомню за ней этого… А с какой это целью интересуешься?       — Нет, ты не подумай ничего такого. Просто, сколько бы ни смотрел — всё время вы вместе ходите, ну прямо не разлей вода. Своё мнение я тебе, конечно, не навязываю… Но ты смотри — уведёт же её кто-нибудь, прямо из-под носа.       — Да я даже… На эту тему как-то…       Эйнар замолчал и задумчиво уставился на пляшущих эльфов, среди которых кружилась в танце и Розелла, в своём невероятно красивом нежно-зелёном платье с открытой спиной. В ночной темноте, озаряемой вспышками фейерверков и мягким светом фонарей, она выглядела так, словно на грешную землю снизошла сама Ева.       — Завораживает, да? — подмигнув Эйнару, спросил Сентлайн.       — Кто бы спорил, — не отводя взора, ответил он.       — Ну так и что тебя останавливает? То, что вы с ней лучшие друзья? Боишься потерять дружбу в случае неудачи? Думаешь, что воинская карьера помешает отношениям? Или всё вместе?       Эйнар промолчал. Сентлайн взглянул на остатки эля, плещущиеся на дне кружки.       — Когда я был гораздо моложе и ещё не состоял в гильдии, — задумчиво произнёс лучник, — знал я одну девушку. Звали её Таллия. Жила неподалёку от меня. Невероятной красоты девушка, мало кто из всех, кого я знал, мог с ней сравниться. И она была без ума от фруктовых садов. Рядом с её домом как раз был один такой — своими руками вырастила. Очень его любила, ухаживала за ним, проводила в нём больше времени, чем где-либо ещё. И вот наблюдал я за ней, наблюдал, и однажды решил зайти в гости да познакомиться. Под предлогом того, что я тоже ценитель фруктовых садов. Да… Должно быть, она меня сразу раскусила, поскольку садовод из меня как из гоблина менестрель.       Сентлайн неловко усмехнулся. Искорка безмятежного счастья, рождённая радостным воспоминанием, блеснула в серых глазах.       — Тем не менее, мы с ней неплохо сошлись, — продолжил лучник. — Тоже примерно как ты с Розеллой общались. Не могу точно сказать, когда я понял, что влюбился. Почти сразу же, как подружились, наверное.       — Почему ты не сказал ей сразу обо всём?       — Был молодой и глупый. Боялся, что отвергнет. — Сентлайн тяжело вздохнул. — У меня уже до этого был такой опыт. И эта рана не заживала очень долго. Откуда ж я знал, что Таллия испытывала ко мне то же самое? Выяснилось это, правда, слишком поздно — сразу после получения Первой профессии меня, по заданию гильдии, отправили сражаться с орками Турек. Буквально за ночь перед отправлением узнал. Наша дружба длилась около семи месяцев, а вместе были всего одну ночь. Первое время мы с ней, конечно, держали связь. Переписывались. До тех пор, пока меня не отправили в Годдард. Который, как ты знаешь, вскоре осадили войска Антараса. Я потерял сообщение с внешним миром. Как и связь с Таллией. После нашей победы мне, наконец, удалось вернуться в Город, но её здесь уже не было. Что с ней стало, жива ли она вообще — я так и не узнал.       — И ты её не искал?       — Искал, конечно. Несколько лет искал. Чуть ли не по всему континенту. Как видишь, безуспешно… Да…       Сентлайн одним большим глотком осушил всю кружку и поднялся.       — Ты извини, я пойду. Надо немного проветрить голову.       И лучник скрылся в толпе веселящихся эльфов, оставив Эйнара наедине со своими мыслями.       Одиночество, впрочем, было недолгим, поскольку на смену Сентлайну рядом присела уставшая Розелла. Щёки её пылали румянцем.       — Фух… Устала… — выдохнула она, обмахиваясь руками.       — Вот, попробуй, — Эйнар придвинул поближе свою кружку. Розелла коротко кивнула в знак благодарности и жадно приникла к ней. — Яблочный, — зачем-то уточнил эльф.       — Хорошо-о-о-о, — удовлетворённо протянула девушка, оторвавшись от кружки. — Даже усталость прошла. Будто зелье маны выпила.       — Думаю, что-то такое туда и добавляют. Или из чего там эти зелья делают…       — А ты чего сидишь тут один с кислой миной? — В глазах эльфийки вдруг загорелся задорный огонёк. И ещё что-то едва уловимое… Что-то, чего Эйнар в этих глазах раньше не видел.       — Да вот, задумался немного…       — Не о чем задумываться в такую ночь! Пошли, пошли, веселье только начинается!       Живительная сила эльфийского эля мгновенно наполнила уставшую девушку энергией. Схватив недоумевающего парня за руку, она потянула его обратно на площадь и, задорно смеясь, завела в самую гущу пляшущих эльфов.       Эйнар никак не мог оторвать от танцующей рядом Розеллы взгляда: девушка буквально сияла, одаривая его ослепительной улыбкой. Это атмосфера праздника или эльфийский эль так ударили ему в голову? Почему она сегодня так обворожительна? И только ли сегодня?..       Песня сменилась. Теперь менестрели играли красивый и мелодичный мотив, явно предназначенный для парных танцев. Розелла будто только этого и ждала: с хищной улыбкой девушка прильнула вплотную к Эйнару и обняла его за шею. Ошарашенный эльф в ответ лишь покачивался в такт музыке, выпрямив руки по швам.       — Эйнар, — произнесла эльфийка, — в этом танце принято обнимать партнёршу.       И, продолжая улыбаться, девушка завела его руки себе за спину. Ладони коснулись нежной кожи, и Эйнара словно молнией ударило. Реальность обрушилась на него сокрушительной лавиной: он танцевал с Розеллой. Чувствовал её бережные прикосновения к кончикам его волос. Чувствовал тепло её дыхания на своей шее. Чувствовал кружащий голову аромат её духов, жар её тела. Чувствовал, как что-то очень мягкое и упругое прижалось к его груди… По спине пробежала волна мурашек.       — Слушай, Эйнар, — тихо прошептала девушка ему в ухо, — не хочешь заглянуть ко мне домой?       Так. Это уже слишком. Что тут вообще творится? Соблазнение? Может, не стоило давать ей ту кружку эля?       — Я… Эмм… Знаешь? — Эйнар вдруг занервничал. — Знаешь, я думаю… То есть, я понимаю, что ты… Точнее, что я сам немного… Я, я, я думаю, что мне лучше сейчас отойти, слегка проветрить голову, хорошо? Скоро вернусь!       Аккуратно выбравшись из объятий девушки, эльф неожиданно быстрым шагом направился в сторону ворот, оставив Розеллу в смятении посреди танцующих пар.       Стражников у ворот не наблюдалось — все они находились на площади, от души отгуливая внеочередной выходной. Да и не было в них нужды, ведь этой ночью Город защищала сама богиня.       И резные ворота, и мраморный мост остались далеко позади, редкий лесок вокруг сменился густым, а Эйнар всё брёл вперёд, погружённый в глубокие раздумья. На ум пришли слова Сентлайна о том, что кто-то может увести Розеллу прямо у него из-под носа. Эльф немедленно представил её в объятиях какого-то безликого незнакомца. Представил, с каким обожанием она на того глядит. И от этой мысли Эйнару сделалось не по себе.       «Ладно, предположим, всё сложится для нас хорошо, — думал он. — Но как нам… вообще быть вместе? Тренировки отнимают уйму времени как у меня, так и у неё. Встречаться сможем в лучшем случае только по выходным. А потом, может, нас и вовсе по разным уголкам Адена отправят. Неужели и правда придётся выбирать между личной жизнью и профессией…»       Эйнар остановился. Если подумать, как много он знает счастливых пар, идущих рука об руку как в семейную жизнь, так и в бой? А как много одиночек среди величайших героев людей и эльфов? Да почти все! Нет, конечно, есть и отчаянные парочки, наслаждающиеся жизнью на кромке лезвия, которых постоянная опасность только сближает. Но смогут ли они с Розеллой так жить? И что будет делать другой, если одного убьют?       Едва мысль о гибели девушки коснулась сознания, как эльфа передёрнуло. Нет, об этом лучше не думать. Вообще. Никогда.       Эйнар встряхнул головой, отгоняя прочь мрачные мысли, и продолжил путь.       Как было бы хорошо, окажись они в одной и той же гильдии. Так и шансов на совместные задания могло быть куда больше. Глупо, конечно, сожалеть о том, что он — воин до мозга костей, а Розелла — прирождённый маг. Да и в любом случае, это всего лишь предположения. Фантазия слишком разыгралась. Для начала, надо успешно закончить поход, а там уже будет видно. Наверное…       Впереди показалась небольшая речка. Отличное место, чтобы отдохнуть от нахлынувших мыслей. Эйнар спустился к берегу и лёг на траву, вслушиваясь в окружившую его со всех сторон ночную симфонию звуков: в шум воды, накатывающей небольшими волнами на песчаный берег, в стрекотание неугомонных сверчков, в далекие крики ночных птиц, переговаривающихся друг с другом на одним лишь им ведомом языке. Из-за облаков грациозно выплыла луна, залив всё вокруг мягким серебристым светом, и вода немедленно заиграла разноцветными огнями. Бесчисленные светлячки поднялись над её поверхностью и застыли, словно живая светящаяся дымка. Эйнар взглянул на этот прекрасный, умиротворённый пейзаж, и на душе тут же стало спокойно.       Резкий шорох в зарослях позади заставил очнуться от сладостного умиротворения и прислушаться. Создавалось впечатление, что кто-то упорно продирается сквозь густой кустарник прямиком к реке. Причём звук не был похож на неуклюжие движения какого-нибудь зверя или птицы. Рука рефлекторно потянулась к поясу, где обычно висел кинжал, и нащупала лишь воздух. Эльф был абсолютно безоружен перед невидимым врагом. Что делать? Бежать? Спрятаться? Безрассудно броситься в атаку первым? Принять решение Эйнар, впрочем, не успел: кусты вновь затрещали, зашатались, и из зарослей показался… человек.       Недоумение от того, как смог чужак забраться настолько глубоко во владения эльфов, немедленно сменилось изумлением, вызванным внешним видом незнакомца. Изодранные в клочья лохмотья, что обнажали многочисленные порезы и раны на теле, слипшиеся от грязи и запёкшейся крови волосы, что длинными космами обрамляли искаженное страданием лицо… Человек явно провёл в пути долгие недели, и крайне тяжёлым был этот путь. Он побрёл, пошатываясь, прямо к Эйнару, но, не пройдя и десяти шагов, свалился на землю словно подкошенный.       Не теряя ни секунды, эльф подбежал к незнакомцу. Перевернул его на спину. Пощупал пульс. Вроде жив. Хорошо. Но что дальше? Не оставлять же его тут умирать. Принести в Город? А он дотянет? И что более важно — сможет ли сам Эйнар его дотащить в одиночку?       Эльф перевёл дыхание. Ну, как говорится, не попробуешь — не узнаешь. Лучше сделать всё возможное сейчас, чем жалеть о несделанном всю оставшуюся жизнь.       — Давай, друг, продержись ещё немного… — ободряюще сказал Эйнар, перекинув руку человека через плечо. — Скоро будешь в безопасности.       Ответом ему был лишь едва слышный стон.       Уже давно подошёл к концу праздник, и почти все эльфы разошлись по домам. Лишь некоторые энтузиасты остались на опустевшей площади, чтобы подготовить её к торжественным утренним проводам участников аденского похода. Лишь некоторые энтузиасты и Розелла, что сидела за одним из столов, подперев руками голову и спрятав лицо в ладонях.       Она предложила Эйнару «пойти к ней домой». На полном серьёзе. Прямо в лицо выпалила! Как теперь ему в глаза смотреть? О, Ева, как же стыдно!       И ведь нельзя сказать, что у неё не было таких мыслей. Были, конечно были! Причём на протяжении достаточно долгого времени. Это было её личным маленьким секретом, о котором не знала ни одна живая душа. Её дерзкой, недостижимой мечтой, воплотить которую в жизнь она уже и не надеялась. Да и как можно, если тот, к кому обращены все мысли, решил пойти путём, на котором ей нет места?       И вот, первая в жизни кружка эля мгновенно снесла ей голову. Полностью лишила здравомыслия. Сняла все ограничители. Всего одна кружка!       «Чтобы я ещё хоть раз притронулась к алкоголю…», — мелькнула в голове мысль.       — О, Розелла, ты здесь? А Эйнар что, уже домой пошёл?       Голос Сентлайна заставил девушку вернуться в реальность. Она убрала руки от лица и тихо покачала головой.       — Нет, не домой. Куда-то, в сторону Леса, наверное.       — И оставил тебя тут одну? — лучник обратил внимание на подавленное состояние девушки. — Что-то случилось? Вы поругались?       — Нет-нет, всё хорошо. Мы просто… танцевали и, наверное, ему стало нехорошо. Вот и пошёл проветрить голову.       — Эх, Эйнар, такой шанс упустил… — тихо произнёс Сентлайн.       — Что?       — Нет-нет, ничего. Ну, значит будем ждать. Не будет же он до утра по Лесу шататься.       — …кто-нибудь! Есть кто на площади? Помогите же мне… — донёсся приглушённый крик откуда-то со стороны ворот.       Все присутствовавшие на площади встрепенулись, напряжённо прислушиваясь. Розелла резко подскочила, едва не опрокинув под собой скамью.       — Лёгок на помине, — заметил лучник. — Не волнуйтесь, мы разберёмся! — успокоил он остальных и поманил эльфийку за собой.       Не успели они покинуть площадь, как из полумрака ближайшей улицы показался силуэт Эйнара. Эльф из последних сил тащил под руку незнакомца, который уже давно не пытался самостоятельно передвигаться.       — Ну, наконец-то… — выдохнул Эйнар. — Сентлайн… Помоги… Донеси до лекарей…       Без лишних слов лучник приманил к себе двоих эльфов, что наблюдали за зрелищем чуть поодаль, и они втроём осторожно понесли человека в сторону храма. Обессилевший Эйнар прислонился к ближайшей стене и медленно сполз на землю, тяжело дыша и утирая ручьи пота со лба.       — Что произошло? — Розелла присела рядом на корточки. — Что это за человек? И почему он в таком состоянии?       — Понятия не имею… — ответил Эйнар, слегка отдышавшись. — Я отдыхал на берегу реки, когда он вышел ко мне из зарослей, уже в таком виде.       — Неужели он так пострадал в нашем Лесу?       — А кто мог его здесь так покалечить? — эльф в задумчивости потёр подбородок: в ход пошла дедукция. — Скорее всего, это обычный путешественник. Возвращался домой, по дороге на него напали и ограбили, потом он сбился с пути, долго плутал, попал к нам…       — Но как он прошёл через пограничные патрули?       — Может его пропустили, посчитав, что не опасен? Или он каким-то образом сумел пройти мимо них… — Эйнар почувствовал, что дедукция дала сбой. Очень немногим из не-эльфов дозволяется пересечь границы Леса — в основном послам и торговцам. Остальных пограничная стража вежливо, но убедительно просит пойти откуда прибыли. Как правило, нарушители охотно внемлют этим просьбам — сложно возражать, когда тебе в лицо нацелены десятки мифриловых стрел. Что же до скрытного проникновения… Укрыться от взора стражей даже с помощью очень могущественной магии крайне тяжело. Человек же, судя по телосложению, явно был профессиональным воином и никак не походил ни на торговца, ни на посла, ни тем более на опытного мага. Картинка напрочь отказывалась складываться в единое целое.       — А ты заметил, что у него на руке и боку остались следы от паучьих жвал? — поинтересовалась наблюдательная эльфийка.       — Ну, за пределами Леса есть пауки… — неуверенно вымолвил Эйнар.       — В самом Лесу тоже когда-то были.       — Разве мы не прогнали их в горы несколько лет назад?       — Они могли вернуться.       Эйнар вздохнул. Мало было гоблинов недалеко от Города, так теперь ещё и пауки? Что же творится в Лесу?       — Ну, тогда остаётся дождаться, пока нашего горе-странника поставят на ноги, — заключил эльф. — Сам всё и расскажет.       Розелла коротко кивнула. Воцарилось неловкое молчание: размышления о событиях этой ночи плавно привели обоих к произошедшему на празднике.       — Роз, по поводу сегодняшнего… во время танца… — начал было Эйнар. Девушка тут же густо покраснела и отвернулась.       — Нет, не думай об этом, я просто махнула лишнего и наговорила всякого… — затараторила она в темпе профессионального скороговорщика.       — Знаешь, я всё же скажу. Да… Так вот… Даже если ты говорила не всерьёз… В общем, давай пока не будем торопить события. Я не знаю, что ты чувствуешь. Я, если честно, даже не уверен, что сам чувствую… Но, думаю, мы всё поймём со временем.       — То есть ты не имеешь в виду «однозначно нет»? Ну, не в смысле того, о чём я говорила, а… Ева, как же сложно…       — Да, я не имею в виду «однозначно нет», — выручил её Эйнар. — Просто предлагаю подождать и посмотреть, что из этого выйдет. Ты же не против?       — Спасибо, — едва слышно произнесла Розелла.       — Что-что?       Девушка резко поднялась. Ослепительная улыбка вновь озарила её лицо.       — Конечно не против! Ты такой камень у меня с души сейчас сбросил, даже не представляешь!       Она протянула эльфу руку и помогла подняться.       — Пойдём по домам, надо хоть немного поспать перед походом.       — Лучшее предложение за сегодняшнюю ночь, — с облегчением отметил Эйнар.       — Второе после лучшего, — с улыбкой поправила эльфийка.

***

Примечания: [1] Если вы никогда не видели настоящего эльфийского фонаря — вот вам вкратце его примерное устройство: в обыкновенный фонарь из магически усиленного стекла специально обученными магами-фонарищками загоняется маленький, но очень яркий шарик плазмы («звёздный огонь», как его называют эльфы). Если всё выполнено правильно, то фонарь горит мягким синеватым светом и в предрассветных сумерках сам собой гаснет. Если же нет... В общем, работа фонарщиков не настолько скучна и безопасна, как многим кажется. [2] Арахны — существа, созданные богиней Эйнхасад из пауков, что обитали у Древа Жизни. Некоторые аденские историки считают, что арахны являются дальними родичами эльфов, однако, помимо схожего телосложения, общих черт у них пренебрежимо мало, чтобы считать теорию обоснованной. Будучи одними из первых хранителей Древа, арахны обладали чуть ли не божественной способностью ощущать нити судьбы, связывающие всех живых существ. К настоящему времени народ арахн практически полностью вымер — в живых остались лишь три сестры, Литара, Орфен и Нерупа. И только Нерупа по сей день продолжает исполнять свой долг в качестве хранителя. Орфен и Литару же ожидала гораздо более мрачная участь… Впрочем, о них как-нибудь в другой раз. [3] Эльфийский эль — расслабляет, раскрепощает, гонит прочь всякую тоску, и наутро никакого похмелья! Эльфийский эль — лучший гость любой вечеринки!