О том, к чему приводят детская дружба и надежда.

Тело захлестнул холод, а по спине и рукам вскочили мурашки. Стало необъяснимо страшно. В головах обоих детей навязчиво вертелась одна мысль — «Случилось что-то плохое». Овада был неестественно бледным. Прежний холод, тяжесть и отстраненность в его повидавших многое глазах застрелила дымка ужаса и отчаяния. Волосы его были беспорядочно растрепаны. Массивные, сильные руки были сжаты в кулаки и дрожали. Всем своим видом Мондо напоминал безумца. — Мондо.. Брат.. Что случилось? — растерянно лепетал стоящий рядом с девочкой подросток, не желая верить в то, какие догадки подкидывал его разум. Фукаве не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что же произошло. Да, ей тоже не хотелось верить. Но от правды, ведь, никогда не убежать. — Чихиро.. Ей.. Она.. Ей плохо.. Она плачет и трясётся.. Я хотел.. Мне надо было... За помощью.. Но она ещё больше заплакала.. Я.. Я не мог её там оставить, понимаешь? Понимаете, да? В темноте, в слякоти, среди крыс и тараканов, совсем одну.. Ох, Чихиро.. Это был не Мондо. Это была его призрачная, тёмная тень. Ошарашенная и растерянная, словно потерявшая все краски и потусневшая. — Бежим к ней! У нас есть лекарства! И еда! Мы ей поможем! Быстрее, брат! Киотака тот человек, который не сломается, пока есть даже малейший луч надежды. Он будет бороться, пока эта борьба не приведет к чему-либо. И он будет бороться за жизнь Чихиро. Три фигуры быстрым шагом рванули в церковь. Надо торопиться, а-то может стать слишком поздно. Зажглась свеча. Мягким, тёплым светом она освятила лица людей. — Мондо.. Мондо.. — неустанно всхлипывала девочка, цепляясь за ткань своего старого, подранного, нестиранного платья. В торопях, с испугом, мужчина подхватил маленькую на руки, прижимая к мускулистой груди и покачивая. — Потерпи, Чихиро... Сейчас будет лучше.. Покажи, где болит? Ну-ну.. Чшш.. Не плачь.. Лучше заботливой матери он всеми силами пытался её успокоить, полностью наплевав на свое состояние и переживания в душе. В глазах Фукавы он стал ещё более мужественным и сильным, чем раньше. — Токо, достань жаропонижающее! Быстрее! Словно очнувшись от тяжёлого транса, девочка быстро развернула кулёк, отданный Тогами и достала небольшую баночку, наполненную белыми пилюлями. К крышке была привязана бирка, с надписью "таблетки от температуры". Так же нервно, не роняя, она достала таблетку и протянула Оваде. Чуть ли не срываясь в истерику он нежно приоткрыл детский рот и положил лекарство. — Давай, глотай. Тебе должно помочь. Обязательно должно, только потерпи... Что-то беспокоило Фукаву. Противное, колящее, холодное ощущение по всему телу очень сильно напрягало. Закрадывалась жуткая, мерзкая мысль, что это конец для Чихиро. Нет! Они ведь были так близки! Все не может так оборваться! Оно не должно..! — Киотака... Токо.. Детский, невинный лепет. Такой юный и беззащитный. Но это только разжигает подобные мысли. Они втроём должны спасти её. Иначе никак. — Сейчас мы поможем убрать гной из глаза! Подожди, больно совсем не будет! Сейчас.. Токо, пожалуйста, дай спирт и салфетки! Уже без прежнего страха и с пришедшей решимостью она уверенно передала нужные вещи. Сейчас не время отчаиваться.

***

Томительные сорок, а-то и больше минут они старательно и бережно хлопотали над её глазом. Было все равно на глубогую ночь и усталость. Гной получилось убрать. Было трудно, но получилось. Но с глазом все равно было плохо. Вероятно, попало заражение. Но что делать с этим было не известно. Казалось бы, стало лучше. Чихиро стала меньше плакать. Она не жаловалась на боль. Притихла. Даже слишком притихла.. Послышался хрип. А за ним ещё один. Крошечное тело задрожало, забилось в судорогах. Был слышен жалобный писк и зов о помощи. Отчаянный, беспомощный зов.. — Чихиро! ЧИХИРО! Голос Овады срывался на крик. Только-только он успокоился, и тут же безумие обрушилось на него большей волной. Было чувство, что он сейчас заплачет. А по щекам Ишимару уже катились прозрачные дорожки слез. Подросток откровенно рыдал, дрожащей рукой беря бледную ладошку умирающей. Токо просто смотрела. Большими испуганными глазами. Она не знала, что делать. Она не знала, что думать. Фукава была без понятия, что чувствовать. Она не заметила, как все закончилось. На руках Мондо лежало бездыханное тело. Детские губки были трогательно приоткрыты, а невинные зелёные глаза теперь навсегда закрыты. Закрыты от жестокого, холодного мира. Воспоминания. Разум обнажил воспоминания о том самом дне. Дне, который детский мозг пытался позабыть. Об остывшем теле зарезанной матери. О неумолимо страшной и беспощадной смерти. Той уродливой, грязной смерти, которая случилась тогда. Нельзя. Нельзя, чтобы и Чихиро закончила свою жизнь так же. Она должна уйти на небеса красивой и счастливой. С детской, играющей улыбкой на лице. Ноги сами понеслись из той злосчастной, жуткой церкви. Она видела цветы растущие неподалёку. Она не знала их названий. Но они были очень красивыми. Красивыми, как и Чихиро. В торопях она срывала цветок за цветком. Перед глазами все ещё была она. Бедная, несчастная и слабая. Это заставляло стараться ещё учерднее. Срывать самые красивые бутоны. Букет в руках становился все больше и больше. Но все равно было ощущение, что не хватит. Ей нужно больше цветов. — Токо! Всё ещё растерянный, напуганный и опечаленный подбежал Ишимару. Всё таки не стоит забывать, что он в ответе за неё и не должен вот так отпускать. Он это понимал. — Киотака, мы должны кое-что сделать... В торопях, но очень искренне Фукава подробно изложила свою мысль. От её слов на глазах подростка снова появились слезы. Без лишних действий, отчаянными, равными движениями, уже плача навзрыд, он вырывал цветы дрожащими, холодными пальцами.

***

Скромную могилу освещала полная луна. Небольшой яме лежал безщащитый ребенок, обложенный нежными цветами и с чудным венком на голове. С горькими слезами на глазах этот венок плел Мондо, и с этими же слезами надевал на её хрупкую, уже остывшую голову. — Нам нужно помолиться. Чтобы Бог услышал нас и заметил её. — Точно! Так он точно узнает о ней! Мондо, брат, ты знаешь молитвы? Беспризорник замялся. Он вообще мало что знал о Боге, поэтому и не понимал, как относится к нему. Разве что слышал от кого-то, что Бог – это что-то великое и доброе. — Знаете.. Я.. Должен рассказать вам.. Юноша почесал затылок и горестно посмотрел на землю. — Нам же нельзя обманывать Бога, так? Так вот.. Я должен рассказать.. Чихиро.. Он.. — Он? — еле слышно спросила девочка. — Нгх.. Да. Он. Чихиро — мальчишка. Он.. Не хотел, чтобы я говорил кому-либо.. Но сейчас, это, нужно рассказать, наверное.. Голос парня дрогнул. А дети были не в силах поверить. Такая хрупкая, нежная, беззащитная, совершенно не похожая на мальчишку. — Но.. Мондо.. Почему ты нас обманул.. — растерянно лепетал Ишимару. — Он  сам меня попросил. Перень грустно вздохнул. Врать больше нет смысла. — Когда мы только-только сблизились с ним, он доверился и рассказал мне. Но попросил никому другому не говорить – побоялся, что засмеют. Я бы правда вам сказал, но он очень сильно просил.. Трое молчали. Не понятно, что нужно было делать в такой ситуации. Казалось бы, все очень плохо, но... — Не волнуйся, брат. Сейчас главное проводить его в мир иной. Мы не в обиде на тебя! Да, Токо? Фукава быстро кивнула. Это странно и шокирующие, но все равно этот человек уже мёртв. — Нужно прочесть молитву над ней. Мондо, садись рядом с нами на колени и сложи руки, вот так. Приняв нужную позу, трое прикрыли глаза. Ишимару нашептывал молитву, Токо внимательно слушала, а беспризорник лишь поглядывал на тело, думая о том, что сейчас с душой умершего.

***

Всё закончилось быстро. Молитвы стихи и все посмотрели на небо. Теперь, где-то там, среди луны и облаков живёт Чихиро. Женственный мальчишка, который просто сильно боялся. Теперь, он смотрит на них оттуда. Теперь, ему нечего бояться. — Ишимару, нам нужно идти. Через несколько часов будет рассвет.. — тихо-тихо пролепетала Фукава. — Да.. Мы скоро пойдём.. Пустыми глазами друзья смотрели на могилку. Немного страшно за неё. Здесь неподалёку есть дикие звери, которые могут её раскопать. — Я буду приходить к ней каждый вечер. И пусть только попробует какая-нибудь паскуда разрыть её, я ей сразу же руки или лапы в узел завяжу. А вы.. Идите к себе. Приходите, если что. Вас я видеть буду рад. — Мондо, брат.. Ишимару крепко обнял друга на прощание. Взгляд Овады все ещё был пуст. Почему-то Токо подумала, что когда они уйдут, то он снова заплачет. Наконец распрощавшись, слуги поместья ушли, проходя сквозь заросли кустов в долгой, давящей тишине.