Тьма в наших сердцах

      Chymes — All Time Low       Клаус не в первый раз забирал сестру из кафе, в котором она работала, но обычно она не была такой счастливой после напряжённого дня, во время которого разносила подносы и вытирала столы, обслуживая местных выпивох или весёлые компании пьяных студентов.        — Почему ты такая радостная? — поинтересовался Клаус с лёгкой улыбкой на губах, ненадолго словно заряжаясь позитивом, который излучала Ребекка. — Смена оказалась удачной на чаевые?        — О, вовсе не поэтому, — протянула она, пристёгиваясь, затем вдруг выставила перед собой руку. Брат не сразу понял, что она имела в виду, но через несколько секунд заметил сверкавшее на её пальце изящное золотое кольцо с маленьким бриллиантом. Члены семьи Майклсон, учитывая их состояние, могли позволить себе более дорогие украшения. Ребекке было необязательно работать, чтобы покупать себе цацки, тем более официанткой в захудалом кафе. Но она так светилась счастьем, будто на её пальце сверкал как минимум чёрный алмаз.        — Кто тебе подарил его? — медленно спросил Клаус, предчувствуя, что ответ ему совсем не понравится. Ребекка не сразу заметила, как изменилось его настроение, и улыбнулась:        — Оно от Нади. Мы помолвлены. Она сделала мне предложение, когда мы вернулись домой в вечер моего Дня рождения, и — та-дам! — я согласилась. Скоро я выйду замуж.       Клаус слушал её, ощущая себя так, будто его оглушили, ударив чем-то тяжёлым по голове. Он должен был понимать, что однажды её отношения с Надей приведут к этому моменту, ведь Ребекка прежде ни с одной девушкой так долго не встречалась. Для окружающих было очевидно, что они искренне любят друг друга, и Клаус тоже с болью это осознавал. Но сейчас у него было такое чувство, будто в сердце воткнули нож и провернули несколько раз. Даже если бы попытался, он не смог бы искренне поздравить Ребекку, а она именно этого ждала, судя по её выражению лица.        — Ты выходишь замуж? За Надю? — повторил Клаус, в глубине души надеясь, что ему послышалось, что Ребекка опровергнет его слова.        — Да, именно это я и сказала, — чуть нахмурилась она. — А что не так? Я думала, ты хоть немного порадуешься за меня.       Клаус ничего не ответил и повёл автомобиль к дому, где она жила вместе со своей девушкой, а если точнее, теперь невестой. Атмосфера в автомобиле резко изменилась, став более тяжёлой, давящей. Ребекка молчала, глядя на проносящиеся мимо улицы, явно обиженная на совсем не восторженную реакцию брата. А он сам изо всех сил сдерживал свои истинные эмоции. На что он рассчитывал, в самом деле? Ребекка — его сестра, и думать о ней как о девушке, которую он любит совсем не по-родственному, которую преступно желает, — непозволительно. Клаус должен был отреагировать, как нормальный любящий брат: поддержать, порадоваться вместе с ней. Но не мог. Слишком больно.       Когда они подъехали к нужному дому, Ребекке стоило просто попрощаться с братом и выйти из машины, тогда этот вечер не испортился бы ещё сильнее. Но вместо этого она произнесла:        — Я не понимаю, что не так? Я давно догадывалась, что Надя тебе не особо нравится, но она замечательная, и я абсолютно уверена, что хочу связать свою жизнь именно с ней.        — Это не значит, что я обязан её любить, — хмыкнул Клаус.        — Но хотя бы принять мой выбор ты можешь.        — Я надеялся, что ты сделаешь другой.        — И какой же? Выберу тебя?       Ребекка сама не понимала, с чего вдруг с её губ сорвались последние слова. Она устала и была расстроена из-за реакции одного из самых близкий ей людей и ляпнула, что первое пришло в голову. А Клаус глубоко втянул воздух, чувствуя, что его ударили по самому больному. Он с силой сжал кулаки на руле, пытаясь удержать злость, и когда Ребекка осторожно коснулась его плеча, резко повернулся к ней, и она словно сжалась под его пронзительным взглядом, не понимая до конца его значение. Не желая понимать.       Клаусу хотелось схватить её за плечи, больно впиваясь пальцами в нежную кожу, встряхнуть как тряпичную куклу, наорать на неё: да, выбери меня, ведь это я любил тебя все эти годы, усиленно заталкивая свои чувства как можно глубже, но они, упрямые, каждый раз выбирались на поверхность. Он желал запустить ладонь в её белокурые волосы, дёрнуть пряди, оттягивая её шею назад, укусить нежную кожу, ставя метку принадлежности только ему. Впиться в её губы, взять, овладеть прямо здесь и сейчас.       Но вместо этого Клаус хриплым голосом произнёс:        — Убирайся из моей машины. Сейчас же.       Ребекка всхлипнула:        — Что? Я не понимаю, почему ты так говоришь со мной. Что я такого ужасного сделала?        — Убирайся! — крикнул он. Сестра зажала рот ладонью, давя грозящие вырваться наружу рыдания, и практически выскочила из автомобиля, опрометью кинувшись к дому. Клаус проводил её взглядом, ненавидя себя за то, что сделал ей больно, ненавидя Надю за то, что она отнимает у него Ребекку, которая на самом деле никогда не принадлежала ему, ненавидя Ребекку за то, что она так слепа. Когда она скрылась за дверью, Клаус со злостью ударил пару раз кулаком по рулю, затем прикрыл глаза и потёр ладонями лицо, пытаясь прийти в чувства.       Следующая мысль пришло к нему внезапным озарением и казалась такой правильной. Он знал, куда ему следует поехать сейчас, знал, с кем и каким образом может выплеснуть свои боль и гнев.

***

      King Kavalier, ChrisLee — Bad Drugs       Когда Клаус позвонил в дверь, ему открыл Дэймон. Вампир смерил его пронзительным взглядом своих ледяных голубых глаз, затем приподнял бровь и насмешливо фыркнул:        — Ты к Елене, полагаю?        — Ну вряд ли наш новый друг начал играть за другую команду и приехал специально к тебе, — хохотнул появившийся за его спиной Стефан. Дэймон скривился и пропустил Клауса в дом. Его неприятно удивляло, как быстро младшему брату понравился любовник их Елены.        — А вы куда собираетесь? — не сдержал любопытство Майклсон.        — Собираемся выпить пару — а, может, больше — симпатичных студенточек, — отозвался Стефан. — Мы нескоро вернёмся, так что развлекайтесь.       И вместе с братом направился к припаркованной неподалёку машине. Клаус проводил их взглядом, думая, что стал наглухо двинутым, раз связался с этой компанией вампиров. С другой стороны, его руки тоже давно были в крови, пускай совсем не невинных людей, и про сущность Елены он сразу узнал, но это мало смущало его.       Гилберт, развалившаяся на диване в чёрном пеньюаре, с бокалом красного вина в руке, довольно улыбнулась, увидев Клауса.        — А я уже опасалась, что твой голос мне всего лишь послышался, — сказала она.        — Нет, как видишь, — произнёс он и потянулся к бутылке вина, стоявшей возле дивана на журнальном столике. Елена наблюдала, как Клаус взял её и сделал пару жадных глотков, а затем рассмеялась, когда он со стуком поставил бутылку обратно и принялся отплёвываться.        — Будь аккуратней с едой и напитками в доме вампиров, — усмехнулась она. — В это вино подмешана кровь.        — Гадость какая, — поморщился Майклсон и вытер рот тыльной стороной ладони.        — Ты не говорил бы это, будучи вампиром, — заметила Елена. — Для нас кровь очень приятна на вкус, а эффект от неё — о, это что-то волшебное. А вино с кровью приобретает новые чудесные оттенки. Но что-то подсказывает мне, что ты пришёл не за тем, чтобы порассуждать о наших вкусовых пристрастиях.        — Ты права. Я пришёл для другого, — сказал Клаус и резко схватил Елену за руку, отчего она от неожиданности выпустила из руки бокал, и он упал, расплёскивая вино на красном ковре. Майклсон отстранённо подумал, что цвет ковра выбран специально, чтобы на нём не так заметна была кровь жертв. Но эта мысль быстро улетучилась, так как он с жаром впился в губы Елены. Она не растерялась и тут же ответила на поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы, прижимаясь к его телу. Клаус положил ладони на её ягодицы, привлекая максимально плотно к своим бёдрам, позволяя ощутить силу своего возбуждения, и с губ Елены сорвался стон, показавшийся ему очень пошлым и в то же время таким нужным сейчас. Не церемонясь, он сорвал с неё пеньюар и бельё, после чего толкнул к стене так, чтобы девушка опёрлась о неё ладонями. Сам Клаус раздеваться не стал, всего лишь расстегнув молнию и приспустив джинсы, а затем цепко схватил Елену за бёдра, и одним резким движением вошёл в неё, срывая громкий вскрик с её губ. Он двигался резко, рвано, будто срывая на ней злость после известия о помолвке Ребекки, а Елена безропотно поддавалась ему. Сейчас она не походила на кровожадную вампиршу, позволяя Клаусу двигаться в выбранном им жёстком ритме, сжимать её шею ладонью, грубо оттягивать волосы назад, оставляя на шее и плечах поцелуи-укусы, следы от которых тут же заживали. На время близости с Еленой он почти забыл о терзавшей его боли. Лишь когда закрывал глаза, перед внутренним взором вставала Ребекка…       Позже они расслабленно устроились на диване. Клаус бездумно перебирал волосы своей любовницы, но быстро оказался вырванным обратно в жестокую реальность, когда она приподняла голову и спросила:        — Что у тебя случилось?       По её взгляду было ясно, что ответу «ничего», она не поверит.        — Надя сделала Ребекке предложение, и моя сестра согласилась, — признался он.        — Ммм, твоя горячо любимая сестрёнка, — протянула Елена. — Но ты же всегда знал, что вам никогда не быть вместе? Точно не в том смысле, в котором ты хотел бы.        — Думаешь, от этого легче? — огрызнулся Клаус.        — Нет, но ты сам виноват, раз позволил развиться этим чувствам, — спокойно ответила она.        — Надо же, а я рассчитывал на поддержку от тебя…        — Поддержку от древнего хладнокровного вампира? Ты обратился не по адресу, милый.        — А в постели ты была очень горяча.        — Чего тебе никогда не видать с Ребеккой.       Клаус раздражённо выдохнул сквозь сжатые зубы. Елена знала его самые болезненные точки и умело била по ним, и она являлась единственной, кому он позволил бы это. Она вовсе не желала ранить его ещё сильнее, просто таким образом окончательно спускала с небес на землю.        — Ребекка огорчилась, когда я негативно отреагировал на её новость, — рассказал Клаус. — А потом стало ещё хуже. Я наорал на неё, и она убежала домой в слезах.        — Бедная девочка, — вздохнула Елена. — Она понятия не имеет, какие чувства к ней питает любимый брат. Или пытается закрывать на это глаза.        — Только ты это знаешь наверняка, — промолвил Клаус в удивительно нежном для него жесте коснувшись пальцами её щеки. — Только ты поймёшь и не осудишь меня.        — Не мне тебя судить, — легко улыбнулась она. — Пускай в своей семье ты чувствуешь себя лишним, но со мной ты всегда можешь быть самим собой.        — Я знаю, — отозвался он, в следующую секунду целуя её, крепко привлекая к себе. Клаус чувствовал, что Елена, как ядовитый сорняк, успела крепко прорасти в него, пустить корни, и теперь их было не выкорчевать. Она стала важной частью его жизни, его самого. Вряд ли это можно было назвать любовью, но Елена сказала правду: только с ней он по-настоящему был самим собой.