Тьма в наших сердцах

      Hurts — Redemption        Бонни молча пропустила Кая в дом и закрыла за ним дверь.        — Я думал, что после всех ужасов, что рассказал тебе, ты больше не захочешь меня видеть, — промолвил он.        — Всей правды, ты хотел сказать? — возразила она. — Я действительно думала поначалу, что лучше держаться от тебя подальше, ведь ты с вампирами сотрудничаешь. А ещё то, что ты сообщил о своей семье… Это пугает меня до сих пор. Но в то же время, как странно бы это ни звучало, я тебе доверяю.        — Бедная милая Бонни… — Он протянул руку и коснулся кончиками пальцев её щеки. — Насколько ты отчаялась, раз готова довериться человеку, который меньше всего этого достоин.        — Ты никогда не подводил меня прежде, в отличие от некоторых, — произнесла ведьма, не отрывая от него взгляд. — Надеюсь, так будет и впредь.        — Я постараюсь, чтобы так и было. — Губы Кая дрогнули в лёгкой улыбке, и он опустил руку, из-за чего Бонни неожиданно ощутила сожаление. Она провела его на кухню и принялась заваривать чай. Паркер наблюдал за ней, не говоря ни слова, а когда перед ним оказалась кружка с горячим ароматным напитком и вазочка с печеньем, сказал:        — Ты же не ради чаепития позвала меня.        — Может быть, отчасти. — В её улыбке на секунду мелькнуло лукавство. — Просто у меня накопились вопросы, и я хочу получить на них ответы.        — Поиграем в следователя и допрашиваемого? — хмыкнул Кай, на что Бонни вскинула бровь. — Извини. Я иногда несу чушь, когда нервничаю.        — Я заставляю тебя нервничать?        — Немного.       Беннет сделала пару неторопливых глотков чая и спросила:        — Зачем ты раскрыл мне глаза на правду? Для тебя наверняка было бы выгоднее, если бы я не знала её. Это может настроить вампиров против тебя.        — Дэймона уже настроило, но это было ожидаемо, — заметил Кай. — Елена тоже не в восторге, хотя отнеслась к этому спокойнее, а Стефану на тебя плевать. Но в любом случае, для меня приоритетна не их реакция.        — Тогда что?       Паркер помедлил. Он не раз задавался таким вопросом: может, оставить всё, как есть? Но чем дальше, тем сильнее всё его существо восставало против текущего положения вещей.        — На то у меня было две причины, — наконец ответил он. — Первая: ты мне нравишься, Бонни, ещё с нашей первой встречи. Есть в тебе нечто особенное, зацепившее меня: доброта, сила духа. Пускай я не самый активный поборник справедливости, но считал, что с тобой должен быть не тот человек, который параллельно спит с другой и убивает направо и налево. Если бы ты узнала правду о Дэймоне и решила остаться с ним, я бы принял это, пускай скрепя сердце. Но не так… Это было неправильно.        — Так значит, Дэймон любит Елену, а со мной лишь играл? — Бонни сильнее сжала свою чашку. Сейчас у Кая был соблазн сказать, что да, именно так обстояло дело. Но он всё-таки поборол его и признался:        — Не совсем. Ты ему по-своему дорога. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Хотя это не мешало Дэймону лгать тебе напропалую.        — Но Елена…        — Это другое. Она обратила обоих братьев Сальваторе три века назад, подарила им новую жизнь, пускай наполненную кровью и смертями, но зато бесконечно длинную. Они очень привязаны к Елене, как и она к ним. Но быть только с одним мужчиной — или двумя — на протяжении долгих веков кажется ей скучным, ей постоянно нужны свежие эмоции. У неё периодически появляются любовники, а иногда и любовницы, хотя обычно это длится недолго. Клаус — редкое исключение. Стефан к её интрижкам относится спокойно, но Дэймона это всегда жутко бесило. Он тоже часто спит с кем-то на стороне, в первую очередь, в отместку Елене, но её это не особо волнует.        — Ну, со мной ему ни разу не перепало, — довольно хмыкнула Бонни. После всего, что узнала, она была рада, что её отношения с Дэймоном не дошли до такой серьёзной стадии, иначе разрывать их было бы ещё больнее. А ещё ей показалось, будто Кай был рад услышать это.        — То, что Дэймон оставался с тобой так долго даже без секса, очередной раз доказывает, что ты для него значила больше остальных его увлечений, — признал Кай. — Обычно другие девушки ему нужны лишь для развлечения. Но он всегда возвращался к Елене, как бы зол и обижен ни был на неё, как бы ни увлекался кем-то ещё. Это неизменно.        — Мне всё равно, — резко сказала Бонни. — Отныне Дэймон для меня — прошлое, к которому я не собираюсь возвращаться. Но… Ты говорил о двух причинах. Какая вторая?        — Помнишь, в нашу прошлую встречу я упоминал об одном подслушанном разговоре Елены и Дэймона? — сказал Кай.        — Смутно, если честно. Я тогда была вся на эмоциях, — пожала плечами Беннет.         — Она хотела использовать Дэймона, чтобы в итоге ты стала помогать им, как я. Видимо, одного ведьмака ей стало мало. Может, Елена планировала постепенно раскрыть тебе правду, переманить на свою сторону. Но я нарушил её планы и выложил всё неожиданно и резко, шокировав тебя. Я не желал, чтобы ты стала такой же — ведьмой на побегушках у вампиров. Ты заслуживаешь большего.        — Я при любом раскладе не согласилась бы помогать им, — поморщилась Бонни. Все эти кровожадные убийства, жестокость вампиров, их порочность, лживость являлись неприемлемыми для неё. И она до сих пор не понимала до конца, почему Кай присоединился к ним. Он внимательно посмотрел на неё и произнёс:        — Ты даже не представляешь, как убедительна бывает Елена, как она умеет манипулировать людьми. Я ведь тогда ещё кое-что услышал. Она сказала, что много лет назад провернула нечто, повлиявшее на мой выбор. Но что именно — я понятия не имею.       Кай сейчас казался таким потерянным, что Бонни не удержалась и сжала его ладонь своей в жесте поддержки. Он переплёл свои пальцы с её, и сейчас по его взгляду читалось, что Паркер остро нуждается в ней. Возможно, больше, чем она в нём. Чай давно остыл, но они не обращали на это внимания. Спустя несколько минут Бонни решилась спросить:        — Ты говорил, что эти вампиры помогли скрыть убийство твоих родных. Но почему ты убил свою семью?       Кай напрягся. Было заметно, что эта тема для него неприятна, но Беннет хотела услышать ответ, чтобы лучше понять его. Он вовсе не походил на человека, способного устроить такое зверство.        — Они ненавидели и презирали меня, — сказал Паркер. — В нашем клане иногда рождаются маги, не обладающие собственной силой, но способные выкачивать её из других магов, сверхъестественных существ и артефактов. И они становятся изгоями. Я был одним из них.        — Только из-за этой особенности? — искренне удивилась Бонни, не в силах представить, чтобы бабушка относилась к ней иначе, если бы она отличалась от других ведьм.        — О, для нашего клана это более чем достаточно, — протянул Кай. — У нас царили различные предрассудки, а некоторые ритуалы я назвал бы отвратительными. Естественно, в такой атмосфере я не мог вырасти нормальным. Мама сдерживала отца, но она умерла, когда я был совсем мелким, и тогда он перестал скрывать истинное отношение ко мне. Большинство моих братьев и сестёр брали с него пример, остальные же стали избегать меня, чтобы не подпасть под его гнев. И однажды я не выдержал. Вот я дерусь с братом, ссорюсь с отцом, а дальше — ярость и тёмная пелена… Придя в себя, я обнаружил, что весь в крови, в моей руке — нож, а все мои родные мертвы. Елена и братья Сальваторе нашли меня именно в этот момент. Они помогли замести следы и забрали меня с собой. Пускай они жестокие убийцы, но я ничуть не лучше их. Я выродок, и моё место — среди подобных мне.       Бонни потрясённо слушала Кая. Она не отрывала от него взгляд и заметила, как в конце истории в его глазах заблестели слёзы. Она не представляла, боль и ярость какой силы должны были терзать его, раз в какой-то момент он решился на такое. Повинуясь порыву, Беннет подошла ближе и обняла Кая. Он чуть вздрогнул, явно не ожидав от неё такого жеста, но вскоре расслабился и обнял её в ответ.        — Я рад лишь одному: тому, что почти ничего не помню, — приглушённо произнёс он. — Остались лишь смутные обрывки.       Бонни помолчала с минуту, затем мягко отстранилась от Кая и неожиданно спросила:        — Вампиры способны влиять на память?        — Да, — кивнул Паркер. — Они могут загипнотизировать и стереть воспоминания. Но неужели ты думаешь, что это взаимосвязано? Даже если так, то оно мне скорее во благо.        — А ты помнишь, что сам рассказал мне? Елена проговорилась, что тогда сделала нечто, из-за чего ты встал на их сторону. Может, ответ кроется именно в твоих утерянных воспоминаниях?       Он обдумал её слова. Они звучали вполне логично. Если он приоткроет завесу, скрывающую один из самых болезненных эпизодов его прошлого, многое может проясниться. И в то же время Кай испытывал страх. Он опасался того, что мог узнать.        — Это только твой выбор. Я не буду настаивать, — сказала ведьма.        — Всё в порядке, — произнёс он. — Я принял решение. Я хочу вернуть свои воспоминания, какими бы ужасными они ни оказались. Но мне понадобится твоя помощь.        — Я знаю нужное заклинание. Бабушка научила меня ему. Но, скорее всего, это будет болезненно.        — Я не боюсь боли.        — Тогда сосредоточься на том событии, на том, как хочешь вспомнить все подробности.       Кай кивнул и прикрыл глаза. Как бы ни было горько, но он вспомнит все события того рокового дня, даже если это включает гибель родных от его рук.       Спустя несколько секунд мозг разрезала жуткая боль, будто в него вонзили сотню иголок. Кай закричал. А следом за болью начали возвращаться воспоминания…