Тьма в наших сердцах

      Fletcher — Girls girls girls       После примирения с Клаусом Ребекка успокоилась. Он был дорог ей, как и другие братья, но за него девушка переживала чаще, чем за остальных. Имелось в Клаусе что-то болезненное, сломленное, и с годами это становилось всё заметнее. Ребекка полагала, что виной тому плохие отношения с отчимом и натянутые — с матерью. Пускай они давно были на том свете, но успели оставить на сердце Клауса незаживающий шрам. Он меньше всех получал любви в детстве и в итоге вырос в колючего озлобленного подростка, а потом — в мужчину со сложным характером. Но Ребекка считала, что любовью и нежностью сможет исцелить его. Как знать, вдруг это получится и у Елены…       — Как всё прошло? — поинтересовалась у Майклсон её невеста.       — Неплохо. Мы с Ником помирились, — ответила она.       — И в чём была причина его игнора?       — Сказал, что был занят с Еленой. Они теперь живут вместе.       Надя внимательно посмотрела на Ребекку:       — Ревнуешь к ней?       Та тряхнула белокурыми локонами:       — Глупости какие! Я его сестра, она его девушка. Это разные вещи.       На губах Нади появилась лёгкая улыбка:       — Когда мой брат, Алекс — ну тот, что живёт в Атланте — женился, я жутко ревновала. Я была ранимым подростком, и мне казалось, что он теперь будет уделять внимание только своей жене.       — Хочешь сказать, что я веду себя как ребёнок? — чуть нахмурилась Ребекка.       — Нет. — Возлюбленная ласково провела пальчиками по её волосам. — Хочу сказать, что это нормально. Ты привязана к Клаусу, но общаешься с ним реже, чем с Колом и Элайджей, а теперь у него завязались серьёзные отношения. Ты опасаешься, что он будет меньше любить тебя. Твоя реакция вполне понятна. Но сомневаюсь, что тебе стоит опасаться такого поворота событий.       — Спасибо. Ты всегда умела понять и поддержать меня, — улыбнулась Ребекка. — Уверена, что не психологом работаешь?       — По крайней мере, до вчерашнего дня я была обычной медсестрой, — рассмеялась Надя.       — Ты точно необычная, — возразила Майклсон. — Всегда будешь такой для меня.       Она потянулась к губам любимой, и та с готовностью ответила на поцелуй, тягучий, наполненный чувственностью и нежностью. По телу растекалось вязкое тепло, и Надя с трудом отстранилась, сдерживая нарастающее желание.       — Мне скоро идти на работу, — хрипловатым голосом напомнила она. — Сегодня опять ночная смена.       — Не хочу проводить эту ночь без тебя, — протянула Ребекка, неохотно отстраняясь. Но она понимала, что не стоит сейчас раздразнивать Надю. У них ещё будет время, чтобы предаться взаимным ласкам.       Могла ли Ребекка поверить, что однажды влюбится так сильно, всепоглощающе? Вряд ли, но надеялась на это, мечтала порой, начитавшись любовных романов. При этом объектами её фантазий практически никогда не оказывались парни. Она с юных лет осознала, что девочки привлекают её гораздо больше. Благо, родные, узнав это, отнеслись с пониманием. Да и в школе с этим не было проблем, тем более, что Ребекка являлась одной из самых популярных учениц. В старшей школе у неё была парочка серьёзных увлечений, но Майклсон не могла сказать, что любила этих девушек. А после встречи с Надей жизнь будто разделилась на «до» и «после».       Если бы не одно неприятное событие, этого, возможно, никогда не произошло бы. Ребекка занималась чирлидингом, и на одном из выступлений ей сделали неудачную поддержку. В итоге она при падении упала и сломала руку. Случайность или судьба, но она попала в больницу, в которой работала Надя Петрова, и именно ей выпало ухаживать за Ребеккой. Внимание Майклсон быстро привлекла темноволосая кареглазая медсестра с изящными чертами лица и стройной фигуркой, которая была ненамного старше её. Она была похожа на фею, такая же прекрасная, хрупкая, почти эфемерная и в то же время добрая, заботливая. Надя всё сильнее занимала её мысли, и в какой-то момент Ребекка поняла, что с сожалением ожидает выписки из больницы, ведь после этого не факт, что их дороги пересекутся.       Иногда Надя смотрела на неё с таким теплом, что Ребекка чувствовала, будто её сердце тает, как мороженое на ярком солнце. И в голову закрадывалась мысль: а вдруг её симпатия взаимна? В итоге в последний день своего пребывания в больнице Ребекка решилась и пригласила на чашечку кофе очаровавшую её медсестру, особо не рассчитывая на её согласие. Но Надя согласилась и уже на свидании призналась, что Майклсон тоже сразу понравилась ей. Просто поначалу Петрова не хотела смешивать работу и личное. Но теперь ничто не препятствовало их общению и романтическому развитию отношений.       А теперь девушки не только жили вместе, но и собирались пожениться. Ребекка ощущала себя безумно счастливой, не догадываясь, какое потрясение ожидает её в ближайшем времени.

***

      Two Feet — Nightmares       Она уже переоделась в ночную сорочку из нежно-розового шёлка, украшенную кружевом, длиной чуть ниже колена. Ткань мягко ласкала тело, но так хотелось, чтобы это были ладошки возлюбленной. Ребекка расстелила постель и собиралась ложиться спать, когда вдруг услышала, как что-то — или кто-то — слегка стучит в окно. Накинув тонкий халат, идущий комплектом к сорочке, она подошла к источнику звука. И едва не вскрикнула, увидев на улице Клауса. Открыв окно, она изумлённо проговорила:       — Что ты здесь делаешь, в такое время?       — Хочу поговорить. Впусти меня, — отозвался он.       — Сейчас же поздно. Давай нормально, днём…       — Впусти меня.       Глаза Клауса смотрели словно в самую душу. А его зрачки необычайным образом пульсировали, то сужаясь, то расширяясь.       — Да, конечно, — послушно кивнула Ребекка и открыла окно. Брат ловко запрыгнул в спальню.       — Может, пойдём на кухню, выпьем чая? — предложила сестра.       — Давай, — согласился Клаус, но лишь потому, что хотел провести с ней больше времени. Ребекка плотнее запахнула халат и пошла ставить чайник. Шедший за ней Клаус отметил, как соблазнительно смотрится её фигура в этом лёгком одеянии, которое придавало её облику ещё больше пикантности.       — Что за спешка? Почему всё-таки нельзя было прийти днём? — уточнила Ребекка, когда через десять минут они уже мирно пили чай. Клаус подвис на несколько секунд, глядя на конфету, которую она отправила в рот. А затем ответил:       — Не мог. Я… я занят днём.       На самом деле он просто не мог выходить на улицу в светлое время суток, так как в союзниках у вампиров больше не было мага, способного сделать кольца, защищающие от солнца. Но это рассказывать Ребекке он точно не собирался.       — Ок. На самом деле, я даже рада, что ты нашёл время навестить меня. — На её губах мелькнула улыбка. — Но хорошо, что Надя сейчас на смене. Она бы не обрадовалась такому позднему визиту.       — Я не очень нравлюсь ей, — промолвил Клаус.       — Это не совсем так. Просто… ты настораживаешь её. — Ребекка сказала это и осеклась. Посмотрела внимательно на брата, наблюдая за его реакцией. Она не хотела бы, чтобы между двумя дорогими ей людьми встала стена.       — Мне плевать, — произнёс он. — Её настороженность вполне оправдана. И, честно говоря, Надя сама не нравится мне.       — Ник… — вздохнула Ребекка. — Зря ты так. Надя замечательная. Она умная, добрая, очень любит меня…       — И, наверное, хорошо трахается? — усмехнулся он. После обращения сдерживать эмоции было трудно, и так долго сдерживаемые злость и ревность начали прорываться наружу.       — Хватит! — Она покраснела и ударила кулачком по столу. — То, что происходит между нами в постели, тебя не касается. Я надеялась, что ты наконец принял мой выбор. Но, видимо, зря.       В её голосе звенела обида, а на глазах показались слёзы. Клаус резко подорвался с места, задев чашку и расплескав чай на белую скатерть. Схватив Ребекку за плечи, он хриплым голосом проговорил:       — Я не принял твой выбор и никогда его не приму. И дело вовсе не в Наде. На её месте может быть любая девушка или парень. Всё потому, что я всегда хотел стать твоим выбором. Однажды ты так близко подобралась к истине, когда я разозлился после новости о вашей помолвке, и сама озвучила это. Так вот, ты была тысячу раз права!       — Я… я не понимаю, о чём ты, — пролепетала Ребекка.       — Лжёшь, — отрезал Клаус. — Ты всё прекрасно понимаешь. Ты могла бы давно об этом догадаться, но наверняка не хотела верить, отметая даже намёк на такую кощунственную мысль.       — Нет, нет, этого не может быть. — Сестра дрожала в его руках, больше всего мечтая проснуться и осознать, что это страшный сон. Клаус — её брат, которого она очень любит, и он любит её, но только по-родственному. И нет этих глаз, смотрящих на неё с такой яростью, болью и желанием одновременно. Он не наклоняется к её шее, с наслаждением вдыхая запах, не тянется к её губам…       Клаус поцеловал Ребекку, проталкивая язык в её рот, и она забилась в его руках, стуча кулачками по его спине. А затем ощутимо укусила за нижнюю губу.       — Стерва, — прорычал он, разорвав поцелуй. Его глаза были налиты кровью, а кожу взбугрили уродливые тёмные вены. Увидев выступившие длинные клыки, Ребекка хотела отшатнуться, но брат слишком крепко держал её.       — Что с твоим лицом? — выдохнула она.       — Не нравится? — хмыкнул Клаус. — Теперь я такой. Монстр, чудовище.       — Так вот почему ты пытался отдалиться от нас, — с ужасом догадалась Ребекка.       — Да, — кивнул он. — Я пытался выстроить дистанцию между нами, но ты сама разрушила её, когда пришла в мастерскую. Когда обнимала меня, заставляя сходить с ума от твоей близости, от аромата твоего тела…       Клаус склонился и слегка провёл клыками по её шее. Ребекка прерывисто втянула воздух, испытывая страх, неверие, что это всё по-настоящему.       — Я хотел бы выпить всю твою кровь до капли, — прошептал он, будто находясь в горячечном бреду. — Но больше всего я хотел бы сделать тебя своей. После этого ты навсегда забудешь о своей медсестре, уж я об этом позабочусь.       Сказав это, Клаус вновь впился в губы Ребекки своими, жадно, грубо, не обращая внимания на её попытки вырваться. Он спустился ладонями вниз, сжимая крутые девичьи бёдра, притягивая её плотнее к себе, давая ощутить своё возбуждение. У поцелуя был привкус слёз Ребекки. Клаус понимал, что ей сейчас тяжело, больно морально, но больше не мог сдерживаться. Все самые тёмные, тщательно скрываемые порывы вырвались наружу. Он желал Ребекку, каждой клеточкой своего тела и частью сознания. В какой-то момент она перестала бороться. Не потому, что хотела того же, что и её брат, а из-за того, что была опустошена морально.       Но вдруг его хватка ослабла, а затем Клаус рухнул к её ногам с неестественно вывернутой шеей. Ребекка потрясённо посмотрела на того, кто спас её. И увидела перед собой Елену.