Тьма в наших сердцах

      Hozier — Talk       Первые секунды Ребекка в шоке переводила взгляд с неподвижного тела брата, только что едва не изнасиловавшего её, на неожиданно появившуюся Елену. А затем с её губ сорвался вопль, который Гилберт тут же заглушила, подскочив к ней и прижав ладонь к её рту.       — Тише, милая, теперь всё в порядке, — прошептала Елена. Ребекка что-то невнятно промычала в ответ.       — Если пообещаешь не кричать, то я отпущу тебя, — промолвила незваная гостья. — Кивни, если согласна.       Майклсон кивнула, и та отстранилась.       — Ты… ты убила Ника? — выпалила Ребекка, чувствуя вновь подступившие слёзы. А как могло быть иначе, если его девушка, по всей видимости, свернула ему шею?       — Нет, нас убить не так-то просто, — хмыкнула Елена, и та невольно обратила внимание на слово «нас». — Поваляется в отключке несколько часов, а потом очухается. Не волнуйся, я заберу его с собой и устрою небольшую взбучку, чтобы больше не думал лапать сестрицу. По крайней мере, без её на то разрешения.       Ребекка постепенно приходила в себя, вспоминая, в какую чудовищную маску превращалось лицо Клауса. Она догадывалась, что и Елена такая же. Монстр…       — Кто ты? — спросила Майклсон. — Точнее, кто вы?       — Вампиры, — ответила Гилберт так невозмутимо, словно это не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Хотя в её мире, наверное, так и было. — Я стала такой уже давно, Клаус — совсем недавно.       — То есть, вы пьёте кровь людей, бессмертны и всё такое?       — Именно. Только на солнце не сверкаем. Не верь Сумеркам.       Ребекке сейчас казалось, что она попала в странный сон. Или в мистический роман, которые иногда любила почитывать. Только подумать, их семья принимала Елену в своём доме, не подозревая, что она является одним из тех существ, о которых ходят легенды и снимаются фильмы. Знал ли Клаус, с кем встречается? По собственной ли воле стал таким?       Похоже, она задала эти вопросы вслух, так как Елена ответила:       — Да, Клаус знал, кто я. С самой первой нашей встречи. И он высказывал желание тоже стать вампиром.       Это частично сняло камень с души Ребекки. Если это был выбор Клауса, она примет это, как бы непросто ни казалось. Но затем в памяти всплыли его поцелуи, объятия, совсем не родственные и не желанные ей, и Майклсон невольно съёжилась, потерев ладонями предплечья. Она даже не думала, что брат относится к ней так… Хотя столько намёков было в его поведении, словах. Наверное, она в самом деле была слепа, если не замечала.       Елена подошла ближе и легко обхватила ладонями её лицо.       — Не бойся, — прошептала она.       — Я не боюсь, — честно ответила Ребекка. Наверное, стоило бы, но всё-таки Гилберт спасла её. — Только… Надеюсь, ты не убьёшь меня?       — Не стану. Клаус не простит меня за это. Да и я не хочу причинять тебе вред.       Глядя на эту печальную, растерянную девушку, которая пыталась казаться сильной, Елена испытывала сочувствие и нежность, чувства, которые были редкими спутниками для неё. Она почти ласково провела пальцами по её щекам, затем отпустила и, взяв за руку, повела Ребекку в спальню. Опустившись на кровать, Майклсон начала дрожать. Похоже, пережитый стресс дал о себе знать. Елена легла рядом, на другой половине кровати и пристально посмотрела в её глаза.       — Успокойся, — негромко промолвила она, и это помогло. Подчиняясь внушению, Ребекка расслабилась. Несколько минут они лежали, не говоря ни слова. Потом Майклсон нарушила тишину:       — Кажется, будто всё это приснилось мне. И если существование вампиров и то, что Ник — теперь один из них, я как-то могу принять, то его истинные чувства ко мне… немыслимы.       — Всё случается в жизни, — сказала Елена. — Иногда мы влюбляемся совсем не в тех, в кого следовало. Клаус долго прятал эти чувства за семью замками, подавлял их. Но обращение усиливает наши эмоции, обнажая даже то, что мы пытаемся скрыть. В итоге он потерял контроль. Он действительно любит тебя. Но по-своему.       — Лучше бы он любил меня только как сестру, — вздохнула Ребекка. Даже мысль о возможных отношениях с близким родственником была ей неприятна. К тому же, её сердце прочно заняла Надя. Наверное, хорошо, что любимая сейчас была на работе. Как знать, вдруг Клаус попытался бы навредить ей, из злости и ревности.       — Он научится с этим жить. Он всегда знал, что его чувства к тебе не взаимны. Не в том смысле, в котором он хотел бы.       — А ты? Совсем не ревнуешь его? — Ребекка приподнялась на одном локте, внимательно глядя на Елену.       — Нет. Я понимаю, что это такое, когда можешь испытывать чувства сразу к двоим… или больше. К тому же, с тобой ему никогда не быть. А я всегда приму Клауса, даже зная о его самых тёмных сторонах.       — Ему повезло с тобой. — На пухлых губах Ребекки появилась лёгкая улыбка. То ли дело было в гипнозе, то ли в каком-то подсознательном желании доверять, но Елена была симпатична ей, даже несмотря на свою пугающую сущность.       — Не знаю, можно ли назвать это везением, но не буду спорить с тобой, — промолвила вампирша. — Кому повезло, так это Наде. Ты красива, мила и добра. Ты как никто заслуживаешь спокойную человеческую жизнь.       — Я думала, бессмертие — это дар.       — Это худшее проклятие, которое можно придумать. Ты живёшь, а цивилизации сменяют одна другую, города разрушаются, близкие тебе люди умирают. Ты не меняешься внешне, но твоё сердце черствеет, иначе трудно не сойти с ума, видя не только прекрасное, но и все ужасы этого мира, пережив столько потерь…       Голос Елены оборвался и замолк. Она вдруг почувствовала себя очень уязвимой, и дело было в этой девушке напротив, смотревшей на неё сочувствующим взглядом. Она открывалась больше, чем привыкла, чем могла себе позволить.       — Мне так жаль, что тебе довелось это испытать, — проговорила Ребекка.       — Не жалей. Только не меня, — твёрдым тоном сказала Елена. — Просто… поцелуй меня.       Последние слова оказались внезапными для неё самой. Это был порыв, но она действительно хотела этого, именно сейчас, когда они лежали на одной кровати, а мрак ночи прятал их ото всего остального мира. Ребекка замялась, не зная, как реагировать на её просьбу. Но во взгляде Майклсон читалось, что в глубине души она совсем не против.       Тогда Елена наклонилась и сама коснулась её губ своими, готовая к тому, что Ребекка возмущённо отпрянет. Но та вдруг робко ответила на поцелуй, подаваясь ближе. Гилберт, против обыкновения, не торопилась, даря нежную ласку взамен на её податливость. Она запустила ладонь в белокурые волосы Ребекки, другой рукой обнимая её за талию. Майклсон была такая тёплая, влекущая… Елена сейчас как никогда понимала Клауса. Она желала эту девушку. Но когда Ребекка мягко отстранилась, отпустила её.       — Я не могу, прости… — выдохнула та. — Надя…       — Я понимаю, — улыбнулась Елена. — Ничего не объясняй.       С минуту они безмолвно смотрели друг на друга. А затем зрачки вампирши начали пульсировать, и Ребекка почувствовала, как её сознание подчиняется словам, что та произносила:       — Забудь то, что произошло сегодня между тобой и Клаусом. Он любит тебя, но только как брат. И он обычный человек, как и я. Никаких вампиров не существует… И меня сегодня не было здесь. Как и нашего поцелуя.       — Этого не было, — прошептала Ребекка.       — А теперь закрой глаза и досчитай до десяти, — продолжила Елена. Она послушалась её. Десять, девять, восемь, семь…       Майклсон открыла глаза и резко приподнялась на кровати. Похоже, она заснула вскоре после ухода Нади. Было такое впечатление, будто ей приснился какой-то странный сон, но его содержание совершенно вылетело из головы. Ребекка встала с постели и направилась на кухню, осторожно ступая. Ей казалось, что она кого-то должна увидеть там.       Но никого не было, лишь две чашки с остатками остывшего чая стояли на столе, и на скатерти отчётливо виднелось бурое пятно.