Пока смерть не разлучит нас

      Лето отгремело своими шумными фестивалями и гуляньями, уступая место первым дуновениям северных ветров, приносящих с собой живительную прохладу. На полях Западных земель густо колосилась пшеница и трескались от тяжести собственного веса тыквы, чему были крайне рады вездесущие вороны.       Все жители Восточных Королевств готовились к первым праздникам осени. И пока дворфы вовсю варили пиво и эль для хмельного фестиваля, потоки путников стекались к вратам Штормграда, чтобы присоединиться к неделе урожая, когда у них есть возможность почтить память павших героев, которые погибли на полях сражений, защищая друзей и союзников.       Для Феникса это были особенно тяжёлые дни. Лишь присоединившись к Серебряному рассвету он понял, что значит терять людей. С одной стороны конечно, чего ещё он ожидал от войны, но даже со временем к этому всё равно нельзя было привыкнуть. Особенно сейчас... Со вздохом юноша сложил два небольших туго связанных снопа горького ячменя над рамой входной двери - в такой праздник это значило, что человек скорбел по кому-то, и потому он надеялся, что ему дадут возможность просто побыть в одиночестве, не присоединяясь к поминальному столу, накрытому на главной площади города. Это был пятый год, когда в неделю урожая он вспоминал о Майлзе. Сначала было невыносимо больно, потом боль поутихла, превратившись в грустную улыбку на губах, которая появлялась каждый раз когда Феникс слышал знакомое имя. Но сейчас, после всего произошедшего, забытые чувства снова вернулись и никак не хотели поддаваться контролю.       Много месяцев прошло с тех пор, как Король-Лич проиграл в поединке при часовне Надежды. Рыцари чёрного клинка, которые однажды были главными злодеями в страшилках для детей, теперь стали частью реальности. Их всё так же боялись и ненавидели, но теперь они были союзниками, поэтому изредка в столице можно было заметить мелькающие в тени домов фигуры, укутанные с ног до головы в тёмные плащи. Каждый раз, увидев их, Феникс надеялся, что под натянутым по самый подбородок капюшоном узнает знакомые черты любимого. И когда фигуры в тёмных плащах, заметив его пристальный взгляд, спешили спрятаться подальше от лишнего внимания, в душе паладина вновь оседал тяжёлый камень разочарования и грусти. Майлз мёртв, напоминал он себе, вспоминая кровавую прощальную надпись на стене, и перехватив поудобнее вещи, которые держал в руках, он спешил скрыться дома, чтобы никто не увидел предательской проступающей на глазах влаги.       Сегодня Феникс специально не выходил никуда, чтобы в очередной раз не рыскать взглядом в потоке горожан и путников, хоть его и пытались несколько раз выманить. Он услышал как хлопнула входная дверь и тяжело вздохнул.       - Майя, пожалуйста, я же сказал, что не пойду сегодня на площадь, - не поворачиваясь, ответил зашедшему человеку Феникс. Он уже приготовился к тому, что его подруга опять начнёт канючить, что ей очень хочется поесть чего-то вкусненького, но одной идти скучно, как вдруг услышал до боли знакомый мужской голос.       - Давно не виделись, Райт.       От неожиданности Феникс едва не выронил корзину с фруктами, которую нёс на кухню.       "Этот голос... Майлз?!"       Он повернулся в сторону говорившего. В дверях стояла всё та же фигура в узнаваемом плаще рыцарей Акеруса. Вошедший откинул капюшон, и Феникс наконец встретился лицом к лицу с тем, кого искал всё это время. Майлз Эджворт собственной персоной стоял в проёме, довольная и немного нахальная улыбка озаряла его лицо. Тяжёлая дубовая дверь со скрипом закрылась за его спиной, и сквозной ветер стряхнул дорожную пыль с плаща и ботинок путника. Феникс хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, однако юноша почувствовал, что вместо радости или облегчения его охватывает злость.       - Я думал, ты, рыцарь смерти Майлз Эджворт, ушёл и умер! - его голос дрогнул на последнем слове. - Я... никогда не хотел снова тебя видеть!       - Полагаю, это достаточно "тёплый приём" для кого-то, кого ты не видел почти год, - усмехнулся ему в ответ Майлз. - Твоя ненависть ко мне довольно нездорова, не говоря уже о том, что не взаимна.       Феникс пропустил мимо ушей последнюю фразу. Сотни вопросов крутились в его голове, и он не знал, что сказать первым. Он и не заметил, как на губе проступила кровь оттого, как сильно он прикусил её.       - Тогда, год назад... - медленно начал он, пытаясь утихомирить свой поток мыслей, - когда рыцари смерти проиграли в сражении, я думал... что у всех вас наконец будет возможность вернуться. Неужели факт поражения настолько сильно повлиял на тебя, что ты потерял смысл жизни?       - Хоть и много чего случилось, Дарион был прав - мы не можем изменить то, кем мы являемся. Единственное что мы знали - это как быть воинами под чужим контролем. Как только он был утрачен... что ж, можно сказать и так.       - И ты решил исчезнуть и оставить всех, оставить меня снова? Если ты такой эгоист, мог бы тогда и вообще не возвращаться из мёртвых! - Феникс в ужасе закрыл рот рукой. - Ох-х, нет, то есть... это не то, что я хотел сказать...       Эджворт выглядел так, словно его ударили. Он отвёл взгляд в сторону, одной рукой обхватив предплечье, словно ему было холодно, а рот скривился в горькой усмешке.       - Позволь спросить, - нарушил молчание рыцарь, - ради чего сражаешься ты?       - Для того, чтобы победить зло, - без промедления ответил паладин, - и защитить своих родных и близких.       - После всего что произошло, - тихо заговорил Майлз, всё так же не смотря в сторону Феникса, - я осознал, что всё это время злом был я. Я не могу полностью оправдываться тем, что находился под контролем Короля-Лича. Мы творили страшные вещи, лишь только был отдан приказ. И поэтому мне снова нужно было понять, что значит быть воином, найти смысл, ради чего сражаться. Мне нужно было вспомнить...       Казалось, он не договорил, интонация устремилась ввысь для того, чтобы остаться висящей в воздухе дрожащей нотой. Феникс боялся вздохнуть, вглядываясь в полные боли глаза рыцаря, но тот упорно отказывался встречаться взглядом с паладином. Тягучая тишина нарушалась лишь шумом с улицы и потрескиванием огня в камине.       - Возможно, сейчас неподходящее время для разговора, - голос Майлза был не выше шёпота. - Наверное будет лучше, если я уйду.       "Куда? Зачем? Почему?"       "Не уходи..."       Едва рыцарь коснулся двери, её тут же с силой придавила чужая ладонь, не давая открыться. Эджворт медленно повернул голову, удивлённо оглядываясь на подлетевшего в два шага юношу.       - Ты... Ты даже понятия не имеешь, что я чувствовал все эти годы! - голос Феникса дрожал, пальцы слегка сжались, заскользив по лакированному дереву. - Я дважды смирился с твоей смертью, смирился с тем, что тебя не будет рядом, и ты опять берёшь и уходишь?!       Стук сердца гулким эхом отдавался в ушах. Феникс вряд ли отдавал себе отчёт в том, что делал и говорил. Чувства бурлящей лавой кипели в его груди - горькая обида, сожаление, страх… любовь. Во имя Света, спустя столько лет он всё ещё не представлял жизни без Майлза. И сейчас он так отчаянно вцепился в последнюю преграду, разделявшую его дом и бескрайние просторы Азерота, где они могут навечно затеряться и никогда больше не найти друг друга.       - Сколько раз я думал о твоём возвращении, - продолжил Феникс, не поднимая головы, - представлял этот момент. Я был так рад, когда встретил тебя снова. Живого. Верил, что смогу спасти, вернуть воспоминания. Мне было неважно, что ты оказался на стороне противника, это не твоя вина. Мы бы всё преодолели вместе, я точно знаю, но ты даже не дал мне шанса…       На каком-то моменте его голос перешёл во всхлипывания, отчего сердце Эджворта болезненно сжалось.       - Если ты уйдёшь сейчас снова, я… я не знаю, смогу ли снова это пережить.       Феникс не нашёл в себе сил продолжать, да и не было таких слов, которые бы смогли выразить всё то, что он сейчас чувствовал. Он лишь надеялся, что Майлз - тот самый, которого он знал давным-давно - поймёт всё без слов. Щеки паладина легко коснулись холодные пальцы, аккуратно вытирая проступившие слёзы.       - Феникс, - нежный шёпот любимого был таким же, каким он помнил его, - пожалуйста, пойми, я не мог вернуться. Только не до тех пор, пока всё не вспомнил. Иначе я бы не был собой.       - Ты… вспомнил? - Феникс удивлённо вскинул голову.       - Мы ведь дали друг другу обещание, верно?       - Что… будем вместе, пока… пока смерть не разлучит… - пробормотал юноша, не веря своим ушам.       Ладонь Майлза накрыла всё ещё отчаянно цепляющиеся за дверь пальцы паладина, мягко убирая их с поверхности. Рыцарь вложил во вмиг ослабевшую руку партнёра маленький предмет, приятно холодивший кожу. Это оказалось мифриловое кольцо, то самое, которое он поднял на поле. Феникс неверящим взглядом уставился на украшение, словно перед ним была целая горсть драгоценных камней.       - Помню я всегда носил его на шее, когда приходилось надевать доспехи. Выронил, когда… фон Карма победил меня. Это была последняя частица в цепочке моих воспоминаний, которые наконец привели к тебе.       Феникс хотел что-то сказать, но голос кажется окончательно предал его, став поперёк горла комом. Вместо этого слегка подрагивающими пальцами он потянул за ремешок вокруг шеи, доставая из недр рубашки пару к лежавшему на ладони кольцу.       - Я не снимал его… никогда, - наконец смог выговорить Феникс после пары мгновений сражения с самим собой. - Мне казалось, сними я его, это было бы окончательным прощанием…       Пара сильных рук обвилась вокруг его плеч, крепко обнимая. Обычная тяжёлая броня, которую Эджворт носил раньше, теперь заменилась на облегчённый походный вариант, и металлические пластины уже не закрывали его плотным панцирем, а сквозь кожаный нагрудник можно было почувствовать тепло чужого тела.       Тёплый. Живой. Снова рядом.       Феникс расслабился и закрыл глаза, зарываясь носом в отросшие тёмно-серые волосы Майлза. От него пахло новой кожей, немного лошадью, дорожной пылью, и… Майлзом. Таким родным и знакомым, будто не были их последние объятия больше пяти лет назад. Не было Короля-Лича, не было смерти и страданий, и они снова подростки, которые в первый раз признались друг другу в любви. В какой-то момент они оба повернули головы, столкнувшись носами, явно подумав об одном и том же, и смущённо усмехнулись. Феникс вглядывался в серые глаза человека рядом с собой, медленно утопая, заворожённый ими. Поцелуй был похож на их первый - лёгкий и неловкий, когда они оба, осознавшие наконец силу своих чувств мальчишки, трепетно и волнительно держались за руки и боялись открыть глаза, полагая, что происходящее могло быть только в самой лучшей сказке, но никак не наяву. И в тот момент весь мир вокруг перестал для них существовать. Он мог сгинуть в огне Пылающего Легиона, но им было всё равно - в объятиях друг друга они чувствовали себя в безопасности.       Эджворт первый нашёл в себе смелость углубить поцелуй, отчего у Феникса перехватило дыхание. Губы рыцаря были сухими и слегка потрескавшимися от долгой дороги и беспощадного ветра, но всё такими же мягкими. Его шершавые мозолистые пальцы нежно коснулись щеки паладина, проводя вдоль и зарываясь в густые чёрные волосы на затылке. Феникс хотел вздохнуть, но получился лишь жалобный всхлип. Словно кот, он ластился к чужой ладони, осознав, как же сильно ему не хватало этого ощущения. Как сильно не хватало его любимого.       Какое-то время они просто стояли, соприкасаясь лбами, и улыбались, каждый погрузившись в свои мысли и успокаивая бешеный ритм сердца. Теперь, они оба знали, всё будет хорошо.       - Только знаешь, в одном мы оказались не правы, - отстранившись, произнёс рыцарь, серьёзно смотря паладину в глаза.       Сердце Феникса рухнуло вниз. Сейчас, подумал он, Майлз скажет о том, что всё это было ошибкой, что пустое обещание было дано столько лет назад и сейчас уже потеряло всякий смысл…       - И… в чём же? - нервно сглотнув, спросил он.       - А в том, - Майлз заговорщически улыбнулся и мягко погладил партнёра по волосам, - что даже смерть не смогла разлучить нас.       Феникс выдохнул и наконец облегчённо и счастливо засмеялся.