Закрой небо рукой

От удушия круги под глазами наружу. Равнодушия я полон, немного простужен. Закрой небо рукой. Мы не помним, как нас зовут, Дорогой мой друг. Мальбэк, Сюзанна «Равнодушие» — Не стоило разговаривать со мной прямо под носом у профессора, — вздыхает Джисон и качает головой. — Крис, мы же уже обсуждали это. Нельзя говорить с нами вслух, когда рядом есть другие люди. Код от двери упорно не хочет набираться, потому что у Криса трясутся руки. Он открывает рот, чтобы приструнить Джисона, но замолкает, услышав щелчок. Из соседней квартиры выплывает пожилая дама, смеряет его неодобрительным взглядом и удаляется к лифтам. Крис кланяется ей в спину. За пожилой дамой волочется тень с косой. Даме осталось совсем недолго. — Я не понимаю, — бормочет Крис, дождавшись, пока соседка и её спутник скроются из вида. — Я просто… просто не понимаю, почему нельзя говорить с вами. — Да потому что мы не существуем, — стонет Чанбин и от безысходности бьётся лбом в стену. Стена отзывается оглушительной тишиной. — Крис, пожалуйста, услышь нас. Мы существуем в твоей голове. И чем скорее ты признаешь это, тем лучше. Мы помогали тебе, когда ты был ребёнком, но дальше так нельзя. Крис поджимает губы и входит в квартиру. С мягким писком дверь закрывается за его спиной. Дом стоит пустой. Перед уходом он выключил отопление, чтобы не платить по драконовским счетам. Кошка умерла три года назад. Девушка не навещала его с сентября. «Друзья» не приходили в гости с самого две тысячи десятого года. Крис качает головой и проходит на кухню, чтобы разобрать рюкзак с продуктами. Все эти люди, которые были в его жизни раньше — они лгали, притворялись, использовали его, а потом уходили. Все, все до единого, все до единого они умирали. Ему никто не нужен, кроме настоящих друзей, которые его никогда не покинут. Кухонная лампочка мигает и гаснет. Пару секунд он укоризненно смотрит на потолок и решает, что разберётся с этой проблемой завтра. В гостиной его ждут диван, фикус и восемь теней, которые всегда следуют за ним по пятам. Единственные люди, которые никогда не предадут его. Если бы не друзья, его жизнь, наверное, была бы невероятно одинокой. Больше он не останется один. Никогда. — Хватит со мной шутить, — наконец, говорит он, поворачиваясь к Чанбину. Чанбин сидит, развалившись на диване, и внимательно смотрит на него. — Вы реальны, и я это знаю. И вы знаете, что я знаю. Вы так же реальны, как и я сам. Совсем рядом с ним, на расстоянии нескольких миллиметров, материализуется Минхо. Он часто так делает, Крис должен был привыкнуть, но всё равно вздрагивает. Вздохнув, Минхо жестом приглашает его подойти поближе и мягко, словно трёхлетнему ребёнку, говорит: — Правда что ли? Реальны? Кристофер мешкает. Он прекрасно видит Минхо, ведь Минхо стоит прямо перед ним. Серый свитер, простая подвеска, кошачьи глаза. Кристофер пытается поднять руки и обнять его — но тело отказывается повиноваться. Ему кажется, что Минхо обязательно должен пахнуть одеколоном. Но единственный запах в квартире — аромат застаревшей плесени. — От этого ты не перестаёшь быть реальным, — наконец, выдавливает Крис. Минхо смотрит на него хорошо знакомым взглядом. — Перестаньте уже так говорить. — А что ты хочешь, чтобы мы делали? — откликается Сынмин из дверного прохода. Он появляется там с лампочкой в руках и вручает её проходящему мимо Чонину. — Если ты хочешь, чтобы мы перестали уверять тебя, что мы ненастоящие, тогда что мы, по-твоему, должны делать? Кристоферу требуется несколько минут, чтобы ответить. Размышляя, он переводит взгляд с одного на другого. Сынмин по-прежнему стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди. Феликс устроился под фикусом и наблюдает за происходящим исподлобья; тихий, как всегда. Уджина никто не видел уже два дня, и Крис не знает, стоит ли ему волноваться. Джисон лениво жуёт чипсы из пачки, которую он, кажется, достал из воздуха. Крис не помнит, чтобы покупал чипсы. Наконец, подбирая слова, он произносит: — Вы мои друзья. Так что по идее вы должны делать всё, чтобы я был счастлив. Остальные затихают и замирают, наблюдая, что произойдёт дальше. Кто-то — скорее всего, Джисон — чихает и сдавленно извиняется. После нескольких секунд молчания Минхо кивает и улыбается. — Хорошо, — так же мягко говорит он. — Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. *** До тех пор, когда появился Чанбин, все рядом с Крисом умирали. Стоило ему подружиться с кем-то, как у этого человека за спиной появлялась тень с косой. Спустя несколько дней человек погибал. А ещё Крис видел мертвецов. Он никому не смог бы этого объяснить, а стоило ему упомянуть свою способность перед родителями, они очень расстраивались. Мама всегда плакала и говорила, что, наверное, не стоит говорить об этом с другими людьми. А потом мама перестала плакать. Все всегда думали, что он немножечко сумасшедший. Неудивительно — потерять семью в таком раннем возрасте! Но Крис не был сумасшедшим. Однажды он разговаривал на улице с мужчиной, а тем же вечером из новостей узнал, что мужчина погиб неделей ранее, и его тело только что нашли. Иногда он разговаривал с девушками, которые пропали месяцы назад. Они рассказывали ему, как они погибли и где их можно найти. В полиции не верили. Ребёнком Крис ненавидел эту свою способность. Он всегда хотел, чтобы у него были настоящие, живые друзья, но с ним водились только мертвецы. Они хотели пожаловаться на то, как несправедливо они умерли, и как они хотели бы вернуться в мир живых. Крис слушал их и сочувствовал, но думал, что, наверное, все эти люди просто хотят пожаловаться. Они хотят, чтобы кто-то пожалел их. Крис жалел их. Но гораздо сильнее он хотел бы спасти их. Однажды появился Чанбин. Крис думал, что он — очередной мертвец. Но Чанбин уставился на него, как на дурака, и покачал головой. Он не был мертвецом. Он был живым мальчишкой. Таким же живым и таким же мальчишкой как Крис. Ну, или почти таким же. *** Ночью в его кровать пробирается Феликс. Спросонья, Крис подпрыгивает и едва не спихивает его на пол. По-совиному хлопая глазами, он несколько секунд таращится на своего гостя, прежде чем в голове щёлкает. Феликс, дожидаясь реакции на себя, молча изучает его лицо и кусает нижнюю губу. — Что-то случилось? — хрипло спрашивает Крис. — Тебе приснился кошмар? В комнате темно, а простыни пахнут кондиционером для белья, который оставила девушка, прежде чем шагнуть с моста. — Ты же правда не веришь Минхо? — как-то совсем по-детски спрашивает Феликс, ища что-то в его глазах. — Не веришь, что мы ненастоящие? На мгновение Крис теряется, но быстро берёт себя в руки. Феликс редко высказывается в присутствии других и старается держаться в стороне. Он говорит на том же языке, что привык использовать Крис, и иногда не может понять остальных. Иногда его важно просто выслушать. Крису приходится несколько раз моргнуть, чтобы прогнать сон из глаз. В последнее время он едва ли может спать, снедаемый необъяснимой тревогой. Травы Чанбина не помогают. Мягкое пение Чонина не помогает. Он чувствует себя так, словно каждую минуту всё сильнее сходит с ума. Внезапный разговор с Феликсом, наверное, должен отвлечь его. — Разумеется, не верю, — заверяет его Крис и улыбается. Он надеется, что вышло достаточно ободряюще, но почему-то лицо Феликса не просветлело. — Феликс, клянусь. Что бы ни говорили остальные, я думаю, что вы все настоящие. Я не придумал вас. Вы существуете. Что это на тебя нашло? Феликс запинается перед ответом и опускает взгляд. От него исходит жар, как от печки, и Крис даже дотрагивается до его лба, чтобы убедиться, что он не болен. — Феликс? — снова зовёт он. — Эй, что случилось? Глубоко вздохнув, Феликс прерывисто отвечает: — Просто… Уджин. Уджин обычно говорит, что мы ненастоящие. Что мы должны убедить тебя в этом. Сделать так, чтобы ты снова начал больше взаимодействовать с реальным миром. А теперь Уджин куда-то делся, и его шарманку завёл Минхо. Его голос срывается. Крис пытается издать успокаивающий звук, как делают матери, чтобы утешить расстроенного ребёнка. Он не знает, получилось ли у него. Когда Феликс продолжает, его голос звучит тише, словно внезапно он растерял все свои силы: — Но я не понимаю, почему мы должны тебя в чём-то убеждать. Я… Я не хочу исчезать. Если ты перестанешь думать, что мы настоящие, мы ведь исчезнем, верно? И тогда… Я… Он прячет голову в подушке и несколько секунд молчит. Крис ждёт, когда он ответит, и смотрит в темноту комнаты. Его глаза пытаются закрыться, но он не позволяет. Не время спать. Поспать можно будет и потом. Наутро нет пар. — Я просто не хочу исчезать, — наконец, сдавленно бормочет Феликс откуда-то из подушки. — Я хочу остаться здесь, в этом мире. — Но ты всегда будешь привязан ко мне, — мягко напоминает Крис. — Уджин и Минхо всегда так говорят. Если вы остаётесь здесь, то всегда только со мной. — Мне не важно, — заверяет Феликс. — Правда, мне совсем не важно. К тому же, с тобой… С тобой здорово. Крис вздыхает и укрывает Феликса плотнее одеялом. — Я не хочу исчезать, — уже совсем тихо и беспомощно повторяет Феликс. Он бормочет что-то ещё, но его слов не разобрать. Его голос почти растворяется в темноте. Постепенно, минута за минутой, он становится всё спокойнее, пока вовсе не затихает. — Я не дам вам исчезнуть, — шепчет Крис куда-то ему в макушку. — Обещаю. Я не дам вам исчезнуть. Феликс мирно спит рядом с ним, но Крис ещё очень долго смотрит в темноту. Он не знает, сможет ли сдержать своё обещание: они до сих пор не понимают, куда делся Уджин, и стоит ли им волноваться. Но Крис сделает всё возможное, чтобы ни с кем ничего не случилось. ** Чанбин впервые появился, когда Крис переехал в страну своих дедушки и бабушки. Одноклассники оказались не так уж добры, как его все заверяли; ждать, пока он привыкнет к языку, никто не стал. Чанбин был бесконечно терпелив и не смеялся над ним, когда он неправильно произносил слова на незнакомом языке. Когда Крис так и не избавился от родного акцента, Чанбин не указывал на это. Чанбин давал ему время, чтобы сформулировать предложения, и Чанбин же объяснял ему этот новый и запутанный язык. Однажды, когда Крис и Чанбин были в средней школе и вместе решали задачи по математике, бабушка услышала их разговор. С тех самых пор Крис ходил к терапевту. Их встречи всегда начинались молчанием. Каждый день с ним ходил кто-то новый. На этот раз выпала очередь Чанбина. Остальные остались дома; тащить их всех с собой было бы немного проблематично. — Итак, Кристофер, — наконец, зовёт врач — полный лысеющий человечек, которого Минхо прозвал мышь. — Как идут твои дела? Крис пожимает плечами. — Расскажи ему о нас, — предлагает Чанбин. — Чем мы занимались все вместе. — Чанбин говорит, мне стоит рассказать о них, — эхом отзывается Крис. Терапевт садится ровнее. Он всегда так делает, когда заходит разговор об остальных. — И что же ты хочешь мне о них рассказать? — Расскажи, как мы работали в студии. — Мы все вместе работали в студии, — послушно начинает Крис. — В смысле, не совсем все вместе. Я, Чанбин и Джисон писали трек. Минхо было скучно, он смотрел какой-то сериал, а Феликс и Сынмин с ним читали. — А Чонин разбил стакан и порезался. — А Чонин разбил стакан и порезался, — вторит Крис. Мышь задумчиво кивает. В стёклышках его очков отражается кабинет: уютный, в бежевых тонах, с мягкими креслами; не чета крисовой квартире. — Крис, — осторожно начинает Мышь, и Крис уже знает, о чём будет этот вопрос. — Скажи, пожалуйста, только ответь честно. Они с тобой говорят? — Да, конечно. Мышь делает пометку в блокнотике. — Что они тебе говорят? — Иногда комментируют происходящее. Или дают советы. Или ругаются между собой о чём-то своём. Они же настоящие, такие же настоящие, как мы с вами. У них есть своё мнение, они его высказывают. — Они когда-нибудь говорят тебе, что им кто-то не нравится? — Да, конечно. Джисону, например, очень не нравится преподаватель звукорежиссуры. А Минхо не любит мою соседку. Всегда прячется, когда её видит. — Они говорят тебе, что ты должен причинить вред кому-то? — Нет, — вздыхает Крис. — Я уже отвечал на этот вопрос. Они не жестокие. Они никого не ненавидят. Они такие же люди, как мы с вами. — Я понимаю, понимаю, — кивает Мышь. — Скажи, пожалуйста, эти твои… люди, правильно? Они все сейчас с тобой? Крис поворачивается к Чанбину, молча спрашивая у него совета. — Скажи ему правду, — пожимает плечами Чанбин. — В конце концов, мы же обещали не врать ему. — Со мной только Чанбин, — отзывается Крис, по-прежнему не сводя глаз с него. Почему-то, глядя на Чанбина, он видит отголоски Уджина и вспоминает, каким бледным тот ходил несколько последних дней. — Они приходят со мной по очереди. — И что они делают? — Помогают мне не сойти с ума. *** — Как думаешь, в чём смысл жизни? — тянет Крис, глядя в потолок. Агрессивно щёлкает мышка. Ещё раз. Ещё раз. Ещё раз. Колонки в студии кашляют и замолкают. — В том, чтобы закончить этот трек, — бормочет Джисон и скрипит зубами от раздражения. — Что сказал врач? Крис вздыхает, садится ровно, отбирает у Джисона мышку. Рядом сидит Чанбин и пахнет травами — возможно, лавандой и ромашкой, — которые он носит в мешочках, заваривает или использует в виде масел. Чанбин не может быть ненастоящим. Джисон, с его любовью к Минхо, американо и чипсам, точно не может быть ненастоящим. — Думает, что у меня шизофрения, — наконец, отвечает Крис. — Но не может мне её поставить, потому что я вполне себе прекрасно понимаю, что реально, а что нет. — И я отношусь к категории «реально»? — скептически хмыкает Чанбин. — И остальные — тоже «реально»? — Ну да. Крис невольно бросает взгляд туда, где прямо на полу с книжкой сидит Феликс. Он явно не читает, а просто смотрит в пол перед собой. Его явно что-то тревожит, но прямо сейчас Крис не может поговорить с ним, не привлекая внимание остальных. Придётся снова ждать ночи, когда остальные уснут. Рядом с ним, уронив голову на его плечо, спит Чонин. — Уджин в последнее время был какой-то отстранённый, — надувшись, тянет Джисон, но смотрит почему-то на Чонина. — Минхо недавно пытался с ним говорить. Он вообще сам не свой был. — Может, просто волнуется за Криса. — Зачем за меня волноваться? Чанбин и Джисон оба смотрят на него, словно он отрастил вторую голову. Нахмурившись, Крис поводит плечами, чтобы стряхнуть хоть малую долю дискомфорта, и отвечает им таким же пристальным взглядом. — Он шутит над нами, — убеждённо кивает Джисон. — Иначе быть не может. — Я думал, ты сказал, что отличаешь реальность, — качает головой Чанбин. Крис вздыхает и пропускает волосы сквозь пальцы. В студии очень спёртый воздух, он спал три часа, и через месяц начинаются экзамены. Ему хотелось бы обсудить всё с друзьями и убедить их, что он прекрасно отдаёт себе отчёт в происходящем. Но он устал. — Послушайте… — начинает он. У него много слов, которые он хотел бы высказать, но шанса ему не предоставляется. Вскрикнув, Чонин просыпается и садится ровно. Феликс дёргается от неожиданности и бьётся затылком в стену. Джисон и Чанбин поворачиваются к нему. Крис не успевает моргнуть, как Джисон уже рядом с Чонином, держит его за плечи и взволнованно заглядывает в лицо. — Ты в порядке? — спрашивает он. Чонин кивает и отмахивается, бормоча что-то про плохой сон. Джисон качает головой и поджимает губы. — Уджину в последнее время каждую ночь снились кошмары, — сообщает голос за спиной Криса. Обернувшись, он видит Минхо, который напряжённо наблюдает за сценой. — Мы пытались ему помочь, но не знаем, как. Теперь вот, — он кивает в сторону разворачивающейся сцены, — то же самое началось с Чонином. Крис кивает, как будто он всё понял. Кивает, будто у него нет тянущего подозрения, что друзья что-то недоговаривают. *** — Ты нравишься этой девушке, — услужливо сообщает Джисон, сидящий рядом с ним на лекции. — Вон той. Третий ряд назад. — И что? — мысленно отзывается Крис. Отвечать Джисону вслух посреди лекции о физике звука было бы не самой хорошей идеей. — В смысле и что? — ужасается Джисон. — Чувак. Ты же гетеро. Не морочь мне голову. Она очень красивая. Не сильно задумываясь над тем, что делает, Крис копирует с доски схему и послушно записывает указания, диктуемые профессором. При всей его любви к учёбе, физика остаётся для него ведьминской наукой. Он и не надеется однажды понять её. — С Феликсом что-то не то, — наконец, произносит он, понимая, что Джисон хочет от него какой-то реакции. — Он пришёл ко мне несколько дней назад посреди ночи. Говорил, что не хочет исчезать. Крису не нужно даже смотреть на Джисона, чтобы увидеть непередаваемое разочарование на его лице. — Чувак, — вздыхает он. — На три ряда назад сидит офигенно красивая девчонка. Я не я буду, если после этой лекции она не подойдёт к тебе, чтобы познакомиться и обменяться номерами. Потому что ты, будем реалистами, слишком витаешь в облаках, а она устала ждать у моря погоды. И ты, имея такие перспективы, хочешь поговорить со мной о Феликсе?! — Феликс мне важен, — только и отвечает Крис, пожимая плечами. — Ты не знаешь, где Чонин? Я не понимаю, что здесь нужно делать. Он вроде бы разбирается в физике. Вместо ответа Джисон лишь качает головой и замолкает. Крис чувствует неодобрение, исходящее от него волнами. *** — Тебе нужно больше взаимодействовать с внешним миром, — сообщает Сынмин по дороге в студию. Крис останавливается специально, чтобы смерить его своим самым тяжёлым взглядом. — И ты туда же? — напряжённо произносит он. — Прекратите уже. Я говорил вам, что не хочу. — Да почему же не хочешь? — бурчит Сынмин. — Неужто тебя реальный мир съест? Я думал, ты Крис Бан, который станет самым офигенным музыкантом в мире и все дела. — Мы станем самыми офигенными музыкантами в мире, — с нажимом отзывается Крис. — Ты не можешь избегать реальности до бесконечности, Крис, — вздыхает Сынмин. — А реальность такова, что никем ты не станешь, пока не вылезешь из мирка, который ты создал у себя в голове, и не начнёшь взаимодействовать с реальными людьми. За этим разговором они подходят к самой двери. Крис останавливается и не торопится войти. Несколько секунд он обдумывает слова Сынмина. На улице слишком тепло, а он в последнее время чувствует слишком сильную тревогу от всего на свете. И да, ему тоже снятся кошмары. Но остальные не должны об этом знать. Сильнее, чем чего-либо, Крис хочет их защитить. Так и не найдя слов, Крис вздыхает и молча заходит в здание. Сынмин, как послушный щенок, следует за ним. Они всегда следуют за ним, как послушные щенята. Крис знает, что однажды это закончится. *** Девушка с лекции по физике звука не подошла к нему за номером телефона. Она нашла его в инстаграме. Крис несколько секунд таращится на новую подписку, а затем — на входящее сообщение от неё. Затем он моргает. И ещё раз моргает. Поджимает губы и вздыхает. — Выглядишь так, будто у тебя случился запор, — услужливо сообщает Джисон. — Что-то случилось? — Девушка с физики, — откликается Крис. — Она мне написала. Джисон аж подпрыгивает. — Написала? Реально написала? Охренеть, Минхо теперь должен мне двадцатку… Чувак, чё написала-то? — Не знаю. Я не открывал. — Так открой, придурок! Под бормотание Джисона, которое подозрительно напоминает что-то вроде «господи помилуй, за что ты такой на мою голову», Крис снова разблокирует телефон и таращится в экран. — Ну чего там? Ну чего, чего? Да блин, не томи же! Иногда джисоновы повадки напоминают белку. Натурально. Крис даже мог бы придумать ему хвост и заставить его ходить с этим хвостом, но было бы слишком жестоко. На долю Джисона и Минхо и без того выпало достаточно страданий и насмешек. — Она говорит, что ничего не поняла в физике, — читает Крис, когда понимает, что ещё секунда, и Джисон лопнет от любопытства до чужих отношений. — Спрашивает, нет ли у меня возможности, чтобы встретиться и помочь ей подготовиться к экзамену. Ещё приглашает на концерт её младшей сестры в школе. Она, видите ли, будет петь, а нам как раз нужно найти вокал для следующего задания. — Когда концерт? — Концерт… Чёрт. Начался полчаса назад. — Чувак, экзамен через два месяца! — ахает Джисон. — За это время можно квантовую физику выучить. Задание сдавать в следующем семестре! Офигеть, да она точно хочет с тобой замутить. — Но я же ни черта не смыслю в физике! — Да при чём тут физика? Господи, послал же бог на голову идиота! Джисон распинался бы ещё долго, но его прервало появление Минхо. Минхо в этом плане до известной степени напоминает кота: появляется и исчезает, как его душе угодно. Крис почти не контролирует его существование. — Что за шум? — тянет он. — Крису написала девушка, а он не хочет с ней мутить. — У него есть возможность безбоязненно вступить в отношения с человеком, который испытывает к нему симпатию, а он осознанно отказывается? — скептически уточняет Минхо, садится на второй стул в студии и закидывает ногу на ногу. — Некоторые люди не понимают своего счастья. — И я о том же, — надувается Джисон. — Нас и покалечить могут. — В лучшем случае. Крис готов с ними подраться. Но Минхо выпрямляется, прислушивается к чему-то и поворачивается к двери. Через секунду в дверях появляется Чонин. — Где Уджин? — испуганно зовёт он. — Крис, где Уджин? Крис рывком снимает наушники. Чонин стоит в дверях, взъерошенный и бледный, как стена. — В смысле — где Уджин? — тупо переспрашивает Крис. Сынмин материализуется на стуле прямо рядом с ним и поджимает губы. — Мы не можем его найти, — хмуро сообщает он. — Он не откликается. Его не видно уже довольно давно, но сейчас нам кажется, что что-то реально не так. Ты не можешь его почувствовать? Найти его? — Я… Крис не знает, может ли он почувствовать Уджина. Наугад он закрывает глаза и пытается узнать, где Уджин. Он мог сказать, где Чонин и что он чувствует. Чонин всё ещё стоит в дверном проёме, словно не решается пройти в комнату, и пребывает в полнейшем ужасе. Он также может наверняка сказать, где Сынмин — прямо здесь, на стуле. Он не в ужасе, но скорее встревожен и раздражён. Феликс находится в спальне — почему-то в шкафу. Джисон обнаруживается в ванной. Чанбин читает в гостиной. Уджина нигде нет. — Он же не мог никуда уйти, правда? — с тревогой спрашивает Минхо, должно быть, прочитав выражение лица Кристофера. — Крис, пожалуйста, скажи мне, что он не мог никуда уйти отсюда. Ты же нас создал. Мы без тебя не можем существовать. Крис смотрит на него. Какая-то часть его хочет разозлиться и спросить у них, что они скрывали от него всё это время. Они слишком встревожены для такой мелочи, как отсутствие одного из них. Но Минхо выглядит слишком испуганным. Поэтому Крис мягко улыбается и говорит: — Конечно, не мог. Он найдётся. Подумав, он добавляет: — Всё хорошо. — Ребят, — глухо зовёт Джисон. Голос его доносится будто бы из-под толстого-толстого слоя льда, как будто что-то не даёт ему пробиться через этот слой. — Джисон, не сейчас, — отмахивается Минхо. Чёрт, если мы не найдём его… — Я нашёл Уджина, — чуть громче зовёт Джисон. — Я нашёл его. — Что? Где? Крис и сам не замечает, как оказывается рядом с ним первым и выхватывает телефон из его рук. Браузер открыт на странице новостей. Перед глазами плывёт; прочесть он может не сразу. Остальные столпились у него за спиной и пытаются подглядеть через плечо. Это отвлекает, но гаркнуть на них не хватило бы злости. Статья на странице говорит о молодом человеке — учителе музыки в школе — который погиб, защищая ребёнка во время школьной стрельбы. Несколько мгновений Крис не может понять, при чём здесь Уджин. Уджин же так настойчиво уверял его, что они существуют только в его голове и есть ещё другой, реальный мир, так почему же… В статье упоминается имя, но даже на имя Крис обращает внимание не сразу. Потом кто-то у него за спиной сдавленно вскрикивает и пятится, и Крис приглядывается внимательнее. Молодого учителя музыки, который погиб за свою ученицу, звали Ким Уджин. Ниже журналисты прикрепили фотографию. Крис знает это лицо. Знает до подробностей, рассматривал его каждый день и знал малейшие эмоции, которые оно способно выражать. С паспортной фотографии в газетной статье об убийстве на него смотрит Уджин. Что-то не складывается. Что-то отчаянно отказывается складываться в его голове. — То есть… как погиб? — шепчет Чонин. — В смысле погиб? — В смысле — учитель музыки? — бормочет Минхо. — Он же всегда… всегда отказывался работать с вами в студии, верно? Крис открывает и закрывает рот. Пытается собрать свои мысли в целое, чтобы как-то успокоить других. Он знает, что остальные ждут, когда он что-то скажет, придумает какой-то выход. У него не находятся слова. — Нужно найти этого человека, — наконец выдавливает Крис и увеличивает фотографию. — В смысле… Нужно узнать, что это был за человек. Может, тогда мы поймём, почему он был с нами. И поймём, почему вы все здесь. На несколько секунд в студии повисает тяжёлая тишина. Крис отчётливо слышит своё дыхание, и слышит, как кто-то проходит мимо двери. На секунду его сердце пропускает удар — неужели всё-таки Уджин? Может, сейчас он зайдёт в комнату, и окажется, что это всё было плохой шуткой? Но время идёт. Никто не приходит. Совсем никто.