Закрой небо рукой

And no one dared Disturb the sound of silence. Paul Simon feat. Simon & Garfunkel "The Sound of Silence"

Вечером в квартире тихо. Минхо и Джисон свернулись вдвоём на диване и молча смотрят в одну точку. Хёнджин взял с полки первую попавшуюся книгу и уткнулся в неё; за последние полчаса он ни разу не перевернул страницу. Чанбин ушёл на кухню и уже час заваривает травяной чай. Чонин ушёл ему помогать и там и пропал. Феликса нигде не видно. Крис знает, что Сынмин заперся в комнате и плачет, но ничего не может с этим поделать. Впервые в жизни у него не находится слов, чтобы кого-то утешить. — Мы даже не знаем, были ли у него какие-то родные, — бормочет Чанбин, входя в гостиную с чаем. — И не знаем, захотят ли они с нами говорить. То есть, ну как бы… Если бы у меня погиб родственник, ещё и при таких обстоятельствах… Я бы не стал с кем-то говорить, честно. — А что ты предлагаешь? — устало откликается Минхо. Теперь он выглядит таким же бледным и таким же уставшим, как и Чанбин. — Ничего не делать? — А смысл нам вообще что-то делать? Минхо глубоко вздыхает и выпрямляется, словно собирается что-то сказать. В этот момент в комнату входит Чонин. Он настойчиво щёлкает по запястью резинкой и не поднимает глаз от пола. Крис делает шаг к нему, чтобы обнять и утешить, но не успевает. Чонин начинает говорить: — Я тут думал… И, мне не нравится эта идея, но что… Его голос срывается, и достаточно взглянуть на него, чтобы понять, что он больше не сможет выдавить из себя ни слова. — Что если кто-то из нас скоро снова умрёт? — всё так же устало заканчивает за него Минхо. — Что, если следующий человек, который исчезнет из этой комнаты, тоже умрёт где-то в другом месте? Я тоже думал об этом. Должно быть какое-то объяснение происходящему. — Нет, — отрезает Крис. Только секунду спустя он понимает, как резко это прозвучало, и пытается смягчить свои слова. — Нет. В смысле… никто не умрёт. Я не позволю никому из вас умереть. Минхо смеряет его долгим, тяжёлым взглядом, и у Криса по спине проходит армия мурашек. В глазах Минхо — весь его, крисов, внутренний мир. Минхо видит его насквозь. — Мы — твои воображаемые друзья, Крис, — вздыхает Чанбин. — Но, несмотря на то, что тебе хочется нас как-то контролировать, чтобы скрасить своё одиночество, ты должен понимать, что… — Нет у меня никакого одиночества! От его крика Чонин роняет кружку. С весёлым звоном она раскалывается на десятки частей. По полу течёт травяной чай. Крису плевать. Слова, налезая друг на друга и сбивая друг друга, нападают на него и грозятся все вылезти наружу: — Я не одинок. Я ни капли не одинок! В конце концов, я достаточно долго жил один, чтобы знать, что такое действительно одиночество. У меня есть вы все, у меня есть друзья. У меня есть моя учёба и музыка. Пока никто не отобрал это, я не одинок. Повисает тяжёлая тишина. Остальные смотрят на него со своих мест. Чем-то они до ужаса напоминают кукол с обрезанными верёвочками. — Если с нами что-то начнёт происходить, — наконец медленно произносит Минхо, — ты не сможешь ничего сделать. Ты не сможешь нам помочь. — Но… — Если, — с нажимом продолжает Минхо, — я внезапно растворюсь в воздухе и исчезну из этой комнаты, ты ничего не узнаешь. И ты ничего не сможешь сделать. Потому что я уже буду мёртв. Настоящий я могу быть далеко-далеко отсюда. Я могу быть на другом, чёрт возьми, континенте! — Да с чего ты вообще взял, что где-то есть второй ты? Минхо открывает рот, чтобы ответить, но быстро прикусывает губу. Вместо него отвечает Чонин, и по тому, как неодобрительно смотрит на него Джисон, Крис понимает, что они договорились не говорить об этом. — Нам снятся сны, — тихо начинает он. — Мы обсуждали их между собой, чтобы не тревожить тебя. Сны, где мы говорим с другими людьми. — Помнишь, ты однажды помешался на параллельных вселенных? — вставляет Чанбин. — И на теории о том, что, когда мы засыпаем, мы просто уходим в параллельную вселенную? — И что когда мы просыпаемся от кошмара, это просто значит, что мы погибли в той, другой параллельной вселенной? — продолжает Джисон. — В общем, мы списали всё на параллельные вселенные, — вздыхает Минхо, но тут его снова перебивает. На этот раз — Сынмин, который, неизвестно когда, вышел из комнаты. — Мы думали, что начали сходить с ума, но это казалось логичным объяснением, — сдавленно говорит он. — Типа, знаешь, учёные сейчас строят машину для путешествия в параллельные вселенные, так что, ну, почему бы и нет? И теперь, когда Уджин погиб… У Криса кружится голова. Для верности он присаживается прямо на пол, но пол как-то странно покачивается. Словно он сел не на пол квартиры, а на пол корабля. — Мы думаем, что, возможно, у всех нас есть какое-то тело где-то там, далеко отсюда и от этой квартиры, — тихо заканчивает Джисон, опустив взгляд куда-то себе на колени. — Но не хотели тебе говорить. Чтобы ты… чтобы ты не расстраивался. Крис не расстраивается. Крис честно, честно ни капли не расстроен. Но единственное, на что у него хватает сил — это подняться со своего места на полу и выйти из квартиры. ** Глубоко вздохнув, Крис сжимает руки в кулаки и поднимается по ступеням школы. Ученики на уроках; никто не должен врезаться в него или потревожить его. Он запретил остальным идти с ним. Если он хочет хоть как-то отблагодарить их и отблагодарить Уджина за все годы, что он был с ним, Крис должен сделать это один. Проскользнуть мимо целого роя журналистов, которые толпятся за пределами школы, стоит определённых усилий. Крис даже жалеет, что он сам не чей-то воображаемый друг, а вполне реальный человек из плоти и крови. Но журналисты оказываются меньшей из бед. Стоит ему переступить порог школы, перед его носом вырастает охранник с вопросительным выражением на лице. Он высокий и грузный мужчина с суровым выражением на лице. Но Крис боится не столько самого мужчину, сколько дубинку в его руке. Холл школы, серый и безликий, напоминает ему о собственных — не всегда счастливых — школьных днях и о том, какими особо недружелюбными они стали, когда его выписали из психиатрической клиники. Охранник всё так же преграждает ему путь. Крис вынужден признаться себе, что дальше этого момента он не планировал. — Здравствуйте, я… — бормочет он. Взгляд охранника ужесточается. Крис вспоминает заплаканное лицо Сынмина; и то, как неожиданно нежно и дружелюбно остальные начали говорить с Минхо и Джисоном; и ощущение, что они что-то недоговаривают. — Журналист? — отрывисто спрашивает охранник. Крис теряется. — Я… — бормочет он. — Что? Нет! Нет, я не журналист! — Вам всем не хватает простой человечности, вот что я скажу, — продолжает охранник. Он, похоже, даже не слышал Криса. Его голос поднимается до крика. — У нас здесь дети. У них траур, у них горе. Они любили этого учителя. — Подождите, нет, я не… — Убирайся отсюда! — Нет, послушайте, я… — Я сказал — убирайся! Крис чувствует себя десятилетним мальчишкой, которого выгнали с похорон родителей. ** Он стоит у основания школьной лестницы, и у него кружится голова. Единственное, что ему остаётся — найти семью Уджина. Но они, скорее всего, тоже прогонят его. Сейчас ему ничего не остаётся, кроме как пойти домой. Несмотря на яркое и почти тёплое весеннее солнце, Крису хочется рыдать. Он прикусывает губу; во рту появляется металлический привкус крови. Как хороший послушный мальчик, Крис идёт домой. Он настолько погружён в свои невесёлые мысли, что поначалу даже не слышит, что дальше по пустынной дороге что-то происходит. И лишь дойдя до пустынного переулка, который даже не оснащён камерами, он замечает, что что-то не так. Кто-то вскрикивает, а затем раздаётся тот особый звук, который производит кулак, ударяя по лицу. Крис действует не задумываясь, как будто что-то цепляет его за крюк в груди и тянет вперёд. В два широких шага он уже врывается в проулок. Их четверо на два. Четыре парня, которые кажутся слишком мускулистыми и слишком пьяными, избивают двух других парней. Один из них всё ещё стоит на ногах и пытается защитить себя и партнёра. Второй — на земле, и Крису не видно, в сознании ли он. — Пидоры получают по заслугам! — выплёвывает один из четырёх парней и бьёт своего противника по лицу. Второй парень падает на землю. Его лицо поворачивается к Крису всего на мгновение, но он видит, что перед ним Минхо. Значит, второй парень — Джисон. Тело Криса само приходит в движение. Он бьёт одного из нападавших по колену и заставляет его упасть на землю. Остальные трое замирают на мгновение, сбитые с толку. Этого мгновенья Крису достаточно, чтобы пробормотать: — Вставайте и бегите! Есть битвы, которые стоят усилий. А есть битвы, в которых стоит сдаться и сохранить свою энергию для чего-то другого. Его голова взрывается болью, когда из ниоткуда он получает кулаком в нос. По губам течёт кровь. Крис бьёт кого-то головой в живот, выбивая воздух из его лёгких. Уголком глаза он замечает, что Минхо и Джисон поднялись на ноги. Джисон едва держится и вынужден полностью положиться на Минхо. Крис сжимает зубы от злости и упускает удар в грудь. В его лёгких больше нет воздуха. Он пытается вдохнуть. Вдохнуть. Вдохнуть. Внезапно кто-то тянет его за локоть, и Крис уже готов отшвырнуть этого человека в стену. Но рядом с ним — Минхо. Минхо тянет его, чтобы он прекратил драку и уходил вместе с ними. Крис бьёт кого-то в последний раз, подхватывает с земли рюкзак Джисона, и следует за ними. Они бегут вверх по улице, потому что она поднимается и так их сложнее догнать. А может, они выбрали этот путь, потому что они идиоты. Они поворачивают. Поворачивают. Поворачивают трижды. Крис и понятия не имеет, где они. Остановившись, он оглядывается. Немного внизу остался магазин западного антиквариата. Из двери выглядывает старушка. Крис знает, что она ни за что не подойдёт к ним и не предложит помощь, так что о ней можно не беспокоиться. Здесь вообще не принято вмешиваться в чужие проблемы. Но он никогда не был в этой части города. Пока Минхо и Джисон стоят, пытаясь отдышаться, он достаёт телефон — и обнаруживает, что экран его полностью разбит. В этот момент ноги Джисона подкашиваются, и он падает на землю. Минхо пытается подхватить его, но у него слишком дрожат руки. Джисон лишь утягивает его вниз, на землю, за собой. При других обстоятельствах это было бы романтично. Изо рта Криса лёгкими облачками вырывается пар. Несмотря на приход весны, воздух всё ещё холодный. Значит, холодная и земля, и им нельзя так долго оставаться. Капля за каплей его покидает адреналин. Ещё немного, и Крис будет рад присоединиться к ребятам на земле. Он хочет пойти домой, но понимает, что никогда не простит себе, если упустит Минхо и Джисона. Поэтому он предлагает единственное, что кажется ему справедливым и логичным выходом. ** Стоит ему открыть дверь в квартиру, он едва не спотыкается он хора встревоженных голосов. — Крис! — Крис, боже мой! — Джисон и Минхо! — Джисон и Минхо! — Они пропали. Их нет, их нигде нет. — Что, если с ними произошло то же, что и с Уджином? — Зови вещи своими именами! — Крис, что если они умерли?! Крис не знает, могут ли эти Минхо и Джисон видеть остальных, и ему очень не хотелось бы испугать их в первую же встречу. Он собирается ответить им мысленно. Они не любят говорить так: всегда жалуются, что из-за такой коммуникации им становится некомфортно, как будто кто-то орёт прямо им в голову. Но, стоит Минхо и Джисону появиться в дверях, голоса снова оглушают его. — О боже мой! — Ты нашёл их? Где они были? — Джисон? Минхо? Ребят, блин, вы в порядке? — Мне кажется, я поседел ради времени… Минхо и Джисон неловко топчутся на пороге и оглядываются. Они даже не разуваются, словно не знают, стоит ли. Остальных они, как и следовало предполагать, не слышат. — Разувайтесь, — мягко предлагает им Крис, отмахиваясь от остальных, которые кружат и вопят вокруг него, как мухи. — И проходите. Вон там гостиная. — Мы не хотели бы… — начинает Джисон, но запинается и беспомощно смотрит на Минхо. — Мы не хотели бы тебя стеснять, — заканчивает за него Минхо и на мгновение отнимает салфетку от носа. Кровь почти остановилась. — Правда. Мы сможем сами о себе поза… — Вы не стесняете меня! — быстро заверяет их Крис. — Всё хорошо, правда, не переживайте. Проходите, я принесу аптечку с кухни. Джисон пытается наклониться, чтобы развязать шнурки, но ахает от боли. Минхо мгновенно приходит к нему на помощь. Стоит Крису появиться в кухне, остальные тут же атакуют его с вопросами. На несколько секунд Крису кажется, что он тонет во всевозможных «они что, не помнят нас?» и «что случилось?» и «они что, настоящие?!». Ему приходится ухватиться за тумбочку, потому что внезапно мир перед глазами плывёт. — Воу-воу, ребят, потише, давайте-ка шаг назад, — осаживает их Чанбин. — Всё окей? Крис? Слышишь меня? — Я в порядке, — бормочет Крис. Мир снова становится статичным. — Всё хорошо. — Где ты нашёл их? — Что с ними случилось? — Почему они не помнят нас?! — Я расскажу вам всё позже, — отрезает Крис, доставая аптечку из шкафчика над раковиной. - Сейчас нужно убедиться, что они в порядке. Что они не слишком ранены, и что они действительно… — Что они действительно живые, — кивает Сынмин. — Должно быть, сложновато понимать, что реально, а что нет. Ты сам норм? Крис мешкает, подбирая слова. Потом понимает, что слов нет. И молча уходит в гостиную. ** Джисон что-то тихо говорит Минхо, осматривая его нос. То, как он прикасается к его лицу, и то, как мягко он говорит, не оставляет у Криса никаких сомнений. — Аптечка, — громко заявляет он, предупреждая их о своём появлении. Как стоит ожидать, Минхо и Джисон отшатываются друг от друга, как обожжённые. — Я не причиню вам вреда, — осторожно говорит Крис, кладя аптечку на столик перед ними. — Честное слово. Вам нужна помощь с обработкой ран? Остальные просачиваются в комнату, как тени, и рассаживаются у стен. Джисон и Минхо по-прежнему не обращают на них внимания; должно быть, они их действительно не видят. Минхо бросает быстрый взгляд на Джисона и быстро мотает головой. — Нет, всё в порядке, — бормочет он. — Всё хорошо. Я учусь на ветеринара. Людей, конечно, обычно не зашиваю, но разбитое лицо смогу поправить. Ты не мог бы принести ещё лёд? Спустя несколько минут лицо Джисона обработано, а к ушибленному боку он прижимает лёд. Минхо сидит в задумчивости. — Непохоже, чтобы у тебя были сломаны рёбра, — наконец, тянет он. — Но я бы всё равно сходил к врачу. — Врач захочет, чтобы я писал заявление в полицию, — вяло отзывается Джисон и морщится. — Вот мне не хватало счастья ещё с полицейскими связываться. Минхо, поджав губы, тяжело смотрит на него. Джисон отвечает таким же взглядом. Должно быть, это разговор, который они ведут не в первый раз. Крису страшно представить, сколько раз они уже попадали в эту ситуацию, и никто не приходил к ним на помощь. Но в этот раз всё по-другому. В этот раз Крис встретил их после того, как пропали его воображаемые Минхо и Джисон. Значит ли это, что в этот раз они должны были погибнуть? Писк двери возвещает о том, что кто-то вернулся в дом. Минхо и Джисон одновременно напрягаются, как загнанные зверьки. Крису больно на них смотреть; настолько больно, что всё его существо хочет кричать. — Я дома, — возвещает Феликс. Затем, должно быть, заметив лишнюю обувь у входа, добавляет: — У нас гости? — Кто это? — шёпотом спрашивает Минхо. На мгновение Крис мешкает, не зная, что ответить. Но Феликс уже появляется в дверях, и отступать поздно. — Добрый вечер, — улыбается Феликс после секундной паузы. — Приятно познакомиться, я Феликс. — Феликс, они… — начинает Крис. Минхо опережает его. — Добрый вечер, — бормочет он, слегка кланяясь. — Извините, что занимаем вашу квартиру, мы… — Всё в порядке, — с улыбкой отзывается Феликс. — Если понадоблюсь, я буду в кухне. И скрывается за стеной. Крис моргает. — Вы его видите? — осторожно спрашивает он у Минхо и Джисона. Минхо и Джисон, в свою очередь, смотрят на него так, словно он отрастил вторую голову. — Ну да, — осторожно говорит Минхо, словно боится спугнуть его. Крис внутренне ругает сам себя: снова люди начинают думать, что он сумасшедший; вот ему ещё не хватало счастья. — А что, на нём какие-то чары, которые не позволят нам его видеть? — пытается пошутить Джисон. Он постоянно прячется за плечом Минхо, словно младший брат. Но они не братья, это Крис может сказать точно. — Да нет, — наконец, выдавливает он. — Всё в порядке. Всё хорошо. — Хорошо, — так же с опаской повторяет за ним Минхо и кивает. — Хорошо. Крис хочет закричать, что ничего не хорошо. Но слова застревают у него в горле, и он по привычке кивает и улыбается.