Дневник

Последний день пребывания в Хогвартсе вышел донельзя суматошным: ученики, только осознав, что совсем скоро уже отбывает Хогвартс-Экспресс, силились успеть все то, что хотели, укладываясь в невероятно сжатые сроки. В большей мере все, конечно, собирались: пытались уместить в ставший внезапно слишком маленьким чемодан все свои вещи и искали по всем помещениям своего факультета — если не по всему Хогвартсу! — потерянные еще в сентябре безделушки. А кто-то — договаривался о переписке или летней встрече. — Обязательно загляну к тебе хотя бы на пару дней, — ответил Мэттью, с кивком принимая написанный на мятом куске пергамента вполне себе маггловский номер телефона. Ему все же очень нравились полукровки способностью не только жить на два совершенно разных мира, но и пользоваться преимуществами обоих. — Когда тебе будет удобно, хотя бы вприкидку? В июле? — Хм! — казалось, всерьез задумалась Тонкс. — И правда, давай в июле. Сходишь со мной на пару обещанных мероприятий, повеселимся, — и она весело подмигнула. ЖАБА закончились буквально пару дней назад, и она все еще выглядела довольно уставшей — впрочем, как полагал Мэттью, во многом это было связано к тем, что остаток дня сдачи и половину следующего она вместе с другими семикурсниками абсолютно со всех факультетов, хм, отмечали окончание года и завершение экзаменов. Его там, конечно, не было, но, по слухам, на нее пронесли под десяток коробок совершенно маггловского алкоголя — в силу того, что такие объемы сложно достать незаметно, по очень крупному и очень неискреннему недосмотру учителей. — Заметано! — Мэттью спрятал бумажку в карман. — Ты бы только мешки метаморфомагией убрала, не пугай родителей, — он помахал ставшей внезапно задумчивой Тонкс рукой, развернулся и пошел дальше. У Хаффлпаффа сегодня, что было совершенно закономерно, был полный разброд и шатание — процентов девяносто всего факультета по совершенно разным причинам отыскали себе места в гостиной, отчего не особо большая комната с низким потолком казалась почти переполненной. Это казалось одной из немногих внятных причин, почему сюда еще не додумались пригласить ребят с других факультетов — цапаться им, конечно, не позволили бы, но просто посидеть в уютной компании — отчего же нет? Финальная речь об окончании года была запланирована на время за полтора часа до отправки Хогвартс-экспресса, и до нее оставалось еще немногим больше сорока минут. На столиках громоздились объемные тарелки, набитые всякой мелочью вроде пирожных, эклеров, тарталеток и канапэ — парни с шестого курса еще час назад додумались сбегать до кухни, и по возвращению были встречены аплодисментами. С тех пор они опустели едва ли наполовину, но здесь дело было скорее в огромном количестве, нежели в том, что работяги-барсуки внезапно растеряли свой аппетит. Рядом же здесь были и чайники — но к ним, в отличии от совершенно нормальных клубничных тарталеток, яблочных пирогов или воздушных пирожных Мэттью опасался прикасаться: под конец года любители странных заварок, в своем большинстве сдающие СОВ или ЖАБА, совсем сошли с ума, и последствия употребления их чая были совершенно непредсказуемы. Ему, правда, говорили, что вон в том чайнике, дальнем правом, совершенно обычный и нормальный малиновый чай, но Мэттью, несмотря на всю невероятную любовь к софакультетникам, в подобном вопросе не слишком хотел верить им на слово. А загадочному чайнику отказывался верить даже на запах — мало ли, что туда намешали и какие заклинания наложили, может, даже если запах малиновый, в сути все та же бодяга. Обойдя группу четверокурсников, рубящихся в дурака, Мэттью с какой-то странной естественностью вклинился в ряд однокашников, оккупировавших диван у камина. — Родители хотят на время летних махнуть в Италию. Там, говорят, очень интересный магический район вкупе с ориентированностью на туристов и интересная историческая часть столицы, — задумчиво поясняла Ханна. — Я хотела во Флориду, там очень интересный парк развлечений, но в следующем году, по слухам, откроют наконец и парижский филиал, и мы договорились, что следующим летом поедем туда… — Парк развлечений? — удивленно уточнил Эрни. Он был чистокровным в энном колене и очень далеким от маггловского мира, что трудно было не заметить. — Это маггловский способ проведения досуга, — пояснила Сьюзен, явно больше осведомленная о другом мире. — Фактически, это находящиеся на одной территории различные аттракционы и иные виды развлечений. Насколько помню, подобное особо распространено у американцев — помимо «Диснейленда», о котором сказала Ханна, я еще слышала и об «Оприленде», который приобрел не меньшую популярность. — Звучит интересно. Я бы хотел попробовать, — задумчиво протянул Эрни. — Но родители будут против, если для посещения придется брать межконтинентальный портключ и разбираться с сопутствующими проблемами. А у нас, в Лондоне, есть нечто подобное? — Я слышал про Чессингтон. — осторожно влез в обсуждение Мэттью. — Это тематический парк, который раньше был простым зоопарком. Не довелось там побывать, но знакомые делились только хорошими впечатлениями. Про горки. — Звучит интересно, — заметила Ханна. — Я вернусь в Лондон к началу августа. Как насчет того, чтобы держать связь, и, быть может, если сложится, съездить туда вместе? — У меня ожидается почти пустой август, так что почему бы и нет, — пожала плечами Сьюзен. — Хорошая идея! держите меня в курсе, — поддакнул Мэттью. — Я все еще не уверен, на что подписался, но звучит неплохо. Давайте, — подвёл черту под обсуждением Эрни. Его расписание дел на лето облагораживалось более чем стремительно, пусть это и было довольно ожидаемо вследствие некоторых фактов. Большую часть оставшегося время они обсуждали прочую ерунду, жевали сладости, ютясь на узком пространстве, и, разомлев, уже почти уснули перед камином, когда в гостиную зашла мадам Спраут. Первым, знамо дело, выступал Габриель: заканчивающий Хогвартс в этом году — и также, как и большая часть седьмого курса, выглядящий малость нездорово — он минуты три распинался, особо поблагодарил Адерин, свой игровой клуб и декана Спраут, сказал, что будет рад переписке с любым, пожелал всем удачного лета и хороших результатов СОВ и ЖАБА, а, закончив, под негромкие, но множественные аплодисменты передал слово обратно Помоне. Пусть Хаффлпафф и был совершенно невероятным факультетом, но слова, слова оставались совершенно обыденными, скучными, привычными — и потому, Мэттью был уверен, он не пропустил бы ничего действительно важного, если бы проспал все речи. Они попросту утомляли, и у него не было ни малейшего желания их слушать, поэтому он был рад мгновению, когда формальности были окончены, и можно было расходиться, не оскорбив никого. Остаток времени Мэттью просидел на собранных вещах: он ждал Хогвартс-Экспресс. Ждал завершения учебного года. Ждал возвращения в Лондон. *** Прощание с учебным годом всегда, как в маггловском, так и в магическом мирах было событием коллективным, потому они и решили провести его вместе. В том, чтобы все прошло удобно и с комфортном, немало помогли старшекурсники: это они временно уменьшили объемный пакет с едой, и это они поставили на выбранное купе расширение пространства, чтобы в него влезли не только семеро первокурсников-хаффлпаффцев, но и двое учеников с Рейвенкло, но все еще одногодок — Майкл с Энтони хорошо общались с большей частью барсуков, и потому беспроблемно влезли в их компанию. Гермиона, к сожалению, от предложения отказалась — несмотря на то, что минула уже пара месяцев, она все еще помнила ситуацию со сплетней про дракона, которая, по всей видимости, травмировала ее или что-то навроде. К искреннему удивлению Мэттью — а он, несмотря на кучу всего уже увиденного за этот год, все еще был способен удивляться — в купе еще даже оставалось место, пусть его количество и было сложно определить со всей точностью, и он мог лишь надеяться, что оно не было способно уместить здесь весь первый курс. Это было чудесное времяпровождение — даже Невилл, который сначала вообще не хотел ехать с ними из-за чертовой стеснительности, от которой не отказался даже за этот год, в итоге влился в беседу, растерял все смущение, и спустя какой-то час уже оживленно что-то доказывал Корнеру, словно бы занимается подобным каждый день. Мэттью не мог не отметить полезность подобного мероприятия — пусть в Хаффлпаффе и царила атмосфера товарищества, но друзей все еще нужно было отыскать, а одного года неперманентного общения по всякой мелочи явно не было достаточно для полноценного укрепления связи. Это, конечно, все еще оставалось крайне сырым, но после похода в парк развлечений — а он почти точно состоится — в начале второго года полноценные связи уже начнут формироваться, и, если он или еще кто знающий направит происходящее в нужное направление… Он перевел взгляд на Джастина Финч-Флетчли. Они никогда не общались особо хорошо, оставались просто полузнакомыми, но после финала Игр тот смотрел на него очень странно, как если бы, не знаю, подозревал его в чем-то? Это было в самом деле странно, но он не знал, как подступиться к парню с вопросом, поэтому между ними продолжала крепнуть довольно неловкая пауза. Хотя Мэттью не мог взять в ум, что Джастина так впечатлило — пусть в той шахматной партии он и показал себя неплохим игроком, но не предельно, шел вровень большую часть времени и лишь в конце смог превозмочь… Мэттью почесал затылок. Ему явно не хватало информации для того, чтобы делать выводы. Пусть и не было никакого смысла в том, чтобы надеяться, что проблема исчезнет от того, что он этого захочет, но ничего не сделает, ее решение стоило отложить на следующий год. И придумать, что, в конце концов, сделать — взгляд Джастина местами действительно… беспокоил. Он, пожалуй, испытал настоящее удовольствие от подобного времяпровождения, получив немало хороших впечатлений, а также — на прощание — предложений писать и звонить хотя бы просто для того, чтобы пообщаться. Выходя на платформу, Мэттью чувствовал себя предельно удовлетворенным и довольным жизнью, и в том же состоянии он отыскал родителей, обнял их — по отдельности и вместе — и поехал с ними же отмечать конец учебного года — сначала в пресловутом парке развлечений, правда, другом, потом — в обычном парке, и довершив уже традиционным кафе-мороженым. Этот день вышел очень долгим, тягучей патокой растянувшимся в пространстве, никак не желающим завершаться, пусть и невероятно насыщенным на события, и в одно мгновение Мэттью обнаружил себя в своей же комнате в доме Эдвардсов, сидящим на полу и пялящимся в одну точку, когда за окном уже была глубокая ночь, а он даже не включил свет. Осознав сей факт, Мэттью почесал затылок, и, первоначально, включил свет. Ощущая себя невероятно сонно, как если бы в каждое мгновение реальность ускользала от него, он подошел к своим вещам и начал почти механически шариться в них, понемногу разбирая. На обнаруженную в глубине рюкзака кожаную сумку он посмотрел с искренним изумлением. Открыв ее, он обнаружил письмо, и, прочитав его до конца, оглянулся, словно бы проверяя, что он на самом деле уже дома. Убедившись в том, что это действительность, он открыл первый карман. Лежащий в основном отсеке огромный красно-багровый камень, напоминающий рубин, вызвал у Мэттью искреннее и незамутненное удивление. По правде говоря, Мэттью был невероятно ошарашен, но, благо, ему хватило ума посмотреть остальные отделы, чтобы найти флакон, переполненный серебристыми воспоминаниями. * * * Разумеется, Тому понадобилось немало времени для того, чтобы все воспоминания улеглись, и он осилил переключиться с «Мэттью» на «Тома». Разумеется, первый час ему было очень сложно. Но, в конце концов, у него все вышло — он прошел любые проверки, он справился, он здесь, он в безопасности, и он имеет еще долгие месяцы на то, чтобы подготовиться ко второму году обучения. Просто восхитительно. Все прошло просто восхитительно. Ему, определенно, надо сделать очень и очень многое. Ему надо… Том задумался. В первую очередь — подготовиться к поглощению диадемы. Осенью он отступил, понимая, что может проиграть, но при должных приготовлениях и возросших за год магических силах это должно быть не так сложно. Во-вторых — закончить плавающий блок. В этом году ему пришлось сильно выкручиваться из-за того, что он не успел с ним закончить, но в следующем уже хочется быть абсолютно уверенным за безопасность своего сознания. В-третьих — разобраться с философским камнем. Несмотря на всю его мифичность, не было ни единой причины считать, что он будет решением всех его проблем, но, по крайней мере, возможно, станет первым толчком к оному. В-четвертых, пополнить свою подсознательную библиотеку информации на окружающих его магов. В-пятых, разобраться, наконец, с книжками, перекопированными им в сознание. В-шестых… да мало ли у него еще дел? Думая о предстоящем лете, за которым его ждал новый год в Хогвартсе, Том улыбнулся.