Дневник

— Я тебя победила! — хвастливо заявила Гермиона, поднимаясь из-за стола. Все в ее виде кричало о ее превосходстве. Мэттью в задумчивости отслеживал ее передвижения. Он пытался понять, почему все закончилось таким образом. Весь прошедший год, все эти долгие месяцы, он был свято уверен, что полностью контролирует ситуацию: пусть он и не вырывался сильно вперед в их небольшом соревновании, но это было не из-за того, что Гермиона была значимо умнее и лучше его, а из-за того, что он сам играл с ней, давая причины стремиться вверх и стараться больше и больше, когда на самом деле разрыв был попросту невероятным, и, если бы Мэттью этого хотел, Гермиона бы была далеко позади. А теперь — такой исход. Он задумчиво почесал затылок. Что в итоге пошло не так? У Грейнджер открылось второе дыхание или нечто вроде того? Стоило давить ее дальше, окончательно уговорив на то, чтобы их соревнования закончились многим раньше? Он, взаправду, не понимал — может, где то он и ошибся немного, но все эти допущения были недостаточно весомы, чтобы в итоге привести к… этому. Гермиона выждала длинную паузу, по всей видимости, наслаждаясь своим триумфом — как же, в итоге обойти самого Мэттью Эдвардса! в конце концов, приятно обойти взбалмошного мальчишку, который принижал ее способности весь год, считая, что она ему и в подметки не годится. — Да, да, — покивал Мэттью. — Ты выиграла, Грейнджер. Поздравляю тебя. Теперь тебе надо сдать экзамены. Надеюсь, ты не забыла про подготовку со всеми нашими соревнованиями? Гермиона вспыхнула почти мгновенно — несмотря на все подвижки, она все еще оставалась недостаточно сдержанной и рассудительной. — Разумеется, нет! — ответила она, испепеляя его взглядом. — И пойду готовиться дальше прямо сейчас. — Гермиона схватила за лямку свою сумку и направилась к выходу из комнаты. — Сам не завали экзамены, умник, — бросила она ему через плечо, после чего вышла и закрыла за собой дверь с громким стуком. Мэттью остался в одиночестве, задумчиво рассматривая стену. Он все еще не мог понять, почему же в итоге проиграл это маленькое пари. Было в этом нечто… странное. Он ведь был уверен в себе и в результате. Что-то было не так, но он не мог понять, что. Он просидел там еще некоторое время — Мэттью нравилось время от времени побыть в тишине и подумать — после чего тоже начал собираться: встал с пыльной парты, отряхнулся, подтянул к себе рюкзак, надел на плечи и спокойным шагом вышел из пустого класса. До экзаменов осталось не так много времени, буквально пара дней — из-за чего они с Гермионой ранее обсуждали вероятность закончить пари чуть раньше, дабы иметь больше свободного времени до их начала — но Мэттью не слишком о них беспокоился. На протяжении всего года он много работал над своим уровнем понимания материала, отчего теперь многими считался едва ли не лучшим учеником первого курса — одно это приятно грело ему сердце — и поэтому сейчас он, как считал, может позволить себе просто расслабиться, дабы не нервничать лишний раз, и в день сдачи просто чувствовать себя хорошо. Будучи в приподнятом настроении, Мэттью решил себя побаловать: сориентировавшись в пространстве — он на диво быстро научился разбираться в хитросплетениях лестниц и коридоров Хогвартса, отчего уже давно не терялся — он направился к дальней винтовой лестнице, спустившись по которой, прошел еще несколько десятков метров, вышел на главную, спустился к хаффлпаффским подземельям, но почти около них завернул в сторону, спустя еще несколько минут оказавшись у примечательной картины с фруктами. Разумеется, все хаффлпаффцы очень хорошо знали, где находится кухня. Все еще будучи несколько излишне задумчивым, Мэттью пощекотал грушу и меланхолично пронаблюдал за тем, как совершенно магическим образом в стене появляется дверь. Раньше все эти штучки удивляли и даже шокировали, но он уже успел привыкнуть. Мэттью дернул дверь и вошел на кухню. Поедающая очередной шоколадный эклер Тонкс застыла, удивленно смотря на него и держа около рта недоеденный кусок. — Привет, — невозмутимо поздоровался Мэттью, пройдя дальше. — Привет, — многим менее спокойным тоном эхом ответила ему Тонкс. Подумав, она все же доела злосчастный эклер. Тонкс вскоре предстояло сдавать кучу ЖАБА для того, чтобы потом попасть на аврорские курсы. От удачной сдачи зависело очень многое, поэтому не было ничего удивительного в том, что она зашла сюда для поднятия настроения при помощи сладостей. — Давай просто сделаем вид, что этой встречи не было, — предложил Мэттью ласково, выуживая из ее тарелки черничную тарталетку. Тонкс смерила его нечитаемым взглядом, после чего закатила глаза и кивнула. — Этой встречи не было, Мэтт. *** — Доброго вам дня, директор Дамблдор, — вежливо поздоровался Мэттью, усаживаясь в кресло напротив. Приглашение в кабинет директора застало его врасплох, но он силился не демонстрировать этого, проявляя все возможное хладнокровие. — Доброго дня, Мэттью, — директор согласно кивнул. — Надеюсь, я тебя не сильно отвлек от твоих дел? — Альбус заметно улыбнулся в бороду. — Чаю? — Да, пожалуйста, — согласился он. — Вы меня вовсе не отвлекли, хотя, безусловно, хотелось бы знать причину вызова. Я сделал что-то плохое? — невинно поинтересовался Мэттью. — Нет, мой мальчик, вовсе нет, — пояснил Дамблдор, телекинезом по воздуху передавая Мэттью чашку, задумчиво ведя ее пальцем. — Угощайся, пожалуйста. Лимонную дольку? — Не надо, спасибо, — Мэттью взял чашку и некоторое время просто подержал ее, грея руки, а потом все же сделал глоток. В Хаффлпаффе разве что соревнований не устраивали на наиболее безумное сочетание вкусов в одной заварке, сочетая несочетаемое, поэтому за прошедший учебный год он успел испробовать невероятное количество адских смесей и поднатореть в определении состава. У чая Дамблдора он был далеко не столь мудреным — чувствовался очень примечательный вкус нескольких трав, в своем абсолютном большинстве — успокоительных. Что же, логично. Мало какой ребенок, попав к директору, не нервничает. — Как тебе чай? — дружелюбно осведомился Дамблдор. — Это один из моих любимых составов. — Вам очень нравится успокоительное, сэр, — без обиняков ответил Мэттью, делая еще пару глотков. Сбор был, в целом, более чем приятным, пусть и непривычным после хаффлпаффских. — Ты прав, мой мальчик, — с улыбкой кивнул Дамблдор. — У вас на факультете ведь очень любят специфичные чаи? Я не удивлен, что тебе удалось определить суть состава. — Вы правы, сэр, — согласился Мэттью. Несмотря на то, чтобы ему было действительно некомфортно здесь, директор, казалось, делал все, чтобы не давать ему причин для беспокойства. — Но, все же, почему вы меня позвали? — Ничего такого, что могло бы помешать нашей с тобой ненавязчивой беседе, Мэттью, — невозмутимо ответил ему Дамблдор. — Для начала, разумеется, я бы хотел поздравить тебя: ты сдал переводные экзамены на наивысший балл, превзойдя даже многих чистокровных учеников. Это, в самом деле, заслуживает похвалы, согласен? — директор подмигнул ему. — Я, безусловно, крайне рад, что в итоге мои усилия окупились подобным образом. Наводит на мысль, что все это было не бессмысленно. Но Гермиона Грейнджер, моя хорошая знакомая, тоже написала экзамены на высшие баллы, и она не рассказывала, что вы вызывали ее к себе. Это произойдет позже или вы все же хотели не только похвалить меня за старания? — Быть может, — Дамблдор умиротворенно пожал плечами. — Я, право, до конца не уверен, кого еще приглашу сюда. Есть некоторое… происшествие, которое мы с преподавателями, к сожалению, упустили, и теперь даже не очень уверены в том, кто может нам помочь с распутыванием образовавшейся загадки. — Я, право слово, не слишком представляю, как могу вам помочь, директор, — покачал головой Мэттью. — В последние пару месяцев моя жизнь была очень скучной. Я в самом деле много времени тратил на подготовку к экзаменам… — И на твое маленькое пари с мисс Грейнджер? — с улыбкой добавил директор. Он выждал небольшую паузу, на протяжении которой Мэттью очень старался не демонстрировать, как сильно он нервничает. — Да, безусловно, я понимаю все это, но нам может помочь даже какая-нибудь мелочь, вроде отсутствующего или странно себя ведущего ученика или чего-то подобного. В затылке еле-еле заметно защекотало. Мэттью думал. — Простите, сэр, не могу припомнить ничего особого. Вы, наверное, совсем не к тому человеку обратились, я ведь большую часть последних месяцев тратил на учебу, — Мэттью пожал плечами. — Быть может, — задумчиво протянул Дамблдор. — Очень жаль, в самом деле, что тебе нечем мне помочь, Мэттью, но, коли так, я не буду тебя дальше задерживать. Тебе ведь хочется сейчас провести побольше времени с друзьями? — Он покачал головой. — Помню эти времена, школа, скоро лето, еще немного — и вы разъедетесь кто куда на несколько месяцев, и кажется, что время утекает из рук, и молодость вслед за ним… — Он медленно покачал головой. Помолчал. — Спасибо, что зашел ко мне, Мэттью. Доброго дня. — Доброго дня, директор Дамблдор. *** Покинув кабинет директора, Мэттью, отчего-то ощущающий себя невероятно уставшим, вернулся в гостиную. Он хотел провести немного времени с хаффлпаффцами, организовавшими очередной гитарный вечер, но слишком быстро понял, что сегодня с него хватит общения с людьми, и ушел в комнату. Там он, оставшись в одиночестве, перебирал свои вещи, проверяя, что ничего не забыл и не потерял, что не будет никаких проблем с тем, чтобы в день отправки просто взять все и побежать, и совершенно неожиданно для себя обнаружил набедренную сумку — кожаную, подходящую как под магический, так и под обычный мир, и — совершенно незнакомую. При открытии сумка продемонстрировала ему сложенную сверху записку, явно написанную на случайно попавшейся под руку бумажке. Мэттью развернул записку. «Привет, Мэттью. Твоя любимая еда — лютефиск. Ты должен узнать об этом свертке только после возвращения домой. Если еще не дома — будь добр стереть себе память о том, что ты его уже находил. Свидимся летом, Мэттью.» Мэттью поморщился. Он ненавидел лютефиск. Это было паролем, который он выдумал на заре увлечения научной фантастики для того, чтобы иметь способ определить сообщения от себя. Мэттью положил сверток обратно, приставил палочку к виску, и сказал «Обливиэйт».