Самые сладкие леденцы

Собираясь на встречу с очередным нуждающимся в толковом помощнике аристократом, Сэм Винчестер не мог даже на долю секунды подозревать, что судьба подложит ему такую свинью. Граф Новак оказался шумным, наглым и вдобавок абсолютно аморальным субъектом. Он даже не пытался скрыть своего нездорового интереса к представителям одного с ним пола и внаглую заявил, что не против пригласить смышлёного парня на ужин. При этом он так пошло причмокнул леденцом на палочке, что Сэму пришлось закатить глаза и уйти, с надеждой более не видеть этого человека. Надежда, увы, не оправдалась, и стук в дверь на следующий день известил его, что граф Новак сам пришёл. Сам пригласил себя в скромное жилище младшего Винчестера, сам назначил весьма крупную оплату за помощь, и сам же вытащил Сэма на свет божий, разрешив, впрочем, одеться. На то, как это будет происходить, он тоже хотел посмотреть, но Сэм применил силу и выставил нахала за дверь. Однако, сумма вознаграждения, которую посулил ему невыносимый коротышка, перевесила всё негодование. Сэм не мог рассчитывать только на Дина, поэтому давно начал предлагать свои услуги проверенным и платежеспособным людям, откладывая таким образом на будущее образование. Старший брат, конечно, пытался его переубедить, но не преуспел. У Сэма тоже были руки и ноги, а ещё голова, которая отлично соображала. Грех было не пользоваться тем, чем одарила его природа. Хотя, вот графа Новака больше интересовало то, чем одарила природа его тело, а не мозги, судя по всему. Сэму ничего не оставалось, как принять предложение и терпеть. *** — Ты делаешь такое лицо, будто терпишь меня и совсем не рад здесь находиться. Габриэль нарезал четвёртый круг вокруг стола, за которым работал Сэм, и то и дело касался парня — то руку на плечо положит, то волосы взъерошит, то наклонится и коснётся щекой щеки Сэма. Младший Винчестер вскинул голову и действительно крайне раздражённо уставился на графа Новака. — Вы пригласили меня разобрать бумаги, в которых не смогли понять все нюансы, а теперь сами же мешаете! Прошу вас, оставьте меня одного, или сядьте на место и не отвлекайте! Габриэль нежно улыбнулся, явно не впечатлённый строгим тоном. — Ты так очаровательно злишься, Сэмми. Что мне хочется отвлекать тебя ещё больше. Но ты прав, мне правда нужно разобраться в бумагах о наследстве, так что я всеми силами постараюсь сдержать свою бешеную страсть к тебе. Сэму в очередной раз пришлось пропустить мимо ушей неприличное высказывание и стерпеть. Однако, спокойно поработать ему так и не дали. Граф то томно вздыхал, то пошло сосал леденцы, а то и вовсе заявил, что ему жарко и начал расстегивать на себе камзол, а затем и рубашку. Винчестеру и прежде доводилось видеть обнаженных мужчин и даже парочку женщин, но почему-то именно от этого кидало в жар и смущение. Поэтому он водил по бумагам практически носом и мечтал убраться подальше из этого дома. Судьба же вновь решила всё за него и в кабинете появился обед, а граф снова засуетился вокруг него уговаривая оттрапезничать. Габриэль специально позаботился о том, чтобы на ужин подали самые изысканные блюда. Слуг в доме он не держал, были лишь приходящая служанка и повар. Но к сегодняшнему дню граф Новак подготовился. Им был нанят лучший столичный кулинар, творивший для стола самого короля. Он сделал три перемены блюд и свой фирменный десерт, которым Габриэль мог поделиться лишь с тем, кто ему по-настоящему понравился. Именно таким человеком оказался младший Винчестер. Это, можно сказать, была страсть с первого взгляда. Юноша сам не понимал, каким богатством обладает: высокий рост, стать, развитая мускулатура, красивое лицо и манящая родинка над губой, которую хотелось тут же попробовать на вкус. Помимо очевидно привлекательной внешности, Сэм Винчестер был умён и серьёзен, что и вовсе делало его в глазах Габриэля практически сокровищем. Серьёзных отношений у графа Новака не было с тех пор, как он был вынужден вернуться в столицу. Любовник, с которым он жил на островах, городскую жизнь категорически не принимал, да ещё и настроение испортил напоследок так, что мало не показалось. Поэтому первым делом в столице были исследованы все бордели, после соблазнены все симпатичные и свободные дворяне, а теперь у Габриэля появился новый интерес. И ценным в Сэме было ещё и то, что он категорически не принимал ухаживаний. — Мне право неловко, граф, садиться с вами за один стол. Я наёмный работник и знаю своё место, — пытался вразумить работодателя Сэм. Раньше никто и никогда не вёл себя с ним в такой манере. Казалось, что графу плевать на титул и голубую кровь, что течёт по его банковским счетам. Он был абсолютно лишён заносчивости и не придерживался традиций, принятых в их обществе. Раньше Сэм, если и утолял голод в господских домах, то исключительно на кухне, с остальными слугами. — Всё ловко, раз я предлагаю сам! Габриэль подошёл к Сэму и без стеснения взял его за руку, потянув за собой. — Идём-идём, есть одному мне скучно, считай, что это мои обязательные условия. К тому же, если ты не поешь, я съем все и поправлюсь и тебе же самому придётся сделать так, чтобы моя физическая форма восстановилась. Сэм опешил и позволил усадить себя за изысканный стол, на котором стояли такие яства, что ему и не снились. Он непроизвольно сглотнул вязкую слюну и почувствовал урчание голодного желудка. Однако перед тем как сдаться, он уточнил: — Как же я смогу восстановить ваши формы? Габриэль широко улыбнулся и поиграл бровями. — Я рад, что ты спросил! Знаешь, говорят, что во время занятий сексом сгорает очень много энергии, а ещё регулярный секс улучшает настроение. Уверен, что если бы ты попробовал, то не был бы таким мрачным. Таким красным от смущения ему ещё никогда не доводилось быть. Нахал, что смотрел прямо в глаза и прямым текстом предлагал ему секс с собой, раздражал уже до такой степени, что Сэм не мог больше терпеть подобных издевательств. Он смял взятую было белую салфетку и резко встал из-за стола. В конце концов, за свои слова нужно отвечать. — Тогда, быть может, начнём именно с этого? И он навис над невысоким графом, стискивая его за локоть. На секунду Габриэль опешил и едва не отшатнулся, но быстро сообразив, что к чему, дернул Сэма на себя и поцеловал, практически заваливая себя на стол, а парня на себя. Сэм успел поддержать графа за спину и, поборов ярость, смог ответить на поцелуй. Вот только, если Габриэль думает, что он правит бал, то его ждёт огромное разочарование. Под всей той мягкостью, что Сэм демонстрировал весь день, скрывались железная воля и несгибаемый характер. Он не позволил мужчине разрушить изысканные блюда и весьма ловко перешёл к письменному столу, где и завалил графа на лопатки, наплевав на документы. Габриэля, казалось, документы волновали ещё меньше, чем Сэма. Он вцепился в ворот рубашки юноши и рванул так, что вырвал с мясом несколько крючков. Обласкав ладонями грудь партнёра, Габриэль переместился ниже и взялся за застёжку брюк, расправляясь с ней более ловко и тут же обхватывая пальцами ещё не готовый к активным действиям член Сэма, начиная ласкать его умелыми длинными движениями. У Сэма от такой откровенной наглости и развращенности помутилось в голове. Он дождался, пока граф доведёт его до готовности, закусив нижнюю губу, но больше он мужчине воли не давал. Убрав его руку, он резко перевернул Габриэля на живот, уложив грудью на столешницу и ловко сдёрнул брюки вместе с бельём. Вид белых упругих ягодиц завёл его ещё сильнее и Сэм раздвинул их, чтобы надавить пальцами на чужой анус. — Вам нужно преподать урок, ваша светлость, — хрипло сообщил он притихшему графу. Габриэль, которому было несколько непривычно то, что им вертели настолько ловко и бескомпромиссно, тем не менее получал от напора Сэма какое-то новое, почти животное наслаждение. Голос всегда спокойного и сосредоточенного на работе юноши, теперь срывающийся и хриплый, будто обволакивал Габриэля со всех сторон. — Если ты считаешь себя вправе, то я постараюсь усвоить урок. Но учти, я не слишком послушен. Сэм еле сдержал рвущийся изнутри рык. Этот невозможный человек раздражал его до такой степени, что он даже не стал его особо готовить к соитию. Пусть это тоже будет ему уроком. Он сплюнул на пальцы и растер слюну по мягкому анусу, влезая в него пальцем. Это наконец-то выбило дух из наглеца, а Сэм смог приласкать себя и приставить головку ко входу. Им двигала какая-то иррациональная злость, но он ощущал и отголоски желания. — Расслабьтесь, если не хотите ходить потом как с палкой в заднице, — посоветовал он перед тем, как толкнуться в проход. Габриэль хотел ответить, что с палкой в заднице его учил ходить ещё отец, а после старший брат, но не смог ничего сказать, когда Сэм довольно грубо и совершенно без подготовки стал входить. От того, что у него давно не было секса, да ещё и в пассивной роли, шло туго и было довольно больно. Но это все искупал тот факт, что он получил того, кого хотел. Дав привыкнуть, Сэм стал толкаться внутрь и Габриэль принялся ёрзать, чтобы получить его член под нужным углом. Парень был великолепен, но явно неопытен в однополом сексе. Сэм старался действовать не грубо и не причинять сильной боли, но вся его выдержка рассыпалась, стоило услышать тихое поскуливание и почувствовать, как граф сам пытается насадиться на его ствол. Он сжал мужчину под собой и задвигался более яростно, чем хотел. Его разрывали разные чувства и эмоции, которым он не нашёл другого применения, как начать лапать тело под собой и целовать шею. Габриэль не стеснялся не только болтать, но и стонать, вскрикивая после каждой вспышки острого удовольствия. Вцепившись в столешницу, он подавался бёдрами навстречу Сэму, а когда почувствовал его губы на шее почти приказал: — Укуси! Ослеплённый узостью прохода, новыми ощущениями и непроходящим гневом, Сэм с радостью впился зубами в нежную кожу и зарычал, загоняя член поглубже. Ему отчаянно хотелось, чтобы Габриэль помолчал, но, кажется, в этом не преуспел бы сам Господь. Он начал прикусывать шею тут и там, продолжая двигаться и чувствуя, как приближается оргазм. Когда Сэм не просто укусил его, а принялся то и дело чередовать поцелуи с укусами, Габриэль не выдержал и на самом деле перестал болтать, вместо этого принимаясь непрерывно стонать и двигать бёдрами навстречу так сильно, что стол начал опасно шататься. Долго выдерживать такую гонку было тяжело и граф Новак поймал ладонь Сэма, укладывая ее на свой член и буквально спустя пару сильных движений кончая. Почувствовав, как сжимается и без того узкий проход, Сэм беспрекословно отдрочил графу и с гортанным стоном излился в нём, краем сознания радуясь, что тот не девица, а значит не понесёт от него бастарда. Он даже смог отдышаться чуть раньше Габриэля и отошёл на шаг назад, рассматривая дело своих рук. Гнев схлынул, как его и не бывало, оставляя место под удовольствие и уже закрадывающееся раскаяние. Он сглотнул, осознавая масштаб беды, что учинил своими руками и подтянул штаны, пряча орудие преступления. — Думаю, что этого урока достаточно. Если вы сочтёте свою честь оскорбленной, то знаете, где я живу и куда прислать гвардейцев. Габриэль, лежащий на столе расслабленно и недвижимо и не собираясь подниматься в ближайшее время, повернул голову и посмотрел на Сэма, как на идиота. — Если я и пришлю гвардейцев, то только для того, чтобы они притащили тебя обратно и мы продолжили. Вздохнув, граф Новак все же отлепился от стола и принялся приводить одежду в порядок. — А если ты сейчас сбежишь не пообедав, я сам тебя побью, когда найду. Сэм не понимал почему граф так спокойно воспринял насилие над собой и просто сел на стул, на который садился в первый раз. Он молча смотрел, как одевается Габриэль, как усаживается напротив, гримасничая от явной боли в проходе, и его постепенно вновь захватывало смущение напополам с желанием сбежать подальше. Граф же легко и непринужденно выложил ему на тарелку первое блюдо и выжидающе уставился на гостя. — Мне тебя ещё с ложечки покормить? Так сильно впечатлился, что язык проглотил? — ехидно заметил хозяин. Габриэль понимал, почему парень может быть смущён, но привычная манера поведения не давала вовремя прикусить язык. Когда Винчестер снова попытался подняться, чтобы уйти, Гейб сделал единственно верную вещь, чтобы ему помешать — уселся тому на колени. — Ты не переживай, мне только в радость. Прикусив ухо Сэма, Габриэль немного поерзал, морщась, и потянулся к вилке, накалывая на неё кусочек мясной закуски и поднося к губам состоявшегося только что любовника. Сэм снова возмутился такой невыносимой наглости и сжал графа за талию, а потом резко снял подношение и, глядя в ореховые глаза, прожевал. А затем открыл рот требуя ещё. Габриэль ослепительно улыбнулся парню и на этот раз наколол мясо вместе со сладкой ягодой, названия которой никак не мог запомнить. Дождавшись, пока Сэм прожует следующую порцию, Гейб склонился к его губам и нежно поцеловал, зарывшись пальцами в волосы и не давая отстраниться. — Без этого совсем никак? — вздохнув, уточнил Сэм и получил отрицательное покачивание головы. Покорно взяв новое подношение, он тщательно прожевал, отмечая, как это вкусно и неожиданно свежо. Затем снова открыл рот и получил следующую порцию. — И откуда вы только взялись на мою голову, милорд? Зачем я вам? Поиграться? Габриэль посмотрел на Сэма немного укоризненно. — Я с тобой уже поигрался, но хотелось бы развить наши отношения до каких-нибудь новых высот. Если ты, конечно, не будешь шарахаться от каждого моего прикосновения и сопеть, как большой обиженный лось. Сэм возмущённо огрел сиятельство по оттраханной им же заднице и сжал её своей широкой ладонью. — А будете обзываться, я прямо сейчас повторю! Член согласно шевельнулся в штанах, всё ещё помня, как это было восхитительно. Габриэль радостно мурлыкнул и застонал, притираясь к Сэму ближе. — Я только за, красавчик. Ты будешь нежен, если я попрошу? Легко перевернувшись, Габриэль оседлал Сэма, оказываясь к нему лицом к лицу и снова поцеловал. Не ожидая такого коварства, Сэм всё же ответил. Сначала на поцелуй, а затем и на вопрос. — Я и так сама нежность, учитывая как сильно мне хочется наказать вас за фривольное поведение. Интересно, где учат таким манерам? Габриэль поцеловал Сэма в шею и только после ответил. — Я самородок, единственный и неповторимый, даже моему отцу не удалось научить меня манерам. К тому же знаешь, — Гейб наклонился к уху Сэма и сообщил ему интимным шепотом, будто тайну. — Я совсем не против наказания. Винчестер обречённо покачал головой, понимая, что этого болтуна в ступе не поймаешь и счёл за лучшее не сопротивляться. Хотя бы сейчас. Завтра он подумает, как избавиться от этого господина, пока не дай Бог про него не прознал Дин. Поэтому он немного отпустил себя и позволил снова утянуть в поцелуй, а затем и в какую-то вакханалию, состоящую из еды и секса. Второй раз он брал графа прямо на кресле, сидя в нём и насаживая обнажённого Габриэля на свой член. Уходя из этого дома ночью, когда выдохшийся любовник уснул в своей постели, он признался самому себе, что ему понравилось. Тот опыт, что у него был с дамами не дарил ему и десятой доли такого удовлетворения, как разнузданный секс с графом Новаком. Однако, придя в свою более чем скромную комнату, он решил, что становиться игрушкой для богатого и явно любвеобильного господина не хочет. У него впереди несколько лет учёбы, карьера и целая жизнь. А что сможет дать ему Габриэль, кроме проблем? Ничего. Когда на следующий день Сэм сделал вид, что между ними ничего не было и стал ещё более холодным, чем раньше, Габриэль задумался. Он видел два варианта развития событий. Первый и самый очевидный: он позволит своей обиде вылиться в скандал и окончательно оттолкнёт Сэма, который на самом деле сильно ему нравится. Второй, более сложный, но интересный: Габриэль попробует поступить хитро и посмотрит, в самом ли деле он так безразличен юноше. С того момента, как Сэм довольно грубо поставил его на место, Гейб в корне изменил поведение. Он больше не мешал Винчестеру разбирать бумаги, не трогал его, не путался под ногами, только иногда грустно смотрел на него и отстранённо предлагал обеды и ужины. Заметив, что и сам Сэм стал бросать на него долгие взгляды, Габриэль понял, что выбрал верную тактику. Его переполняли самые противоречивые чувства. С одной стороны он был рад, что граф больше к нему не лезет, с другой переживал, что причинил ему какую-то боль или обиду, а с третьей очень хотелось секса. Такого, что может быть только с Габриэлем, такого, что будил в нём зверя, дремавшего столько лет внутри. Он держался как мог и целых три дня приходил в дом графа Новака, разбирая его документы и помогая писать письма. На четвёртый день он застал в кабинете помимо его хозяина какого-то хлыща, что не понравился ему с первого же взгляда. Габриэль решил действовать тонко и видя, что Сэм иногда, когда думает, что его не видят, откровенно пялится на его зад, попробовал безотказный метод. Решение пригласить в гости одного из бывших любовников, пришло будто само собой. В своё время граф Новак бежал от него, как от огня, уж больно навязчив оказался барон Меркурий, к тому же развращён даже по его, Габриэля меркам. Но сейчас такое было весьма кстати. В конце концов отвязаться от этого извращенца ещё раз он всегда успеет. — Барон, это Сэм Винчестер, мой секретарь и совершенно бесценный работник. Габриэль разливался соловьём и сегодня оделся в белое, что случалось с ним крайне редко. Меркурий, окинув Сэма оценивающим взглядом, отвернулся, даже не поздоровавшись. — Ты уверен, что мы не можем, наконец, остаться одни? Сомневаюсь, что ты позвал меня для того, чтобы вручить старые письма. Габриэль немного отступил под напором Меркурия и оказался практически прижат к стене. Кинув взгляд через плечо барона на Сэма, он сделал страшные глаза, но попытка отстраниться привела лишь к тому, что его прижали к себе и притянули за талию. Сэм пытался понять, что следует предпринять в данной ситуации. Габриэль разоделся в белое, барон явно имеет на него какие-то виды, а ему самому хочется прибить их обоих, потому что внутри снова поднимает голову зверь. Он демонстративно не уходил, но и не предпринимал попыток как-то помочь графу. Однако всего одна фраза послужила спусковым крючком и он взорвался. — Твой помощник желает присоединиться к нам? Я не против, если он будет снизу. Сэм решительно подошёл к парочке и с силой оторвал барона от Габриэля. Спустить с лестницы этого нахала было таким удовольствием, что он чуть было не отвесил ему пинка под зад. Однако, в кабинете всё ещё оставался один зарвавшийся тип, к которому он и вернулся, пылая праведным гневом. Габриэль для порядка возмущался и грозил Сэму наказанием, когда он выставлял Меркурия из дома, но в душе ликовал. То, каким взглядом смотрел на него Сэм, то, как грубо обошёлся с бароном и то, что явно собирался сделать после с ним, почему-то заставляло сердце биться с бешеной скоростью. Когда Сэм влетел в кабинет, Гейб опирался бедром о стол и смотрел притворно-грозно, скрестив руки на груди. — Сэм Винчестер, немедленно объяснись! — Я? — гневно спросил его юноша, медленно подходя вплотную. — Быть может, это вам нужно объясниться, граф, какого чёрта сейчас было? Сэм просто притянул Габриэля за белые отвороты на груди и грубо впился в эти самые грешные губы на Земле. Ревность и гнев пылали в нём и требовали наказать, пометить, заявить свои права на этого мужчину. Логика и все доводы разума отмерли за ненадобностью, когда чужие руки полезли раздевать его. Он и сам не заметил, как притёрся к графу своим стояком и только заглянув в ореховые глаза, смог сказать ему то, что думал. — Я вытрахаю из тебя все мысли о других мужиках. Если ты хотел именно этого, то добился. Ещё раз увижу кого-нибудь рядом, за себя не отвечаю. Если бы Габриэль был барышней, он бы рухнул в обморок от прилива чувств, но вместо этого он застонал и вцепился в плечи Сэма, подтягиваясь и сам усаживаясь на стол, приглашающе разводя ноги. — Если ты будешь трахать меня каждый день, я не посмотрю больше ни на одного мужчину. Габриэль опустился на локти, и приподнял бёдра, давая Сэму стянуть с себя брюки и бельё, тут же обнимая любовника ногами. Напористость, даже грубость Сэма сводила с ума и Гейб не задумывался ни о чем, отдаваясь юноше как в последний раз, расцарапывая ему плечи и спину и шепча, как в бреду: — Больше никуда не сбежишь… никогда… сумасшедший… такой же, как я… не отпущу… Шёпот перемежался со стонами и пошлыми шлепками плоти о плоть, а Габриэль уже не слышал, что говорил и не соображал, что происходит, просто надеясь, что это никогда не закончится. Агония длилась не очень долго, по крайней мере так показалось Сэму, ибо чувство времени было потеряно сразу же, как любовник отдался ему. Он вбивался в подготовленное заранее тело, не анализируя этот факт, а радуясь ему. Только потом, кончив внутри Габриэля и доведя его рукой до оргазма, Сэм понял что было не так. Граф был смазан и растянут. Но для него ли? Это заставило его сграбастать разнеженное тело в охапку и чуть ли не ногой выбить дверь кабинета. Он прекрасно знал, где спальня, слишком часто Габриэль намекал на неё, поэтому понёс невыносимого засранца именно туда. Бросив любовника на постель, он раненным зверем навис над ним и заглянул в глаза. — Тебе нужен только член в дырке, которую ты подставишь кому угодно и когда угодно? Если да, то нам не по пути. Отныне только я имею право трогать тебя и трахать. Это ясно? Габриэль даже не успел понять, когда Сэм снова разозлился. Пару раз довольно глупо моргнув, Новак осознал, что могло так разозлить любовника. Протянув к Сэму руку, Габриэль потянул его на себя и, не встретив сопротивления, практически завалил довольно тяжёлого парня на собственное тело. Но сейчас эта тяжесть была приятной, своей. Заведя за ухо Сэму прядь волос, Габриэль коснулся мочки губами и зашептал, давя довольную улыбку. — Мне все ясно, грозный Сэм Винчестер, и я напомню тебе то, что сказал раньше. Если ты будешь со мной, я не буду смотреть ни на кого больше. Погладив парня по расцарапанной спине, Гейб лукаво улыбнулся. — Я знаю, что ты наверняка задался этим вопросом, а даже если нет, я скажу. С нашего первого раза я каждый день готовил себя в надежде, что ты захочешь снова быть со мной. Приглашение Меркурия было последней каплей и я рад, что ты меня не подвёл. — Ты коварный манипулятор и тебя спасает от расправы только то, что мне нужно ещё пару минут отдыха. Надеюсь, что твоя задница выдержит весь мой праведный гнев. И да, я останусь с тобой, но если пойму, что это всего лишь игра, ты даже имея все свои деньги и связи не сможешь найти меня. Габриэль свёл брови и обхватил подбородок Сэма пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. Он первый раз за все время проявлял не наглость и беспардонность, а властность. — Если ты сказав, что со мной, попробуешь сбежать, то я достану тебя из-под земли, Сэм Винчестер. Запомни это и никогда не забывай. Моя задница выдержит все, что угодно и даже больше, а я сам довольно легко прощаю и подстраиваюсь. Но если ты исчезнешь не прощаясь, я найду тебя и тебе не понравится то, каким я буду. Кивнув в знак согласия, Сэм наплевал на все мыслимые последствия и снова припал к распухшим от поцелуев губам. Руками же он раздвинул ноги своему господину и притёрся полувставшим естеством, чтобы обозначить намерения. Гейб только сладко застонал и попытался обнять Сэма за бёдра, в чём совершенно не преуспел. — Ноги устали, — это прозвучало почти жалобно. — Давай на живот перевернусь, хочу тебя — сил нет. Сэм с готовностью перевернул Габриэля на живот, подложил под него сразу несколько подушек и сжал оттопыренные ягодицы, которые идеально ложились ему в руки. Разведя их, он вкатил окрепшее естество по собственному семени до громкого шлепка кожи об кожу. Стон Габриэля подхлестнул его и он задвигался, наращивая темп. Яйца шлепали о чужую мошонку, заполняя комнату звуками. Сэм же понимал, что окончательно пропал, ибо желание поселилось в каждой клеточке его тела. Он наклонился, чтобы сначала прикусить графу шею, а затем зализать укус. И повторить. Габриэль чувствовал легкую боль в натёртом и растянутом до предела заду, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как идеально сплавлялись их с Сэмом тела, как большие ладони любовника сжимали Габриэля именно так, как было нужно, как Сэм прихватывал зубами его загривок, шею, плечи и Габриэль выл от этого, как животное. Хотелось орать признания и клясться в вечной любви, но вместо этого Габриэль кусал своё запястье и двигался навстречу любовнику так сильно, как позволяло вымотанное тело. В этот раз оргазм не наступал дольше, но когда его накрыло, Гейб понял, что такое цветные узоры перед глазами и практически отключился от интенсивности ощущений. Сэм заботливо укрыл графа одеялом, после того, как немного обмыл его смоченным полотенцем. Вбитые с детства манеры не давали ему уйти, но он все же спустился в кабинет, чтобы принести вещи и только потом нырнул в постель к любовнику, заботливо привлекая его к себе. Во сне Габриэль выглядел моложе и безмятежнее. И, кажется, намного сговорчивее. Сэм и сам не заметил, как уснул, разглядывая его лицо.