Самые сладкие леденцы

Сэм оглядывал симпатичный, но страшно запущенный особняк, пока Габриэль безуспешно пытался проникнуть на территорию сквозь забор. Они разобрались в большинстве документов и граф озаботился тем, что давно ничего не слышал про своего кузена Кастиэля Милтона. Он упомянул что-то и о его сестре, но весьма нелестно. Сэм продолжал помогать ему и вне своей компетентности, ибо, судя по последним событиям, Габриэль умел находить неприятности на ровном месте. Хотя, быть может, это с его точки зрения Габриэль был жертвой обстоятельств. Он мало рассказывал о своём прошлом, однако, за две недели интимного общения стало понятно, что какая-то тайна у графа Новака имеется. Вот только какая и стоит ли её узнавать, Сэм не знал. Поняв, что особняк пустует, они попытались разыскать ещё одного кузена — Бальтазара, но слуги сказали, что его светлость приедет только завтра. Парочка неудач не смогла расстроить Габриэля по-настоящему и он всё равно трещал без умолку, лез целоваться и пытался притереться ягодицами, стоило встать слишком близко. Сэм привык. Даже сам не понял, как, но это стало нормой, которая не особо его раздражала. — Сэм, а как ты относишься к незаконным проникновениям? — Габриэль поиграл бровями так, словно речь шла о чём-то гораздо более интимном, чем имелось ввиду. Нахмурившись, младший Винчестер скрестил руки на груди и в упор уставился на графа Новака. — Лучше сразу и прямо говори, что ты задумал, Габриэль. Я отношусь плохо ко всему незаконному, но ты уже вьёшь из меня веревки, так что обсудим. У тебя неприятности? Гейб, который уже открыл рот, чтобы вдохновенно начать вешать Сэму на уши лапшу, тут же его захлопнул и вздохнул. — Мне очень нужно достать одну бумагу. Ты видел, что моего имени нет в документах на наследство? Так, будто я вообще не существовал. Это связано с тем, что я самовольно уехал из дома в довольно раннем возрасте. Родители искали меня, но мне очень хотелось спрятаться и я смог это сделать. Тогда отец, разозлившись, вычеркнул меня из завещания. Но до моего отъезда и после у нас в семье случились события, о которых я пока не готов ни с кем разговаривать, знаю о них потому, что вёл активную переписку с верным мне слугой, оставшимся при доме. Габриэль покрутился на месте и в итоге опустился прямо на траву, привалившись спиной к разросшемуся дубу в своём саду. — Раз я тебя втягиваю, тебе лучше знать, да? — Он спросил это с явной надеждой на отказ, но Сэм лишь кивнул, все также внимательно глядя на непривычно серьёзного любовника. — Хорошо, в общем в двух словах: Я сбежал из-за крайне нездоровой атмосферы в семье. Я третий сын из четырёх и наш самый младший брат, Рафаэль, всегда имел склонность к духовности и добровольно ушёл в семинарию, всецело посвятив себя Богу. Мои же старшие братья никак не могли поделить отца, деньги, власть и, кажется, само право существовать в этом мире. Мне всегда казалось, что отец лишь подливает масла в огонь, выделяя одного из них и сурово относясь к другому, но кто бы решился с ним спорить. Габриэль нашёл в траве ветку и принялся чертить на земле одному ему понятные знаки и символы. — Закончилось все это тем, что наш второй брат, Люцифер, едва не устроил государственный переворот и был сурово за это наказан. Я просил за него у короля, но он отказал мне, отец же и здесь оказался непреклонен. Он не только не хотел защитить сына, но ещё и требовал более строгого наказания. Это был переломный момент и я просто уехал, решив, что это не та семья, ради которой я хочу что-то делать. Я не оправдываю Люцифера, он эгоистичная скотина, зубами выгрызавшая внимание отца, но для меня было невыносимо оставаться в семье, которая воюет друг с другом. Габриэль тряхнул головой и криво улыбнулся Сэму, подошедшему ближе и опустившемуся на землю напротив. Прерывать внезапное откровение не хотелось, поэтому юноша молчал. — А потом мой отец пропал без вести во время одного из путешествий, в которые стал часто уезжать после ареста Люцифера. И остался только Михаил, пытающийся справиться с последствиями произошедшего и полным бардаком в делах. Когда я получил известия о пропаже отца, я написал брату письмо, поддержав его, но обозначив, что не вернусь. В ответ он написал мне о том, что перед тем, как отец пропал, он снова изменил завещание и вписал меня, как наследника, с условием моего возвращения. Мне не нужны были деньги, или земли, я прекрасно справлялся собственными силами и ни в чём себе не отказывал. Габриэль отложил палку в сторону и сплёл пальцы, сильно их сжимая. — После этого разговора я не возвращался к переписке с братом и, откровенно говоря, даже не думал о нём, пока не получил сообщение о том, что он тоже загадочным образом исчез. Списать это на случайность я уже не мог и, несмотря на нежелание, был вынужден вернуться. После чего попытался найти какие-то следы брата или документы, указывающие на то, где он может находиться. Но ничего из искомого я не обнаружил, более того, я даже не нашёл последней версии завещания и всё, что мне удалось выяснить, что в доме после исчезновения Михаила был один из старых соратников Люцифера. Он ранил слугу и забрал какие-то документы из кабинета. — Куда нужно залезть? — просто ответил Сэм, сжимая графа за кисть и заглядывая в глаза. Габриэль нервно прикусил губу и ответил не сразу, словно размышляя над тем, стоит ли впутывать Сэма. Он уже и правда пожалел о своём порыве ему всё рассказать. — Один хорошо охраняемый особняк. Знаешь, давай я попробую сперва поговорить и узнать, какие Асмодей предъявит требования. Он та ещё сволочь и у нас не сложилось сразу. Но без меня и Михаила эти бумаги ничто. — Хорошо, я с тобой, во что бы ты ни вляпался, — Сэм вздохнул, мысленно ставя крест на университете, карьере и свободе. — Самое главное, чтобы Дин не прознал. Габриэль невесело усмехнулся и подался вперёд, сильно сжимая ладонь Сэма. — Кто такой Дин? — Вывод, что делаешь совсем неверный, Габи. Дин — это мой старший брат. Он сейчас уехал в пригород, устроился в один особняк садовником, чтобы помочь мне накопить денег. И вот ему очень не понравится, что я сплю с мужчинами, — он поморщился от ещё более сильного сжатия руки, удивляясь насколько силён граф. — Прости, с одним мужчиной. Немного успокоив внезапную вспышку ревности, Габриэль разжал пальцы и провел по оставленным следам уже нежно и мягко. — Я пойду к лорду Асмодею сам, а ты просто знай, где я и подстрахуй на случай, если не вернусь сразу. — Не нравится мне всё это, будь осторожен, пожалуйста. Сэм ощутил неприятный спазм в области сердца, но отогнал все плохие предчувствия. Габриэль смог выжить в этом мире без поддержки семьи и друзей, а значит умеет выпутываться из сложных ситуаций. Хотелось в это верить. Гейб поднялся на ноги и, дождавшись Сэма, щелкнул его по носу, а после поцеловал в губы. — Я буду сама осторожность. И Сэм, если я не вернусь через пару часов, постарайся вытащить меня оттуда. *** Не вернулся Габриэль ни через пару часов, ни через тройку. Ворота небольшого и какого-то мрачного особняка были наглухо закрыты, а забор выглядел практически неприступным. *** Лорд Асмодей согласился принять Габриэля сразу же и без раздумий. Проводив графа в свой кабинет, он предложил ему стул и вежливо улыбнулся, будто и вправду был настроен на диалог. — Вы будете вино, Габриэль? Рад вас видеть, вы все также очаровательны. Всё ещё показываете фокусы? Гейб скривился и вспомнил о том, что Асмодей в своё время делал ему весьма неоднозначные намёки, начиная чуть ли не с его четырнадцатилетия. — Нет, благодарю, я бы хотел сразу приступить к делу. Чего вы хотите за те бумаги, что выкрали из нашего особняка? Асмодей сделал вид, что страшно оскорблён. — Как вам пришло в голову обвинять меня в подобном? Эти бумаги отдал мне ваш брат, а после куда-то пропал. У вас это, должно быть, семейная традиция. Знаешь, Габриэль — Асмодей неожиданно сменил тон разговора и перешёл на ты — Сперва я думал помочь Люциферу освободиться из тюрьмы с помощью этих бумаг, но теперь понимаю, что могу получить больше. Ты остался единственным наследником и имея и тебя и бумаги, я могу распоряжаться вашим состоянием так, как мне вздумается. Граф Новак быстро поднялся на ноги и с вызовом глянул на мужчину. — Вы не посмеете, меня даже искать не придётся, я сообщил, куда направился. Так что давайте говорить, как деловые люди. Назначьте цену и я ее заплачу. Сэм встревоженно осматривал массивные ворота и добротный забор, сожалея, что рядом нет Дина, который постоянно куда-то лазал и был авантюристом по натуре. Однако, Габриэля не было уже больше трёх часов и это заставляло его прокручивать любые варианты по вызволению любовника. О том, что может происходить в мрачном доме, он старался не думать. Обойдя высокую ограду пару раз, он нашёл дерево, что удачно расположилось рядом и протянуло свои ветви над забором. Единственной трудностью было взобраться по гладкому стволу и не привлечь внимание гвардейцев. Для этого пришлось дожидаться сумерек и только тогда Сэм преодолел преграду вполне успешно. Помня о неудачном опыте Дина с собаками, он ещё до этого установил, что их здесь две штуки и припас отличный кусок говядины, который и скормил псам. Подружившись таким образом с охраной, он смог прокрасться до особняка и начал заглядывать в окна, прислушиваясь к голосам и мягко отталкивая мокрые носы, выпрашивающие лакомство. В одном из окон он увидел мужчину одетого в белоснежный костюм и внушающий ему неприязнь одной своей масляной улыбкой. Мужчина пил вино, а затем встал, скинул с себя камзол, оставаясь в белоснежной жилетке и такой же рубашке. Одним движением руки он сгрёб со стола хлыст и вышел из кабинета, коим оказалась комната. Сэм не стал долго раздумывать, понимая, что творится неладное и просто влез в окно и поспешил за тем, кого счёл хозяином дома. Габриэль пришёл в себя от холода и дернул руками, услышав лязг цепей и поняв, что прикован не только за руки, но и за ноги, а ещё абсолютно обнажён и находится в подвале, куда не попадает ни одного лучика света. Лорд Асмодей назвал свою цену и теперь, очевидно, Габриэлю придётся пожинать плоды отказа. На предложение мужчины разделить наследство и стать партнёрами, граф Новак ответил твёрдое нет, после которого Асмодей будто взбесился. Он набросился на Гейба, шипя, что всё равно всё будет по его, но тот успел отпрыгнуть и даже выскочить в коридор. Где и был быстро оглушён охранником лорда. Следующие пару часов Габриэль то приходил в себя, то выключался снова и каждый раз рядом был Асмодей, постепенно раздевающий его, но вместо ласк или домогательств причиняющий боль — оставляющий следы пальцами или ногтями. Когда мужчина склонился для того, чтобы поцеловать Гейба, тот укусил его за губу, за что тут же получил оглушительную пощёчину. — Ты пожалеешь о том, что не сказал «да». Я мог бы быть с тобой нежен, не портить кожу, но ты сам напросился. Жди, я вернусь, а пока тобой займутся. Вот люди. Охрана Асмодея не церемонилась, они стащили с Габриэля остатки одежды и начали фиксировать его руки и ноги, а когда он стал оказывать серьёзное сопротивление, просто оглушили. Теперь же, очнувшись, Габриэль услышал шаги и после насмешливый голос: — Соскучился? Снова дёрнувшись в цепях, Габриэль попытался вырваться, но только поцарапал запястья и лодыжки. Поза, в которой его оставили, была до того открытой и неприличной, что хотелось прикрыться или провалиться сквозь землю. Даже не обременённому стыдливостью Габриэлю было невероятно стыдно и, откровенно говоря, страшно. Асмодей обошёл Габриэля по кругу, пристально рассматривая и будто пачкая масляным взглядом. Остановившись перед лицом графа, мужчина усмехнулся, приподнимая рукоятью плети его подбородок. — Знаешь, я даже рад, что ты отказался от моего предложения. Всегда мечтал, как следует развлечься с тобой, не сдерживаясь. Ты так много болтал, когда был мальчишкой, что хотелось заткнуть тебе рот, желательно членом. Но ты и сейчас ничего, правильно говорят, что маленькая собака, до старости щенок. Только вот ты очень непослушный щенок и за это будешь наказан. Габриэль понимал, что терять ему нечего, а опустившаяся ему на пах ладонь Асмодея вызвала такое омерзение, что он набрал побольше слюны и плюнул ему в рожу. За что тут же получил оглушительную пощёчину, от которой зазвенело в ушах, а из носа хлынула кровь. Асмодей вытер плевок с лица и рыкнул на Габриэля. — Ты будешь умолять меня о том, чтобы я перестал тебя бить и потрогал. Обойдя графа Новака, Асмодей размотал хлыст и засучил рукава, вкладывая в первый удар всю свою ярость. Габриэль вскрикнул, а из-под рассеченной хлыстом кожи на лопатке полилась кровь. — Смотри какая у меня к тебе страсть, кровь с первого удара! Сейчас сделаем тебе второе крыло и я буду постоянно обновлять их ножом, ангелок. Асмодей наслаждался происходящим и в его голосе звучала неприкрытая страсть. После второго удара, прошедшего параллельно, Асмодей отбросил хлыст и подошёл к Габриэлю с кинжалом, которым начал прорезать более глубокие слои кожи и мышцы вдоль лопаток. *** Сэм осторожно крался за господином, по дороге прихватив из кабинета каминную кочергу. Они спустились в подвал и к счастью не встретили никого по дороге, однако стоило хозяину дома скрыться за массивной дверью, как из неё вышли два внушительных размеров мужчины и встали на страже. У Сэма волосы встали дыбом от одной только мысли, чтобы это могло значить. Однако, выбора у него не было и он вышел из-за ниши, в которой скрывался. Двое весьма хищно ощетинились и бросились на него, слово бы кто-то сказал команду «фас». Тут Сэм должен был отчаянно поблагодарить брата, который заставлял его с самого детства не только зубрить правила и читать научные трактаты, но и учил постоять за себя при помощи кулаков. Реакция у Винчестера была отменная и он увернулся от первого удара в голову, ловко вышибая из чужой головы сознание. Второй страж налетел с боку и он пропустил удар в челюсть, однако смог устоять на ногах и дать отпор. Второй рухнул на каменный пол спустя два удара и Сэм смело засчитал себе победу. Однако, проблема не была решена окончательно и он наплевав на предосторожности ворвался в помещение за дубовой дверью. То, что он там увидел повергло его в шок и он упустил драгоценные мгновения, чтобы просто убить извращенца. — Твой рыцарь в сверкающих доспехах, Габриэль? — мерзко улыбнулся Асмодей, приставляя нож к графской шее. Габриэль не помнил себя от боли и уже даже не орал, периодически теряя сознание и вернулся в реальность только, когда услышал шум и почувствовал, как к его горлу прижался все ещё окровавленный кинжал. На вопрос Асмодея он отреагировал с опозданием и только выдавил из себя. — Это твоя смерть. Сэм и сам не понял, как смог метнуть тяжёлую кочергу так метко, что она проломила череп больному извращенцу, что посмел дотронуться до Габриэля. Он вообще перестал отдавать отчёт своим поступкам и действиям и делал всё как в бреду. Помог освободиться графу, одел его и помог добраться до кабинета, где они принялись потрошить все ящики и шкафы в поисках нужных бумаг. Они не говорили, ибо слова были излишни. Сэм убил человека и прекрасно знал, что за это его казнят. Будь Асмодей простолюдинином, он бы отправился на каторгу, но за убийство аристократа — казнь. Габриэль старался не издавать лишних звуков, чтобы не пугать Сэма. У него было ощущение, что со спины содрали кожу и чувствовать на ней ткань было невыносимо. Но сейчас важно было убраться отсюда как можно дальше. То, что Сэм сделал ради него, невозможно было передать словами, поэтому уже в кабинете, когда нужные бумаги были найдены, Габриэль просто повис у любовника на шее и поцеловал его так крепко и сладко, как никогда. А закончив посмотрел в глаза и очень строго наказал: — Никому ни слова, что убил ты, я смогу это решить, но только если ты будешь меня слушать. Сэм не понимал, но снова доверился своему работодателю и согласно кивнул головой. — Как ты? Тебе нужно к лекарю, обработать раны. — Нет, я должен ехать во дворец и надеяться на сговорчивость советника короля. Он единственный, кто может мне помочь в этой ситуации. — В таком состоянии? Габриэль, ты истечешь кровью прежде, чем доберешься до дворца. Нужно хотя бы перевязать тебя, — Сэм тут же начал отрывать от своей рубахи подол и пытаться раздеть графа. — И не вздумай мне перечить. Будет глупо умереть после того, как я… Тут он запнулся и его передёрнуло от воспоминания, но он отогнал эти мысли и сосредоточился на помощи раненому. Только после перевязки, они вышли во двор и Сэм отправился к конюшне, чтобы одолжить хотя бы одного коня. Габриэль просто не мог сопротивляться, хотя понимал, что прилипшая к ранам ткань потом сделает только хуже. Но кровь и правда нужно было остановить. — Я нашёл бумагу с призывом к бунту в его доме, Сэм, отдам ее советнику и преподнесу все так, как будет выгодно нам. Прошу тебя, даже не думай о том, что ты что-то сделал не так, он садист и извращенец и пытал бы до смерти, если бы не ты. Габриэль притянул Сэма к себе и поцеловал в щеку, пытаясь успокоить. — Отправляйся домой и жди, я вернусь, как только смогу. Сэм пытался воспротивиться, но сделал так, как было велено. Всю ночь он не находил покоя и забылся тревожным сном только на рассвете. Ему не снились сны, но от этого не стало легче на душе. Он прекрасно понимал, что спас любимого уже человека и мерзавец получил по заслугам, но ему было не по себе до тех пор, пока не раздался стук в дверь. Для того, чтобы пробиться к советнику его-чёртова-величества, пришлось пройти несколько кругов ада. И только когда Габриэль практически рухнул в обморок, его, наконец, приняли и даже усадили в кресло. Ну, а дальше все пошло по накатанной. Предъявив бумаги и сказав, что Асмодей планировал заговор против короны и замышлял пытать и убить его, графа Новака, когда он узнал об этом, Габриэль показал свежие раны и картинно рухнул в обморок. В себя он пришёл уже в постели, с обработанной спиной и напоённый лекарствами. Лекарь сказал, что шрамы останутся навсегда, но полная подвижность скоро вернётся. Из дворца его отпустили только под утро, полностью подтвердив права на фамилию и титул и сняв все претензии по поводу убийства государственного преступника. Сэм не верил своим глазам, когда понял, что перед ним стоит Габриэль и весьма самодовольно улыбается. Он ожидал увидеть гвардейцев и смирился со своей судьбой, однако та снова выкинула фортель. Ввалившись в дом, Гейб повис у Сэма на шее и принялся покрывать поцелуями его лицо, для разнообразия ничего не говоря и просто показывая отношение. Сэм не смог устоять под таким натиском, подхватил любовника под задницу, заставляя тем самым запрыгнуть на него и обвить торс ногами. Своей же ногой он резко захлопнул дверь, отсекая весь мир от них двоих. Габриэль не смотря на рост не был лёгким, но он донёс его до стола, помня о ранах на спине и принялся расшнуровывать штаны. Страсть заполняла все пустоты, что образовались у него в голове и сердце. Он отринул всё, что могло бы помешать ему быть рядом с этим невыносимым человеком и просто брал то, что он хотел ему дать. Габриэль вертелся, как уж на сковороде и больше мешал, чем помогал себя раздевать. Оставшись, наконец, без одежды, он сместился на самый край стола и приглашающе развёл ноги, глядя в глаза своему спасителю. — Ты уверен? — хрипло спросил Сэм, удивляясь собственной выдержке и тупости. А потом видя то перед чем не мог устоять последние две недели, опустился на пол и взял в руку член Габриэля. Он никогда в жизни не делал ничего подобного, но ему хотелось показать любовнику что-то большее, чем просто трах. Поэтому он облизал губы и сомкнул их на розовой головке слегка изогнутого члена. А затем он вспомнил, как Габриэль сосёт леденцы — совершенно пошло и развратно, и поступил так же. Стараясь не задевать плоть зубами он сочно сосал конец и слегка дрочил по всей длине, оттягивая крайнюю плоть. Габриэль не ожидал подобного и закричал, когда губы Сэма сомкнулись на его плоти. То, что творил парень, сводило с ума и было до такой степени великолепно, что граф терялся в ощущениях и уплывал куда-то в нирвану. Пальцы вплелись в мягкие волосы Сэма и Габриэль начал судорожно и как-то нервно их перебирать, продолжая стонать от возбуждения. Реакция любовника была бесценна и распаляла Сэма ещё больше. Он постарался взять глубже и преуспел в этом, а затем вынул и начал лизать по всей длине снизу-вверх. Второй же рукой он обласкал поджавшуюся мошонку и потрогал пальцем смазанную дырочку. Граф знал куда шёл, но не знал, что он переписал правила игры. Прежде он бы просто засадил ему и оттрахал до звона в голове, но после пережитого он явственно ощутил, как дорог ему этот человек. Как страстно хочется его защитить, залюбить и заласкать. Он ввинтил ему в проход палец и нашёл бугорок, на который надавил и наслаждался громким криком. — Тише, Габи, тут очень тонкие стены, — прошептал он вставая и натягивая графа на свой каменный стояк. Новак помотал головой и толкнулся бёдрами вперёд, насаживаясь глубже, до самого конца и вцепляясь пальцами в плечи Сэма, практически повиснув на нем. — Пожалуйста… Сэм, пожалуйста, сильнее! Гейб окончательно терял связь с реальностью и растворялся в этом человеке, в своём человеке, как он точно понял вчера. Сэм подхватил графа под зад и принялся весьма энергично трахать. Габриэль помогал ему и звонкие шлепки разносились не только по комнате, но и по всей округе, заставляя кого-то краснеть, кого-то возбуждаться. Сэм чувствовал, как по его спине струится пот, но не снижал темпа. И только видя, как Габриэль поплыл в мареве страсти, он вышел из него, ссадил на стол и снова опустился на колени, чтобы принять в рот извергающееся семя. Габриэль мало спал этой ночью и много нервничал днём, поэтому оргазм накрыл его одновременно с обмороком и он совершенно позорно отключился на пару секунд и проморгался только, когда Сэм крепко прижал его к себе. Обхватив немного дрожащей рукой все ещё крепкую плоть любовника, Гейб начал ласкать его, нашёптывая на ухо признания: — Я твой, Сэм, я твой… хочу быть твоим, люблю, — ускорив движения, Габриэль выдохнул одновременно с тем, как Сэм излился ему в ладонь. — Переезжай ко мне. — Господи, ты так много говоришь, — и Винчестер увлек его в глубокий поцелуй, чтобы дать себе хоть мизерный шанс подумать. — Хорошо, но с одним условием. Габриэль улыбнулся счастливо и повис на шее у Сэма, прижавшись всем телом. — С каким? Все, что хочешь… — С этого момента ты перестаешь мне платить. Мы любовники, на равных. Гейб усмехнулся потёрся щекой о щеку Сэма. — Я согласен, на всё. Но жалование я тебя выплачу до копейки. — Хорошо, — вдохнул Сэм, зная, что спорить бесполезно. — Нужно привести себя в порядок и собрать мои вещи. Как ты себя чувствуешь? Он заботливо погладил Габриэля по бёдрам, чувствуя, что скоро им придётся повторить соитие. Ему всегда будет этого хотеться, теперь он знал точно. — Сейчас я чувствую себя счастливым, оттраханым и любимым, несмотря на то, что ты мне в любви так и не признался. Габриэль осторожно сполз со стола и привёл одежду в порядок, усаживаясь в кресло и дожидаясь, пока Сэм соберётся. — Слова иногда даются мне тяжелее, чем поступки, Габи, — Сэм нежно привлёк любовника к себе, обнял за плечи и поцеловал в макушку. — Просто верь, что никогда не предам. Веришь? - Верю, знаешь, ты первый человек, которому я верю за очень долгие годы. И именно потому, что ты делаешь, а не болтаешь. Гейб крепко сжал ладонь Сэма в своей и потянул его за собой, уводя из квартиры в новый дом и в совершенно другую, новую жизнь.