Утопия

Небольшая предыстория: Я в курсе, что сегодня вторник, но сегодня был трудный день, и мне хочется сделать что-то полезное и приятное, например, закончить этот рассказ. P.S. очень плохо писать главу за три вечера, не делай так больше… P.P.S. (от беты) Это лучше, чем вычитывать все за один вечер. Всем приятного прочтения.

Дети смеются, Люди проходят — И встречают лишь улыбки, А на углу каждой улицы слышны Серебряные колокольчики, серебряные колокольчики, Рождество уже близко! «Динь-динь-динь» — послушай, как они позванивают: Рождество не за горами…

      — Мерлин, утка! — Джинни срывается с места к духовке.       — Любимая, я уверен, что эльфы в доме Малфоев сами приготовят ужин. — Гарри старается быть крайне аккуратным, наблюдая, как его жена стоит в центре кухни, держа в руках противень, из которого валит дым.       — Знаю, просто я больше полугода не видела Гермиону и хотела ее удивить, сообщив, что научилась нормально готовить. — она вздыхает, после чего медленно идёт в направлении мусорки и отправляет в нее несостоявшийся сюрприз.       — Главное, чтобы она вообще пришла. — тихо произносит Гарри, отворачиваясь.       Джин замирает, мышцы лица дергаются, словно женщина вот-вот готова заплакать. Ей никогда уже не забыть облаченный в траур мэнор. И глаза Гермионы вышедшей из камина. Бледный цвет кожи подруги и потерянный взгляд. Как мало она разговаривала после и как много работала, ночуя в министерстве. И как в итоге сбежала, ни с кем толком не попрощавшись.       Война закончилась, но мир все ещё был таким шатким, что было страшно.       — Переодевайся, нам пора. — Джинни согласно кивает в ответ, кричит что-то их сыну о том, чтобы не пачкал свой костюм эльфа, и бежит на второй этаж дома, чтобы облачиться в праздничный наряд.       А потом они втроём шагают в камин, чтобы оказаться в их весенней тюрьме, удивительно светлой и праздничной.       Дафна постаралась на славу. Огромная елка стоит в самом центре зала, украшенная игрушками, которые словно сошли со страниц детских сказок. Пол покрыт слоем зачарованного снега, а в углах зала были настоящие сугробы с горками для детей и взрослых. Под ёлкой традиционные для магглов эльфы Санты, а на небе звезды.       Хозяин праздника встречает гостей у камина вместе с женой, у которой уже начал быть заметен живот, хоть она и старательно это скрывает. Но ей это слабо удается, все вокруг болтают о пополнении в их семье.       Зал наполняется голосами, все, кто когда-то был здесь на изоляции, вернулись с семьями, чтобы вместе отпраздновать Рождество. Независимо от крови и положения в обществе, забыв про школьные обиды и недомолвки.       Гарри пожимает руку Драко. И обнимает Дафну, отмечая, как хорошо выглядит последняя.       — Можно тебя? — Малфой тянет Поттера в сторону. — Тебе писала Гермиона?       — Да, сказала, что все в силе. — Гарри кивает. Серые глаза Драко продолжают смотреть на него с надеждой. — Я знаю, что ты скучаешь по нему. Мы все скучаем.       Драко зажмуривается и выдавливает улыбку.       Он сделал все, что было в его силах. Все, что мог бы сделать его дед для Тома. Дальше было дело за Реддлом.       — Он бы хотел, чтобы мы праздновали, верно? — неуверенно тянет Малфой.       — Разве не ради этого он решил пожертвовать собой? — Гарри с тоской вспомнил своё состояние после победы. Было больно и пусто. Он должен лучше всех понимать Тома. И поэтому точно знает: Реддл хочет, чтобы они продолжали жить и радоваться.       — Грейнджер! — визг Дафны привлекает всех присутствующих. Несмотря на своё положение, из-за которого она начала ходить медленнее и чаще опираться о мужа, она срывается с места, чтобы первой обнять подругу.       Они появляются одними из последних и заходят не как остальные гости через камин, а через парадную дверь. Она в бордовом платье в пол, небрежно убранными в пучок волосами и обворожительной улыбкой на лице. Он в строгом чёрном костюме, гордо выпрямленной спиной и слегка виноватым взглядом. Ее рука нашла себе место на его предплечье. Его пальцы свободной руки аккуратно касается ее пальцев.       — Реддл! — за женой с места срывается Драко.       Гарри и Джинни устремляются следом.       — С тебя галеон. — спокойно произносит Джеймс, толкая Сириуса в бок.       — Да, я в курсе, с меня галеон. — тянет Лили, предвкушая толчок Марлин. — Могла бы и забеременеть в конце концов.       — Она наконец-то дома. — всплескивает руками Молли, прижимаясь к Артуру.       — Слава Мерлину, в этот раз вы не в чёрном. — усмехается Гермиона, обнимая друзей.       — Мы три дня вас не видели! И ни одной весточки! — надувает губы Дафна. — И, если ты ещё раз так пропадёшь, я устрою прощание с вами двумя второй раз!       — Ну уж нет, — Реддл выбирается из объятий Драко. — Она мне после того дня почти книгу написала о том, в каком ужасе пребывала, когда зашла в этот зал и увидела, что всё и все в чёрном.       — Мне больше нравится гадать, у кого я буду крестной: мальчика или девочки, а не кого мы хороним на этот раз. — Гермиона игнорирует жалобы Тома на ее эмоциональность. Полгода назад, она действительно была в ужасе, но надо отдать должное, в ужасе были все.

***

      Чуть больше полугода назад       Гермиона открывает глаза и обнаруживает себя в постели Тома, накрытой одеялом. Кто-то уложил ее прямо в одежде.       Она хочет сесть, но из-за головной боли движение выходит неуверенным и заканчивается неудачей. В следующий раз девушка пробует подняться медленнее и, наконец, сев, оценивает обстановку.       За окном ярко светит солнце. Утро. Она знает это, потому что уже просыпалась в этой комнате от его лучей. Значит проспала почти сутки. Или больше?       Она опускает ноги на пол, скидывая одеяло. Вокруг ничего не изменилось, словно никто в квартире так и не жил. Девушка зажмуривается, отгоняя от себя мысли о смерти Тома. Нет, он не мог. Этого просто не могло произойти.       Ее отвлекают от переживаний звуки с кухни. Кто-то звенит чашками и шаркает ногами об пол.       Гермиона замирает. Должно быть Драко или Гарри. Или все же постаревший Том.       Она срывается с места, забыв о больной голове. Какая к черту разница, если она может узнать, что с ним. И это, кажется, самым важным сейчас. Что бы ей ни ответили. Она хочет знать его судьбу.       И замирает в дверном проёме кухни. Грейнджер ожидала увидеть все что угодно. Но не это.       Даже если бы здесь сидел Дамблдор или Рон, она бы удивилась не так сильно.       Но за столом сидит Том с чашкой свежесваренного кофе. Молодой и абсолютно здоровый. Правда сильно бледнее, чем обычно, с синяками под глазами и растрёпанными, грязными волосами.       — Ты очнулась, слава Салазару! — он реагирует мгновенно, поднимаясь. — Хочешь кофе? Или есть? Сядешь? — она не реагирует. — Грейнджер, ты в порядке? Пожалуйста…       — Что я хотела тебе приготовить в нашу первую встречу? — ее голос сам не свой, а пальцы ищут в карманах палочку.       — Не просто хотела, но и сварила. Пунш. Он вышел ужасным. — Том делает шаг назад, поднимая руки, доказывая, что он не опасен. — Ты что-нибудь помнишь, после этой встречи? — с опаской, боясь услышать, что нет.       — Не знаю, чего хочу больше, Реддл, поцеловать тебя и разреветься, или узнать, как так вышло, что ты жив и молод, а потом придушить тебя своими руками. — она взрывается, не скрывая дрожь в теле. — Или ничего не вышло? Сколько мы здесь?       — Три дня. Давай сядем? — он старается примирительно улыбнуться, но выходит криво, и протягивает ей руку, помогая сесть, а после пододвигает чашку. — Ты, конечно, заслуживаешь правды. И извини меня заранее. Это было жестоко, но план сработал.       — Все ещё хочу придушить. — констатирует факт Гермиона, оценивая состояние мужчины.       Что он делал все эти три дня, что довел себя до такого состояния?       — Хорошо. — Реддл усмехается, но тут же возвращает лицу серьезность. — После слов помощника Драко, у меня промелькнула мысль, кто может за этим стоять. Но пазл не складывался. И я решил пойти из того, что есть. Кто бы то ни был, он знал меня в прошлом, ненавидел, был в Хогвартсе и объединял вокруг себя незаметных, забитых людей. Таких кандидатов было несколько. Но ещё наш неизвестный хотел заполучить артефакт. И вот тут я нашёл зацепку. Изучив твои записи о нем и сложив их с тем, что я нашёл в книгах, я ещё раз утвердился в том, что колчан настолько сильный, что может возвращать людей к жизни. И даже призраков. Вообще-то он ещё мог стереть с лица земли Лондон, если бы ещё немного напитался жизнями. Пометки помощника Драко в той книге были в обоих местах, он читал и про призраков и про уничтожение. Так я вышел на след Миртл.       — И придумал сказку о своём перемещении? Или то, что ты остался, случайность? — перебивает Гермиона.       — Я уже говорил, спасатель из нас ты, а я убийца. — Том делает глоток горячего кофе. — Мне нужно было ее приманить, заставив коснуться барьера, чтобы она попала в сеть. Ты была права насчёт того, что в заклинании было слово смерть. Отчасти и Миртл была права, когда кричала, что оно меня убьёт. Оно могло меня убить, если бы я его не изменил. Артефакт действительно сначала выбрал меня, но как только призрак появилась в его поле, переключился. Он не просто ее уничтожил, но и стёр память о ней, как о призраке у всех, кто был за пределами круга. Придётся показать твои воспоминания министру и ребятам, чтобы они поверили.       Его пугают эмоции на ее лице.       — Ты хоть представляешь, что я пережила, Том? Ведь думала, что убиваю тебя собственными руками! Я была уверена, что это конец. Я хотела покончить с собой! — её трясет, но уже не от страха. Внутри пусто и одновременно слишком много. Она не может определиться, плакать ей или смеяться.       Лишь бы только рядом с ним. Хоть злость на него и сдавливает горло.       — И мне стыдно, что я заставил тебя все это пережить. Но иначе бы она не поверила и не пришла. Это должно было быть правдоподобно. Артефакт на самом деле не был способен вернуть меня в прошлое, если бы у них появилось хоть одно сомнение и они начали проверять, то поняли бы, что план лжив.       Девушка подтягивает к себе колени, обнимая их.       — Реддл, мне было так страшно тебя потерять.       Он оказывается возле нее и обнимает так сильно, как только может.       — Я рядом, как и обещал.       — Мы должны вернуться в мэнор и рассказать все ребятам. — берет себя в руки Гермиона после почти пятиминутной паузы.       — Есть одно но. — он заминается. — Я не вернусь в мэнор.       — То есть?       — Все то, что она говорила, правда. Я убийца и монстр, а ещё лжец. Это из-за меня все это произошло. Из-за меня погибло слишком много невиновных. Ты тоже чуть не умерла. — вот откуда эта бледность.       Три дня она не приходила в себя, три дня он сводил себя с ума.       — Реддл, нет. Ее слова ложь — искаженная безумием. Ты изменился, если бы было не так, я бы не смогла тебя полюбить так, как люблю сейчас. И ты бы не стал спасать людей.       — И все же я заслуживаю наказания. И не смогу смотреть им в глаза, когда они узнают правду.       — Ты все же меня бросаешь. — грустно усмехается Гермиона, кусая губы. — Хорошая сказка, конец неинтересный.       — Я тебя никогда не брошу. Поэтому зову со мной. Драко, Гарри и Кингсли, пришедший в себя, справятся в Лондоне. А мы, как заместители, поедем возвращать договорённости с другими странами. Просить прощения и мира. Открывать заново границы. — он останавливается, заглядывая ей в глаза. — Это мой побег, Грейнджер, потому что я себя ненавижу. Ты не обязана бежать.       Ей приходится сделать над собой усилие. Она помнит, как корил себя Гарри, но ему было не за что на самом деле себя винить. Он был просто ребенком. С Реддлом все иначе. И Гермиона чувствует его боль, как свою.       — Допью кофе и вернусь в мэнор. Затем месяц буду помогать в министерстве, а потом к тебе. — она сжимает его ладонь. — Если тебе нужно время, Том, оно у тебя будет.       Три дня.       Ребята их должно быть уже похоронили. Интересно, сколько раз за это время они пытались проникнуть в квартиру?

***

      — Пора! — когда все заканчивают обниматься, Астория поднимает над головой маленький колокольчик, начиная звенеть.       Ее сестра подхватывает звон, а за ней и все остальные. Большой зал погружается в темноту, блестит лишь снег.       Маленькие серебряные колокольчики разливают звон, наполняя своим звуком пространство, вселяя уверенность и надежду.       Игрушки на елке начинают зажигаться одна за одной, на импровизированном небе ярче горят звёзды. Над Панси и Блейзом появляется первая омела, которая заставляет ребят отпрыгнуть в разные стороны, но Тео, стоящий рядом, аккуратно напоминает им правила.       Колокольчики звенят звонче, на верхушке елки зажигается ангел с волшебной палочкой в руках. И как только это происходит, эльфы начинают играть Рождественскую песню.       — С Рождеством! — первым произносит Том.       — С Рождеством! — подхватывают близнецы.       — Пусть этот год будет счастливым! — Драко обнимает жену, обводя зал взглядом, он и не мечтал, что в его доме может быть так уютно и красиво.       — И пусть в нем мы всегда будем рядом друг с другом! — продолжает Гарри.       — А теперь все к столу! — приглашает Дафна, как только музыка заканчивается.       — Я помогу. — Тео отодвигает стул, предлагая Лаванде сесть, занимает место рядом, совершив, как ему кажется, самый гениальный побег от Блейза с Панси.       — Тори, а ты разве не собиралась в Америку к жениху? — уточняет Фред, чтобы как-то занять неловкую паузу, когда выясняет, что его посадили рядом с сестрой хозяйки вечера.       — Собиралась, но дел было как-то многовато в Англии после победы, а я неожиданно открыла для себя, что, если не оставаться все время в стороне, жизнь может стать яркой. — она пожимает плечами. — Жених меня в этом не понял.       — Решил, что будешь делать дальше? — на другой стороне стола Драко ловит момент, когда женщины заняты болтовней о малышах.       — Если честно, нет. — качает головой Реддл. — Знаю, что завтра утром в своём праздничном носке, висящем на камине, Гермиона найдёт кольцо, потому что то, что она прошла со мной за последние полгода, давно превратило нас в семью. И еще я больше не могу называть ее Грейнджер. — он усмехается, миссис Реддл будет звучать проще для его языка. — Кажется, это вся ясность в моем будущем. Я хочу приносить пользу этому миру, но министерство не для меня, надо держаться подальше от власти. А там пусть моя будущая жена правит.       — Я бы попробовал затащить тебя в свой бизнес, но ты ведь откажешься? — Малфой пытается пошутить.       — Однозначно. Мне предстоит долгий поиск себя и своего места. — выдыхает Том. — Хорошо, что своих людей я наконец-то нашёл.       — Мистер Реддл! — к ним быстро приближается МакГонагалл, опоздавшая на праздник. — Мистер Реддл, Том, я рада тебя видеть. — она садится, притягивая к себе стакан сока. — И пока ты снова не сбежал, мы восстанавливаем Хогвартс, вернее атмосферу в нем. После смерти профессора Дамблдора все идёт наперекосяк, мне катастрофически не хватает времени и сил.       — Сочувствую. — неуверенно тянет Том, до конца не понимая, почему она решила излить душу именно ему. Слушать про школу не хочется. Это единственное место, где он себя видит, и единственное место, которое для него точно закрыто.       — Понимаю, что не имею право этого просить, и вряд ли тебе это будет интересно. Но может ты… — она делает паузу. — Мне нужен заместитель, Том, и хороший преподаватель защиты от тёмных искусств, Гермиона рекомендовала тебя, да и Дамблдор когда-то за тебя поручился… понимаю, место не самое интересное, но вдруг…       — Я согласен! — глаза Тома загораются счастьем так резко, что едва не пугают Минерву.       Но в итоге ее пугает то, что Реддл вместо отказа заключает ее в объятия.       Последние полгода он был уверен, что монстр внутри него не взял верх, но испортил жизнь. Что люди никогда не простят и не примут его прошлое. А то, что они узнали о нем из монолога Миртл, он не сомневался. Гермиона безусловно показала свои воспоминания не в искаженном виде.       Но оказывается, что в отличии от самого Реддла, который внутри все ещё винит самого себя, они умеют прощать.       И все было по-настоящему хорошо!