Погружение

Военный госпиталь в лесу Галлоуэй в Шотландии был оперативно построен в отдалении от крупных населенных пунктов: такое расположение снижало вероятность нападения Жнецов. Этот госпиталь был одним из многих, но именно на его охрану были брошены огромные ресурсы объединенных сил Галактики. Потому что именно в Галлоуэйском госпитале восстанавливалась капитан Шепард. Шепард пришла в себя несколько минут назад, и все это время пыталась добиться от саларианского врача хоть каких-то данных о ситуации со Жнецами.  — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — просил саларианец, заполняя какую-то форму в планшете.  — Какое к черту спокойствие?! Что с Горном? Что с Лондоном?!  — Пожалуйста, отвечайте на мои вопросы: ваше имя?  — Шепард.  — Полное имя, пожалуйста.  — На кой вам мое имя? Вы же знаете, кто я!  — Это стандартная процедура. Она нужна, чтобы определить ваше состояние. Пожалуйста, отвечайте на вопросы, — невозмутимость соларианца бесила. Шепард боролась с желанием просто выдернуть из себя все эти катетеры и капельницы, встать и уйти. Она медленно выдохнула через нос и назвала свое полное имя.  — Вы понимаете, где находитесь? — спросил соларианец, и этот вопрос выбил Шепард из колеи. Да, сейчас она понимала, где находится, но до этого… Она не могла найти границу между сном и реальностью.  — Шепард?  — Да… — она сосредоточила свое внимание на соларианце. — Я в больнице. Не знаю точнее. Просто больница. Они говорили еще минут десять. Шепард смирилась с тем, что врач ей про Жнецов ничего не расскажет, и, чтобы быстрее получить доступ к информации, лучше побыть паинькой, ответить на все вопросы, выслушать диагноз и рекомендации. Шепард выяснила, что у нее множественные переломы, ожоги от первой до четвертой степени, нарушения кожного покрова и гематомы. В целом — жить будет, но придется полежать. После врач ушел, оставив Шепард одну. За окном были то ли сосны, то ли елки. Шепард затруднялась сказать наверняка. В общем, что-то хвойное. Сквозь ветки виднелось голубое небо. Шепард прислушалась: кажется, там даже пели птицы, но окно почти не пропускало звук. Так спокойно. Будто и нет никаких Жнецов. Звук открывшейся двери заставил Шепард вздрогнуть и обернуться.  — Шепард! — Кайден подбежал к кровати, хотел было обнять, но побоялся сделать больно. Вместо этого упал на колени, взял Шепард за руку и прижался губами к ее пальцам.  — Привет, — Шепард улыбнулась.  — Боже… Я думал… Я же видел… — голос Кайдена дрожал, и Шепард высвободила руку, чтобы запустить пальцы в его волосы, погладить, успокоить. Шепард и раньше замечала у него пробивающуюся седину, вызванную скорее тревогами, чем возрастом, и теперь седых волос стало заметно больше, особенно на висках.  — Я жива. Не знаю, как, но жива… А там есть стул, — Шепард кивнула на дальний угол палаты. Кайден усмехнулся, смущенно и немного нервно:  — Да, прости, сейчас… — он поднялся, перенес стул к кровати, сел на него и снова взял Шепард за руку.  — Кайден… Что со Жнецами? Горн… сработал?  — Нет. Шепард почувствовала, как внутри нее разверзлась зияющая пустота.  — Как? Все было зря?  — Нет, — Кайден улыбнулся. — Ты не представляешь, как мы все ошибались. Мы думали, что Горн — это наша надежда. Оказалось, он был помехой. Мы слишком полагались на него, даже не допуская мысли, что наших собственных сил может быть достаточно. Когда стало ясно, что Горн не сработал, вся мощь Галактики обрушилась на Жнецов в едином отчаянном порыве, который больше ничто не сдерживало. Сначала отвоевали Лондон, теперь почти освободили Землю. Война еще не окончена, но теперь мы сминаем их, а не наоборот.  — О, надеюсь, я успею восстановиться, чтобы отвесить финального пинка последнему Жнецу, — Шепард усмехнулась, а после снова погрузилась в воспоминания о том, что произошло с ней на Цитадели. Вернее, в Лондоне. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что все было лишь в ее голове. Жнецы пытались захватить ее. Она не поднималась на Цитадель. Она валялась под обломками на Земле и боролась со Жнецами в своем сознании. Воспоминания были тяжелыми, мерзкими. Она помнила, как липкие черные щупальца проникали в ее разум…  — Эй, капитан, — Кайден снова прижался губами к ее пальцам. Она почувствовала его дыхание, такое живое и теплое. — Теперь все будет хорошо. Мы будем в порядке. Только не замыкайся, пожалуйста. Я знаю, что ты прошла через многое, и то, что я видел… даже, то, что я слышал от тебя и от других — это только верхушка айсберга. И когда ты вот так смотришь… как будто внутрь себя… Ясно, что ничего хорошего ты там не видишь. Тебе не нужно оставаться наедине со всем этим дерьмом, Шепард. Расскажи мне. Рассказывай мне все, пожалуйста. Шепард посмотрела на него долгим взглядом, вспоминая их встречу на Горизонте. Тогда Кайден отвернулся от нее из-за ее сотрудничества с Цербером. А если рассказать ему правду о том, как Жнецы пытались ее одурманить? Поверит ли он, что Шепард победила Жнецов в своем сознании, если она сама не до конца в этом уверена? Тем более нужно ему об этом рассказать, потому что кто-то должен будет пустить ей пулю в лоб, если голоса вернутся. Шепард понимала, что еще одной попытки одурманивания она не выдержит.  — Жнецы пытались взять меня под контроль. Я… теперь я понимаю, что это продолжалось давно. Я была нужна им, и в Лондоне они провели свою решающую атаку. — Черт. Но ты же справилась, да?.. — в больших карих глазах Кайдена появилась тревога, но вместо того, чтобы отстраниться, он крепче сжал руку Шепард.  — Думаю, да…  — Никаких странных идей вроде счастливого воссоединения с гигантскими механическими кальмарами?..  — Нет, — Шепард поморщилась. — Нет. Я хочу, чтобы они были уничтожены. Даже приближаться к ним не хочу. Хочу нажать какую-нибудь волшебную кнопку, чтобы они все сдохли, и мне даже смотреть на них не пришлось. Кайден улыбнулся:  — Тогда все хорошо. Никакого одурманивания.  — Кайден…  — М?  — Ты можешь открыть окно?  — Конечно, — Кайден поднялся, подошел к окну, коснулся панели на стене, и стекло опустилось вниз, впуская в палату запах хвои, травы и цветов, и пение птиц. Шепард посмотрела на Кайдена и сказала:  — Спасибо.