Туман

— Я так скучаю по дому… — Ричард не сводил тоскливого взгляда с клубившегося за окном тумана, он легко водил пальцем по стеклу, рисуя что-то, и безысходность, звучавшая в его голосе, сводила Рокэ с ума… — Я знаю, малыш, — Алва поднялся, в два шага пересекая крохотную, надоевшую им обоим до тошноты комнату, подошел к Ричарду, обнимая его плечи, — знаю… — Мы не можем вернуться… — скорее утверждение, чем вопрос. Дик чуть повернув голову, глянул на обнимавшего его Рокэ. Сказать было нечего. Рикардо отлично все понимал. Алва качнул головой и прикрыл глаза, вытягивая из себя каждое слово: — Этого я пока не могу знать, мой хороший, нужны исследования… — Рокэ закусил изнутри щеку, в очередной раз ощущая себя мудлом. Вместо того, чтобы что-то предпринимать, пытаться узнать тонкости и глубину происходящего, он просто забил на все, не выбираясь из кровати и не отпуская от себя мальчишку. Да, не будучи ученым, он мало чем мог помочь тому же Дораку, однако старик Квентин оценил бы нестандартный свежий взгляд на проблему. Рокэ же не стремился участвовать ни в разработке установки для контакта, ни, тем более, в создании нейтринного анигилятора. О последнем он даже думать не желал, предпочитая нежиться в объятиях Ричарда. То было очевидно для всех обитателей станции. И если Дорак понимающе и тактично помалкивал, то рыжий Манрик просто ядом исходил, брызжа слюной и клеймя инспектора за распущенность и аморальность. И несмотря на то, что Рокэ, как мог, старался сократить взаимодействие между собой и оголтелым, озлобленным кретином, однажды, когда тот ядовито прошелся по стоящему рядом с Рокэ Дику, Алва, не выдержав, от всей своей аморальной души, дал потомку гоганов в зубы. — Вы, Алва, позорите саму суть человека! Неужели вы не понимаете этого?! — хрипел Манрик, утирая кровавые слюни, когда Дорак с переменным успехом пытался вывести избитого крикуна из кают-компании. — Это существо не смеет претендовать даже на малую долю ваших чувств! Он — нечисть! В нем нет ничего от нашего вида! Опомнитесь! Рокэ было дернулся вслед обидчику, но его остановил бледный как сама смерть, Ричард: — Не нужно, умоляю тебя, — шептал он, вцепившись в предплечье Рокэ дрожащими, но нечеловечески сильными пальцами. — Я задушу эту гадину! — рычал Рокэ. — Не стоит, — все так же шепотом произнес Дикон, а потом едва слышно добавил, — тем более — он прав… — Нет-нет-нет-нет… — Рокэ обхватил мальчишку за плечи и, заглядывая ему в глаза, с силой тряхнул, — не смей так думать, Рикардо, просто не смей, слышишь меня! Заклинаю тебя — не нужно верить в этот бред, родной! Ричард, потупив взгляд и старательно не глядя в глаза Рокэ, кивнул. — Вот и умница, — дрожащая рука Алвы зарылась в русых волосах, поглаживая, словно расстроенного ребенка, а внутри все содрогалось от ненависти: к проклятой ситуации, к рыжему ублюдку, который не щадил чувства Ричарда, к самому себе за беспомощность и пассивность. Отвратительно! И главное совершенно безысходно. Он не мог просто забрать мальчишку, запихнуть его в челнок и послать на хер проклятый планетоид, так как Дорак был прав, нейтринная основа Дикона распадется, как только его тело потеряет контакт с ебучим туманом. Он по сути ничего не мог, только прятаться от каких-либо поползновений и делать вид, что все наладится. И вот теперь, прижимая к себе чуть не плачущего мальчишку, Рокэ заполошно шептал: — Все будет хорошо, малыш… Я люблю тебя… — Я мучаю тебя… — серые глаза полны слез, человеческих, настоящих… Как можно этого не видеть? Не чувствовать? — Не говори ерунды, — Рокэ сердито свел брови, прижимая Дика сильнее и грудью ощущая, как бешено колотится его сердце, — ты – единственное, ради чего мне стоит жить дальше… Дик улыбался сквозь слезы, но в глаза продолжал не смотреть и это должно было настораживать, но Рокэ так устал. Его трясло от злости, безысходности и неопределенности, а на плечи словно положили увесистый камень. Безобразная перепалка с Манриком вымотала, и когда вплеснувшийся в кровь адреналин стал сходить на нет, Алва почувствовал слабость. — Пошли спать, малыш, — он подтолкнул Ричарда к выходу из кают-компании, — что-то я утомился. Они вернулись в свою каюту, устроились на кровати, не раздеваясь, и Рокэ, засыпая, нежно перебирал шелковистые пряди Ричарда, поглаживая, баюкая и его тоже, прекрасно зная, что Ричард не спал, никогда. Так было с самого первого дня. Дик мог лежать рядом или сидеть в кресле, положив подбородок на подобранные колени, но при этом потребности во сне у него не имелось и, как бы Рокэ не хотелось, чтобы Рикардо спал по-настоящему, он, казалось, этого просто не умел. — Все будет хорошо, — бормотал он, почти уснув. — Я тоже тебя люблю, — прошелестело где-то уже в неясных разводах сна… Пробуждение было резким, словно на Рокэ опрокинули ведро ледяной воды. Словно его выдернули из уютного тела сна, безжалостно и грубо, и от этого сердце его теперь заходилось в бешеном стуке. Алва сел, слепо вглядываясь в кромешную темень, до глухоты вслушиваясь в тишину. — Рикардо! — Рука резко дернулась в сторону ночника, который в последнее время горел в их каюте постоянно, но сейчас отчего-то не работал. Свет включился сразу, золотисто озаряя ночную каюту. Мальчишки не было. — Дик! — Рокэ вскочил на ноги, борясь с накатившим головокружением. Дурное предчувствие внутри него выло, вторя грохоту учащенного сердцебиения. — Ричард! Этого просто не могло быть! За все проведенное с Ричардом время, тот так и не смог преодолеть заложенного непонятной природой страха. Дик физически не мог отдаляться от Рокэ далее чем в пределах видимости. А сейчас его просто не было. И означать это могло лишь одно… Подскочив, Рокэ, холодея от страха, кинулся в коридор, не видя ничего перед глазами, добежал до каюты Дорака и, что есть силы, ударил в дверь кулаками, сбивая костяшки, но, не чувствуя боли. — Дорак! Открывайте немедленно! — Орал Рокэ, молотя в обитую железом дверь. Дверь подалась и распахнулась. Старик Квентин угрюмо кивнул и посторонился, приглашая Рокэ войти внутрь. Но тот вцепился в его плечи, и бешено сверкая глазами зашипел: — Где Ричард?! — Его больше нет, — тихо отозвался Дорак, пряча глаза, — он сам пришел ко мне и просил… — Что ты сделал?! — Рокэ тряс тщедушное тело Квентина так, что голова старика болталась подобно тряпичной кукле. — Анигилятор сработал безотказно, — все так же тихо и почти скорбно отозвался Дорак, — он ничего не почувствовал, поверь мне, просто хлопок и всплеск серебристого света. — Ублюдок! — Мальчик сам ко мне пришел и просил сделать это, — Квентин поднял на Рокэ полный горечи взгляд. — Он лучше нас всех понимал, что так дальше продолжаться не могло. Он слишком любил тебя, чтобы остаться… Это стало последней каплей, Рокэ с силой отшвырнул от себя старика и схватившись за дверной проем, стал медленно оседать. — Я этого не просил! Как же можно было?! — он закрыл лицо ладонями, постепенно осознавая, что все закончилось. Неожиданно и мучительно. Он снова потерял его, своего мальчика, и на этот раз навсегда… — Я не просил вас… — Твое желание не имело никакого значения, Рокэ, — Дорак с трудом поднялся и со стоном опустился в кресло, — ослепленный чувствами, ты не смог бы отпустить, Ричард, надо отдать ему должное, это понимал. Все плохо для тебя закончилось бы… Мальчик видел яснее, он ушел добровольно, благородно, не позволяя тебе рано или поздно делать страшный выбор. — Я любил его… — прошептал Рокэ, почти оглохнув от внутреннего крика. — Ты любил того, кто по твоей вине погиб десять лет назад. — Я любил именно его. — Тебе нужно возвращаться на Кэртиану, Рокэ… — Нет… — Должен. Не допусти, чтобы его жертва была напрасной… Он больше не вернется… Рокэ, ломаясь изнутри, сотрясаемый болью, даже трети которой он не испытал в прошлом, поднялся и опираясь рукой о металл коридорных обшивок, пошел прочь. Шаг, другой… Он все дальше уходил от каюты Дорака, вглубь проклятой станции, точно решив для себя, что будет делать дальше. Шаг, другой, третий… Тишина и безлюдность больше не тревожили инспектора, он, с каждым шагом двигаясь увереннее, добрался до мусорного отсека и, выдрав из стены панель управления, путаясь в искрящих кабелях, пошатываясь, добрался до площадки сброса. Мазнул взглядом по бурым пятнам на створках люка — единственном напоминании о первом Ричарде, который до полусмерти его напугал. Зажмурился, коротко выругался и подавляя приступ тошноты, распрямился. Ну вот и все… Как так вышло, что он докатился до подобного? Рокэ хрипло и зло рассмеялся, представляя, как будет упрекать его позже Дорак в малодушии. Но, плевать. На хер все и всех… Второй раз оправиться от потери он уже не в силах, Рокэ это знал. Да и нужно ли, оправляться? Для чего? Вдавить кнопку сброса оказалось куда проще, чем в тот раз, когда Рокэ избавлялся от своего застреленного гостя. Небольшое усилие и створки люка под ним разошлись, открывая ничем не замутненный вид на клубящуюся серебристым туманом поверхность, красиво, твари тебя раздери… И прежде чем окончательно потерять под собою опору, Рокэ вскинул руки и во весь голос, так чтобы слышал проклятый туман, чтобы дрогнули далекие звезды, чтобы узнал о его намерениях сам космос, крикнул: — Я иду к тебе, Рикардо!