Мерзость - любимец обоих: Второй шанс

— Мы обязательно должны пойти сегодня ночью гулять. Обещают полнолуние, — с энтузиазмом проговорил Глеб и пересел за стол, продолжая что-то накидывать в программе.  — Ты до сих пор фанатеешь от Кид Кади и луны? — Усмехнулась я, — тебе уже 26 лет, Голубин.  — И что? — Он повернул на меня голову и улыбнулся, а позже что-то быстро написал в блокноте.       Я покрутила головой, чтобы осмотреть комнату еще раз. На столе с кальяном заметила какую-то бумажку, похожую на OCB.       Он что, курит траву?       Я тихо взяла ее в руки, рассмотрев. Да, это бумага для самокруток. Глеб спокойно работал, ни о чем не подозревая.       Хорошо, один раз принять можно, не вижу в этом ничего такого… Что это?       Я чуть отодвинула кальян и увидел маленький пакетик с дурью, грамма два здесь точно есть. Если столько за один раз скурить — земля пухом и сразу в гроб. Глеб зашевелился на стуле, и я все быстро спрятала себе в карман.       Ну, мне она больше пригодится.  — Записывать хоть что-нибудь будешь? — Спросил Глеб и указал на микрофон.  — Да, давай.       Я встала около микрофона и стала тренировать связки. Голубин каждую строчку поправлял меня, советовал, что и как лучше, упоминания о нем давали ему улыбку. К концу дня мы закончили и благополучно разошлись по домам.       Мне нужно много информации обдумать.       Радует, что я не злилась целые сутки. Для меня это огромный рекорд, если уж быть честным.       Я достала из кармана свои находки. Может, Вадим оставил? Или Макс? Нет, они вроде бы вообще против наркотиков. Но и Глеб тоже не любитель. Что бы не было — такому дару пропадать зря нельзя. Я раскрошила часть, скрутила и скурила, слушая западную музыку.       Прекрасно.       Настолько хорошо на душе, что сама не верю в это. Я не волнуюсь и не злюсь, меня никто не злит, нет никаких проблем, в кармане есть запас на несколько дней вперед, разве это не роскошь? «приехал.»       Короткое сообщение от Глеба заставило меня отойти от размышлений под травой, и я вышла на улицу, натянув перед этим первую попавшеюся белую толстовку, какие-то темно-зеленые джинсы и очки на глаза, чтобы Голубин не заподозрил.       Ночью очки? Что?       Надеюсь, он не придаст этому значения. Я выскочила из подъезда молниеносно, приготовившись увидеть его. Приятно выходить к тому человеку, которого ты желаешь, и с которым искренне хочешь проводить время без всяких проблем.       Глеб ждал меня в той же позе, как и вчерашней ночью. Я обняла его так крепко, как могла, забывая, что снова нарушаю свое обещание не вестись на те же уловки.  — Предлагаю покататься, — Голубин указал на свою машину.       Я села на переднее место, завороженно разглядывая салон. Тогда мне было не до этого. Глеб завел машину, плавно выезжая с парковки. Он снова приложил палец к губам, перед этим включив мой последний альбом.       Черт. Как он это делает?       Я смотрела в окно, слушая свою же музыку и смотря на звездное небо. Луна уже выглянула во всем свете и освещала Москву не хуже солнца. Я провела пальцами по окну, будто пыталась поймать ее и удержать в пальцах, чтобы почувствовать вовсю. Глеб медленно качал головой в такт моим песням, мне становилось невыносимо приятно на душе, когда я видела его незаметную улыбку в знак одобрения моему звучанию и движения пальцами у рта; то оголяя зубы и отодвигая губу, то возвращая ее на место, поглаживая поверхность. Не могу оторвать взгляд от этого зрелища который год, а теперь его волосы позволяют еще обратить внимание на себя, можно поразглядывать оттенки блондинистого и русого цвета одновременно. Под конец поездки Глеб все-таки не вытерпел и повернулся ко мне, расплывшись в нахальной улыбке. Я всю дорогу пялилась на него, как влюбленная школьница.  — Если хочешь, мы можем ни на какую луну не смотреть, а просто заняться сексом под полнолунием, — Глеб прошептал мне около лица, — всегда представлял это в фантазиях.  — С кем? — Усмехнулась я.  — С тобой, конечно же, — его руки переместились мне на бедра, поглаживая сквозь джинсы. Я чмокнула его в губы и отодвинулась.  — Давай хотя бы немного романтики, хорошо? — Улыбнулась я и вышла из машины, оставив растерянного Глеба.       Он тоже вышел из машины, встав рядом со мной. Я скрестила руки на груди и посмотрела на луну, переливавшаяся белым и желтым светом. Она медленно двигалась, но не собиралась уходить из кругозора. Глеб мечтательно вздохнул и сел на корточки, что-то черча в блокноте. Я последовала его примеру и тоже села. «Я знал, что ты придёшь, Но не хотел быть громче, чем дождь»  — Красиво, — искренне похвалила я.  — Да, спасибо, — кратко ответил Глеб и отложил блокнот, смотря на меня. Его бархатистый голос раздался у меня в ушах, из-за чего я не смогла оторвать взгляд от лица Глеба, освещаемое лишь лучиками от звезд и луны. Сейчас он стал в разы красивее, и я не удержалась, как провела рукой по щеке, — я люблю тебя, Маша.       Мне хотелось услышать эту фразу, чертовски хотелось. Я тяжело вздохнула из-за прикосновения его руки на моей. Он поглаживал костяшки и не сдержался, поцеловав меня. Я нежно засунула свои пальцы ему в волосы, дергая у самых корней. Глеб слегка прикусил мою губу и чмокнул чуть ниже впадины, чтобы я выгнула шею для ласк.       Его несокрушимая воля ощущалась мною почти на физическом уровне, как сильное магнитное поле, а когда он придвинулся еще ближе, это поле притянуло меня и я словно оказалась в каком-то коконе. Все находившееся снаружи перестало существовать, а мое изолированное от внешнего мира тело жадно потянулось к нему. Несмотря на дикое раздражение, я чувствовала к нему такое влечение, что кружилась голова. Ну как, спрашивается, могло меня так тянуть к мужчине, слова которого вызывали гнев и досаду?  — Разденься, Маша.  — Черт, не сейчас. Точно не сейчас.       От него шла волна столь явного возбуждения, что глаза мои непроизвольно закрылись. Господи, как чудно от него пахло! Его мощное тело дышало жаром, а его сексуальный голод будил во мне встречное желание.       Я хотела его. Жутко хотела. Однако близость с ним, если говорить откровенно, не сулила мне ничего хорошего. Я могла сама распоряжаться собственной жизнью и не нуждалась ни в чьей помощи.       Мой пылающий лоб прикоснулся к нему.  — Хватит, Глеб.  — Уже все. Расслабься. Не стоит так волноваться.       Его губы скользнули по моему уху, он положил мне руку на живот и прижал к себе. Он был возбужден не меньше меня, и я ощутила бедрами его твердый, напрягшийся член.       Я послушно позволила привалиться на себя. Он склонился надо мной. Мне стало трудно дышать. Сильная рука, ранее обнимавшая меня за талию, теперь — сводя меня с ума — лежала на изгибе моего бедра. Он бросил на меня пронзительный, требовательный взгляд.  — Поцелуй меня, — охрипшим голосом произнес Глеб. — Подари мне такую малость.       Я облизала пересохшие губы. И тогда он с глухим стоном жадно впился в мой рот. Его губы оказались неожиданно мягкими и нежными. Не выдержав, я вздохнула — его язык проскользнул внутрь и стал исследовать меня медленными волнообразными движениями. Его поцелуй был ласковым, умелым, но агрессивным, причем ровно настолько, чтобы свести меня с ума.       Словно со стороны, я увидела, что мои пальцы гладят его по голове. Я схватила его за волосы, еще сильнее прижавшись к нему губами. С утробным рыком он принялся облизывать мой язык. Я чувствовала, как гулко стучит его сердце: живое доказательство того, что рядом со мной человек из плоти и крови, а не прекрасный, но недосягаемый образ, порожденный больным воображением.       Глеб отодвинулся от меня и, обхватив меня одной рукой за затылок, а другой за ягодицы, оторвал от земли. — Все. Я хочу тебя, Маша. Будь что будет, но мне уже не остановиться.       Зажатая в железных объятиях, я чувствовала каждый дюйм этого горячего великолепного тела. Я поцеловала его в ответ, причем так, словно хотела съесть живьем. Все мои нервные окончания обострились, кожа покрылась капельками пота, нежные груди отяжелели, а клитор пульсировал в такт биению сердца.       Я едва осознала, что уже не сижу, а лежу. Глеб склонился надо мной, упершись коленом в землю. Он запустил правую руку мне в джинсы, и рука эта неуклонно скользила вверх по моему бедру.       Когда он добрался до трусиков, его дыхание сделалось тяжелым. Он скользнул глазами по моему телу.       Я услышала исходивший из его груди какой-то примитивный — низкий, вибрирующий, рокочущий — звук, и моя кожа покрылась мурашками.  — Твоему Грише чертовски повезло, что он был с тобой.       Словно в тумане я видела, как на меня наваливается тело Глеба. Ноги мои раздвинулись, чтобы обхватить его бедра, а мышцы напряглись. Мне уже не терпелось ускорить контакт, которого я на самом деле страстно желала с того самого момента, как впервые увидела Глеба после столь ужасного отдыха. Он опустил голову и снова властно впился мне в губы.       Но, внезапно отпрянув, вскочил на ноги.       А я так и осталась лежать — задыхающаяся, потная, сгорающая от желания и на все готовая. А потому не поняла, с чего это он так резко вскочил.       Позади него кто-то стоял.