Мерзость - любимец обоих: Второй шанс

      Я разулась на пороге, разглядывая интерьер. Эта квартирка ничего такая. Думаю, для выпивки самое то.  — Пьем? — Марина пододвинулась ближе к уже выставленному алкоголю.  — Да подожди ты, даже девяти нет, — рассмеялся Коля.       Господи, хорошо, что здесь нет этого дебильного Юры. Я искренне советую Марине поддаться на искушение заигрываний от Коли.       Многое поменялось.       Прошел уже месяц. Сегодня мое день рождения, в честь этого мы решили собраться на квартире у…       Девочки, которая трахалась с Гришей, пока у нас была пауза.       Конечно, неприятно, когда празднуешь свой день непонятно где, так еще и у такого человека, но мне было так глубоко наплевать. Хотелось только выпить и развеяться, а не это все.       Коля как всегда начал приобнимать Марину, а та особо и не сопротивлялась. Все правильно, лучше пусть с ним будет, он парень хороший, чем этот мудак Юра. Глеб разложил чипсы на столе и довольно улыбнулся, будто сам все это приготовил.  — Даже сейчас ты высокомерен, — усмехнулась я, подойдя к Голубину. Он положил свою руку мне на плечо и подал бокал.  — Наверное, ты хотела, чтобы все было так, — начал Глеб, — чтобы мы снова были все вместе. Вместе ты и я, — он поцеловал меня в лоб, так заботливо и трепетно, что я призакрыла глаза, пытаясь растянуть этот момент подольше, — я люблю тебя, — тихо сказал Глеб, не смотря на громкую музыку из другой комнаты.  — Я тоже тебя люблю, — ответила я и прижалась посильнее к Голубину.       Мы снова вместе, несмотря ни на что. Я хочу верить в то, что мы сможем любить друг друга без всяких проблем и Гриш, мне хочется быть с ним, как в далеком прошлом, когда наши отношения были на золотой середине. Прошел уже месяц, как мы все восстановили, и за этот месяц я ни разу не сорвалась на сильную злость, я была в своем мире, в том, о котором я мечтала в сауне. Я только недавно поняла, что была несчастна без него. Просто не понимала, что без него мне хуже. Я заставляла себя верить в то, что не люблю его больше и никогда в жизни не поведусь, но я снова стою здесь с ним из-за его блондинистых волос, в которые я зарываюсь с большой любовью, из-за его татуировок, бесчисленно покрывающие идеальное тело, такое, что любой бы спортсмен позавидовал. Я безумно сильно люблю его и не могу представить свою жизнь без этого времени с ним, когда он раскрывается только для меня. Глеб никогда не будет таким добродушным с другими, как со мной.       Я хочу, чтобы этот момент растянулся на время вперед, чтобы в будущем все было хорошо. Я серьезно готова выйти за него замуж, настолько сильно люблю его, что уже могу соединить свою жизнь с ним до конца. Я понимаю, что могут быть дальнейшие проблемы из-за этого, но хотелось не задумываться о плохом и рассматривать Глеба, как раритет. Ведь сейчас он такой свободный и счастливый, сейчас он не причиняет мне вреда, как обычно это делал больше, чем нужно. Я прощу его в любом случае.  — Мы должны выпить, — разорвала мои размышления Марина, — выпьем за…       Она призадумалась, но Коля перебил ее, рассматривая других парней с нами.  — За то, что Династия жива, и похуй на остальное.       Я поставила стакан на место, не став пить. Не хочу совсем. Не то чтобы не было настроения, просто не понимаю идею нажраться в хлам из-за моего дня рождения. Ну или из-за того, что мы снова все вместе.       Династия жива. Мы собрали с Голубиным все по кусочкам, он переборол себя и извинился перед многими ребятами, которых как-то предал или сказал что-то не то. Все приняли нас с распростертыми объятиями.       Дальше все пили за то, какая я классная подруга, за мое день рождения, за нас с Глебом, а позже вообще за Колю с Мариной. Выпили так, что они ушли поговорить в другую комнату, из-за чего я станцевала победный танец у себя в голове.       Но праздник шел недолго. Пока не пришел Гриша.       Он ворвался в квартиру, как ураган. Я стояла на кухне со стаканом одна, ожидая, когда докурит Глеб.  — Ты здесь? — Спросил тупой вопрос Ляхов.  — Нет, не здесь, — огрызнулась я, поставив стакан на стол.       Ну вот опять. Здесь чертов Гриша, и я начинаю злиться, а только поразмышляла о спокойствии внутри. Какого хрена он вообще приехал сюда? И кто его впустил? А, ну да, чертова хозяйка его очередная шалава в постели, которую он трахал, пока была пауза. И плевать, что я тогда трахалась с Глебом. Какая разница?  — Что тебе нужно? — Прошипела я, — уматывайся отсюда, пока тебя не увидел Глеб.  — Что? — Он изогнул бровь, будто первый раз слышит это имя, — вы…  — Заткни свой рот и вали отсюда, что непонятного? — Я начала жестикулировать, значит, ему серьезно пора.  — Я просто принес тебе подарок, вот и все. Плюс хозяйка квартиры моя близкая подруга.  — Ну-ну, подруга. Пошел ты нахер, Гриша, — я попыталась отвернуться к окну, но он крепко-накрепко схватил меня за плечо, чуть ли не швырнув. Если бы я сегодня выпила, ручаюсь, вгрела бы ему стаканом по тупой голове, — что ты творишь.  — Поговори со мной, — Ляхов оставался чертовски спокойным.  — Я тебя слушаю, — я скрестила руки на груди и склонила голову, чтобы он начал уже побыстрее, мать твою.  — Наверное, я не вовремя спустя столь времени, но… Маша, давай начнем все сначала, — он заглянул мне в глаза, и я громко рассмеялась.  — Топай давай, герой романа, — я подтолкнула его рукой к выходу, — давай-давай, — смех вырывался у меня из уст из-за такой речи.       Мда. Походу, перечитал он фанфиков и романов.  — Маша, я серьезно!  — Я тоже. Уходи уже, — я закатила глаза и показала на выход.       Но, черт возьми, не так скоро.  — Какого хрена? — Глеб оглядел нас.       Мать твою за ногу, он еще и пьяный! Я быстро отпустила рукав Гриши и как можно дальше отодвинулась от него, вжавшись в стенку. Почему этот долбанный коридор такой узкий? Что, тот разноцветный пуфик не смогла купить квартирку себе побольше с такими козырями, как Ляхов?       Глеб яростно посмотрел сначала на меня, затем на Гришу.  — Что ты здесь делаешь, мудак? — Он схватил его за воротник. Его руки напряглись и показались некоторые формы. Черт, невовремя вообще заглядываюсь.  — Я просто пришел поговорить с ней.       Ляхов выше его на сантиметра три, но Глеб слишком зол для того, чтобы проиграть в этом споре.  — А ты почему вообще трогаешь его и подпускаешь к себе, так еще и смеешься? — Он переключился на меня. Все органы внутри зашевелились и переместились в рандомные места. Я зашуршала шнурками на кофте, подбирая ответ.  — До чего ты довел свою девушку, что она боится тебя? — Встрял Гриша.  — Да ты вообще молчи, чепуха, — ответил Глеб и отпустил его воротник. Мне даже показалось, что он сейчас плюнет ему в ботинки, лишь бы унизить.  — Глеб, мы с тобой позже поговорим, — нахмурила я брови, — а ты вали отсюда, я тебе русским языком сказала.  — Послу…  — Тебе сказали валить отсюда, ты че такой тугой-то? — Голубин даже закатил глаза, будто для него весь этот конфликт — скука, но я точно знаю, что внутри у него огромный вихрь злости.  — Заткнись, — ответил Гриша, что было очень зря.       Глеб толкнул его со всей дури, впечатав Гришу в косяк. Он потер голову от удара, но молниеносно на него накинулся. Я закатила глаза и осталась в сторонке, наблюдая, как они калечат друг друга.  — Что случилось?! — Марина выбежала из комнаты, вся растрепанная и несобранная, — Маша, почему ты не разнимаешь их? — Она попыталась как-то поучаствовать в драке, но ее нагло выкинули.  — А что, я должна вбежать как силачка а-ля американские фильмы или что? Пусть решат свои вопросы, — я махнула рукой.       Глеб залез сверху на Гришу и ударил кулаком по носу, из-за чего пошла кровь. Он хотел ударить еще раз, но понял, что побеждает и хватит, поэтому встал с Ляхова и с хлопком ушел в другую комнату. Все столпились в этом коридоре, как на каком-то матче.  — Теперь тебе понятно, что пора топать ножками ближе к двери? — Завершила разговор я и пошла на кухню за алкоголем, чтобы не мозолить себе глаза кровью Гриши. Да и вообще всем Гришей.       Он вложил мне в руки маленькую коробку и с грохотом вышел из квартиры. У него еще есть совесть приходить ко мне на праздник, пытаться возвращать меня, не появляясь все это время, да и когда я уже в длительных отношениях с Глебом, устраивать драку, а потом истерить и лезть со своим ненужным подарком?       Ладно, как бы он не косячил, подарки это круто, а моя гордость сейчас идет в жопу, чтобы не испортить весь шик этой коробочки. Я развязала бантик и открыла его, доставая блестящее ожерелье, переливающееся серебром и камушками. Хоть я и не разбираюсь в бижутерии, но, похоже, это очень дорогая штучка.       Купить меня решил, урод? Я зашла в комнату к половой тряпочке и положила ей на лицо коробку. Пусть хоть что-то не безвкусное наденет на себя.       Я все-таки сорвалась и немного выпила. Марина уже танцевала на столе и подзывала Колю, но он в силу своего веса воздержался от данной затеи и предпочел остаться на диванчике, разглядывая вовсю Марину. Первый раз вижу такое, что 39 так заглядывается, обычно ему всегда было плевать на девушек, и мы даже с Голубиным думали, что он… гей. Ну, поддерживали его, всякие разные люди бывают, конечно, он сильно кричал и доказывал обратное, но это, наверное, было из-за того, что просто не признавал это. Марина, видимо, затмила все гейские причуды своей красотой, поэтому он теперь натурал в моих глазах и глазах Глеба. Кстати, где он?       Я зашла в маленькую комнату. На диване спала хозяйка квартиры, чье имя я благополучно не запоминаю, а за компьютером отрубился Глеб. Или не отрубился, не знаю.  — Эй, тебе помочь? — Я обняла его и приласкала поцелуями в виски. Он зашевелился и поднял голову.  — Да.  — Чт…       Глеб заткнул меня поцелуем и поставил на колени перед собой, жадно впиваясь в губы.  — Глеб… Не сейчас, — тихо отказалась я и оторвалась от него, как бы мое ноющее возбуждение не тянуло назад.  — Здесь слишком много людей. Я хочу сбежать.  — Это мое день рождения, останься, пожалуйста, — я взяла его руку в свою и погладила костяшки, — мы пойдем, ляжем спать… — Голубин призакрыл глаза из-за алкоголя в крови, и я воспользовалась моментом, приподняв его, — пошли… Я тебе место хорошее отбила.  — Спасибо тебе большое. Только ты обо мне позаботилась.  — Потому что люблю тебя, — подкупала я и стала помогать дойти до кровати. Голубин лег на середину звездочкой.  — Осторожнее, тут кого-то стошнило, — усмехнулась я и легла рядом, показав на лужицу рядом с кроватью.  — О Боже, — он закрыл глаза рукой, оставив только свою белоснежную улыбку. Даже сейчас, в темноте, я вижу его белые кривые клыки, без которых улыбка не была бы такой прекрасной. Единственный парень, которому идут не очень ровные зубы, — почему мы здесь находимся?       Я приготовилась слушать его монолог о том, как ему хреново находиться на таких вечеринках, как хочется побыть со мной вдвоем и все такое. Положив голову на руку, я заглянула ему в глаза, но он ждал ответа от меня. Круто. Еще и разговаривать придется.  — Потому что это мое день рождения, — ответила я в сотый раз.  — А почему мы не могли спраздновать вдвоем?       Я закатила глаза.  — Потому что мне хочется провести время с друзьями.  — А со мной? — Он посмотрел жалкими глазами и притянулся ко мне. Такой беззащитный и крохотный, будто сейчас не дрался с Гришей.  — Спи, — коротко ответила я и поцеловала в лоб, — прости, но убаюкивание меня достало еще с маленькими детьми, поэтому я отправляюсь продолжать пьянку.  — Не натвори глупостей.       Хорошо, что он не просит меня остаться с ним. Я поцеловала его еще раз и вышла из комнаты, бережно закрыв дверь.  — Диджей уснул и упустил свой заветный плод, — подначила Марина и прихватила меня под бок. Слева от меня добавился Коля и тыкнул кружку с водкой.  — Диджей сильно напился и хочет поспать, — ответила я и выпила вместе с ними за мое здоровье, любовь и успех.  — Слушай, я наверное тоже спать. Уже пять утра на дворе, светло, — оповестил Гоша и пошел в комнату к Глебу. Я помолилась Богам, чтобы он ничего не наделал и не разбудил Глеба.  — Давайте все тогда вместе закругляемся.       Марина начала убираться на кухне, на что я закатила глаза. Уж кому, но той я точно помогать не буду. Пересосалась-перетрахалась тут со всеми, а теперь ей еще и помогать. Ее квартира — пусть и убирает. Я своровала у нее одеяло, чтобы особо там не в роскоши спала, а то и комнату отдельную отжала, и Голубин там на столе поспал, а уж, простите, такой паренек для нее слишком красивый, пусть даже не смотрит на него, и одеяло, и две подушки. Нет уж. На полу пусть поспит.       Я расстелила диван и Коля сразу пододвинулся к стенке, из-за чего мы с ним долгое время по шутке спорили, пока не пришла Марина. Она зачем-то убрала весь дом и легла к нам, понятное дело, ближе к Коле. Надеюсь, творить около меня тут не будут, а то я как-то поспать хочу.       Хорошо, что Марина культурная девочка и не делала непристойности при культурных людях. Мы где-то полчаса смеялись над не пойми чем, а позже Коле приспичило выкинуть все содержимое, поэтому Марина сразу же отжала себе место у стенки. Тридцать Девятый так и не вернулся, наверное, уснул по пути в комнату.  — Черт возьми, мне нужно было поменьше пить, — жаловался Глеб, пока я довозила его до дома.       Я усмехнулась и остановила машину, показывая на подъезд.  — Отосплюсь и встретимся, — холодно ответил Глеб и вышел из машины.       Ладно, не буду себя навязывать, что он не поцеловал меня. Может, ему серьезно плоховато. Он всю дорогу сильно торопился, хотел побыстрее домой и вел себя крайне странно.       Я провела весь день в одиночестве, даже не ложилась спать. Эта тупая телка выкинула нас в 7 утра, потому что папочка у нее приедет с работы. Я не буду упрекать ее в том, что она живет с родителями, но это глупо, как по мне. Будто ей пятнадцать лет.       Глеб так и не написал. Я не понимаю его холодное отношение ко мне весь этот день, хотя ночью все было отлично. Ну, может потому что у него играл тогда алкоголь, но и до этого все было отлично. Я звонила ему, писала, но он не отвечал совсем, хотя в Телеграмме показывает, что был в сети. Это что, игнорирование?       Нет уж, Голубин, так не пойдет дело. Я позвонила еще раз, но он не ответил мне, из-за чего телефон полетел в стенку.

***

 — Открой уже, черт возьми, — я стучалась несколько раз, но Глеб не открывал, — к черту, — не выдержала я и собиралась уходить, как дверь открылась.       Стоял Глеб в ужаснейшем виде.       Что с ним? Его глаза еле были открыты, кожа настолько бледная, что я могла увидеть свое отражение в ней, а губы сухие и чуть открыты, показывая всю слабость.  — Привет… — Тихо ответил Голубин. Я еле как расслышала его.  — Что с тобой, мать твою? — Я зашла в квартиру и обняла его, — почему ты игнорировал меня? Ты болен? — Я продолжала изливать его вопросами, обнимая, пока не увидела что-то на столе.       Это что, кокс?       Я отпустила его и прошла внутрь, даже не разувшись. На столе были насыпаны дорожки кокса, белые, толстые, а рядом свернутая купюра и его карточка. Я оглядела комнату с надеждами, что у него гости, и он не употребляет, но никого не было.       Похоже, он реально употребляет.  — Что это? — Я не верила своим глазам и занюхнула с подушечки пальца. Боже. Это серьезно наркотики, — ты что, мать твою, наркоманишь?       Я понимаю, что нужно деликатно отнестись к этому вопросу, но я не могу смотреть на то, как моя любовь стоит даже не под кайфом, видимо, ему больше сейчас плохо, чем хорошо. Он так убьет себя, его засосет, и он сядет на иглу, чего мне очень сильно не хочется. И затянет в это меня, потому что мне только подай в чистом виде — я и покурю, и понюхаю вместе с тобой. Я, как человек, пережившей наркоманию, знаю, как все быстро происходит.  — Я… Только… — Глеб даже не мог нормально разговаривать.       Я положила его на диван и села рядом.  — Спи. Мы с тобой позже об этом поговорим, — заботливо проговорила я, оставив свой гнев на его трезвую голову, — где ты все это хранишь? Куда мне убрать?       Все-таки несуразно все выкидывать или разбрасывать по дому. Я уберу туда, где им место, а позже мы разберемся, что делать с этим.  — Ящичек… Там… — Голубин вяло поднял палец и показал на комод.       Я собрала остатки в рядом лежащий пакетик и направилась к ящичку.       Боже, да тут притон целый!       Лежало несколько пакетиков с непонятными таблетками, порошок, трава, да не хватало героина еще вдобавок. Я смотрела на все это с огромным сожалением.       Его уже засосало.       Я закрыла ящик дрожащими руками и не вытерпела. Слезы полились градом, я закрыла рот рукой, чтобы не разбудить его истерикой. Ноги не слушались меня, и я села на пол, обняв колени.       Черт. Нет. Такого быть не может.       Я рассматривала его уставшее лицо. Он уже мирно спал, пока я плакала себе в колени, чтобы не разбудить его. Наверное, такой ужас испытывали все девушки наркоманов. Я не хочу даже называть его так. Это слово ужасное, оно не подходит ему. Я слишком сильно люблю его, чтобы спустить с рук употребление.       Через некоторое время я встала с пола и подошла к нему. Я плакала чертовых пять часов. Я даже не двигалась. Ноги обмякли в таком состоянии, но мне было плевать, я хотела обнять его и помочь ему.  — Эй… Ты еще спишь? — Прошло уже достаточно времени, чтобы выспаться. Под наркотиками не такой уж и большой сон.       Он не отвечал мне на слова. Я толкнула его посильнее, чтобы просыпался.       Глеб не двигается.       Я закрыла глаза, успокаивая панику. У него просто крепкий сон. Просто наркотики так на него влияют. Я не заметила, как снова начала плакать. Руки сами полезли проверять ему пульс и дыхание.       Он, мать твою за ногу, не дышит.       Его сердце еле стучало, я начала судорожно плакать, крича, хватая его, чтобы он уже проснулся, но он никак не реагировал. Я вызвала скорую.       Господи, он что, умирает? Или уже умер?  — Глеб! Проснись! Пожалуйста! — Я трясла его и сильно обнимала, — пожалуйста, я умоляю тебя!       Он никак не реагировал.  — Не умирай… Не оставляй меня здесь. Я не смогу, — слезы лились градом ему на грудь. Я смотрела на его закрытые глаза и ждала, когда они откроются, когда он снова улыбнется, но он ничего не делает. Я ждала, когда его руки обнимут меня и прижмут к себе, как родную дочь, но он лежал молча, не дышащий, его сердце, наверное, уже не стучало.       Я не смогу жить здесь, без него.       Он умер.       Я до конца не верила, пока не приехала скорая и не подтвердила смерть. Они пытались поговорить со мной, что-то говорили, спрашивали, но я никак не реагировала, смотря в одну точку. Я даже не знаю, от чего он умер так неожиданно. Что это, тихая передозировка? Или он трясся в эпилепсии, пока я плакала себе в колени? Врачи увезли его тело, и я поняла.       Я видела его последний раз.       Я не проводила с ним время последние дни, отказала ему на дне рождения, не осталась спать с ним. Если бы я знала, что все так произойдет, я бы осталась тогда с ним и увезла бы его домой. Я бы помогла ему с ломкой, если бы она была.       Ты никогда не знаешь, когда на самом деле умрешь. Вот сегодня ты обращаешься с ним, как со сволочью, а завтра его нет, он попал в автокатастрофу. Сегодня ты на него обижаешься, а завтра уже не сможешь простить его, потому что некого. Я хотела накричать на него, что он употреблял, и я это даже немного сделала, но теперь я не смогу загладить свою вину. Я не смогу обняться с ним, я не смогу лечь с ним в одну постель, закататься и пожелать друг другу спокойной ночи, а утром проснуться и смотреть на его сонное, еле нахмурившееся лицо, которое чуть дернет бровью, потому что просыпается. Я не смогу больше приготовить ему блинчики с кофе, которые он так любил, я не смогу больше провести рукой по его татуировкам и насладиться его красотой, я не смогу больше увидеть его улыбку, его белоснежные зубы. Я никогда больше не смогу увидеть его таким, каким полюбила, а он не сможет увидеть меня вообще никакой. Он не хотел умирать, я верю в это, и я тоже до этого не хотела, какое бы дерьмо в жизни у меня не было.       Но уже поздно что-то загадывать.       Не знаю, сколько часов стояла в пустой квартире и смотрела куда-то вдаль. На диване никого не было, но я чувствовала, что он где-то здесь и оберегает меня.       Руки сами полезли в ящичек и достали все содержимое.       Если загробный мир существует, мы встретимся с ним. Я не могу оставаться здесь, меня никто не держит. Мой мир внутри полностью рассыпался. Я тоже умерла, только внутри. Зачем жить в этом чертовом мире, если нет его? Это был край в моей жизни, потерять того, кого я так сильно любила и дорожила. Глеб был тем, кто вел меня по жизни, ни какой-то чертов Гриша, ни папа, ни мама, меня вел мой парень, который обращался иногда со мной, как с куклой, но в тоже время так сильно любил, что делал все, лишь бы я не губила себя. Он ждет меня там. Я чувствую, как он улыбается мне и зовет к себе.       Таблетки начали растворяться в моем рту.