Слепое чувство

Осязай. Ощущай вкус. Обоняй. Слушай. Никто не должен знать, что ты можешь Видеть. Скрывай. Мать твердила ей это каждый день. А в детстве завязывала глаза повязкой. Так делали многие, опасаясь, что активные дети могут покалечиться. Но мать боялась, что, полагаясь в основном на зрение, девочка утратит способность использовать другие чувства, потеряет бдительность и выдаст себя. Линарра родилась в столице Паная за год до побега принцессы Магры с  Джерламарелом и, наверное, была его первой дочерью. Плод случайной связи дворцовой кухарки и фаворита самой королевы. Она росла тихой и послушной. В свое время поинтересовалась где и кто ее папа, а, узнав правду, больше не спрашивала. Но в душе, то злилась на него за "проклятие", то была за него благодарна. С семи лет уже помогала матери на кухне. Сначала подай-принеси, потом, как немного окрепла, мыла посуду, пол, в тринадцать уже ловко обращалась с бритвенно-острым ножом. Иногда ходила искать коренья и душистые травы в ближайшем лесу. И, конечно, приносила их не в том количестве, которое могла собрать. Меньше, намного меньше. Столько, сколько и другие. Чтобы не было никакой возможности заподозрить в ней "ведьму".  Подростком Линарре понравилось наблюдать. Она вглядывалась в людей, поражаясь, сколько эмоций выражают их лица. Человек мог молчать, но его лицо говорило "я раздражен", "мне это нравится", "я тебя ненавижу", "я тебя люблю". Тембр, темп, интонацию голоса, как и движения, умело контролировали, мимику не сдерживал никто. В мире слепых она не играла роли. Из-за привычки наблюдать, сидя неподвижно без дела, многие считали девушку умственно отсталой. Разубеждать не имело смысла — сближаться или дружить с кем-то она все равно не собиралась. Опасно.  Крупных хищников в округе Канзуа давно уже не осталось и все кому не лень ставили силки на расплодившихся зайцев, чтобы те не совершали массовые набеги на местные огороды. Проверяя ловушки, она и увидела его впервые. Генерал-ведьмолов и сборщик налогов Тамакти Джун возвращался в столицу. Пятнадцатилетней Линарре он показался старым, а его профиль — хищным и мрачным. За ним следовало войско и груженые телеги с ежегодной данью. Среди знати, а значит и среди их слуг, уже который год ползли гадкие слухи. Якобы королева не может забыть еретика Джерламарела и не теряет надежды найти его или его детей. Так Лианарра узнала, что у нее есть брат и сестра. Близнецы, которых Тамакти Джун упорно разыскивает. До слухов Линарре не было никакого дела — в то время ей приходилось усердно трудиться на кухне, рядом с матерью, без устали приготавливая кушанья для слуг Ее Величества. К вечеру ноги гудели и отказывались держать свою хозяйку. А она мечтала стать Тенью. Их здесь было много, ибо многие в Канзуа могли позволить себе иметь личного шпиона. Обладая навыками Тени в довесок к зрению, Линарра могла бы быстро вознестись до шпионки самой королевы. А та даже не догадывалась бы, что один из отпрысков Джерламарела, которых она так усердно ищет, находится у нее под носом. Однако мечта так мечтой и осталась. После года тренировок с одной из Теней ей пришлось оставить эту затею: молодая наставница твердила, что ее не обнаружат только в случае, если поблизости не будет провидца, а слухач будет глух на оба уха. Она, конечно, преувеличивала: бесшумно двигаться умели многие, а уж бесшумно стоять на месте особого ума не требовалось. Но насчет провидца Тень была права. Зрение мешало ей полностью очистить разум, а его колебания и исходящие потоки напряжения провидцами легко уловимы. Мать умерла вскоре после восемнадцатилетия Линарры. Оплакав смерть единственного человека, знающего ее тайну, девушке стало настолько одиноко, что в голову начали закрадываться мысли найти брата и сестру. Пусть отец тоже родная кровь, но с ним встречаться совсем не хотелось — оставив ее и бросив где-то там близнецов, он зарекомендовал себя не лучшим родителем. Выучившись читать по губам, чтобы не быть пойманой на подслушивании, Линарра собирала и запоминала все, связанное с детьми Джерламарела, каждую крупицу информации, способную помочь в поиске, каждый слух, намек, перешептывание. И с отчаянием понимала, что больше сведений может дать лишь королева или ее приближенные, лишь они могут располагать бОльшими знаниями. Только вот простой кухарке не сблизиться со знатью, а к Ее Величеству могла подкрасться лишь очень умелая Тень. Выход, однако, вскоре нашелся: в одном из смежных помещений Линарре удалось проделать дыру в стене, чтобы видеть королевские покои. Отверстие было совсем маленьким и через него не было слышно того, что происходит внутри. Но слышать ей и не нужно, главное видеть. Несколько недель ушло на то, чтобы привыкнуть к дрожащей артикуляции королевы Кейн. А потом прибыл ведьмолов. Как человек, ежегодно обходивший все провинции Паяна, он мог оказаться ценнейшим источником свежих новостей, и, улизнув с кухни, Линарра поспешила к отверстию в стене. Королева стояла возле клетки с яркими птичками, вслушиваясь в их беззаботное чириканье. В покои кто-то зашел и нервное лицо королевы разгладилось. — Я узнаю твою поступь, генерал-ведьмолов. Правой ты ступаешь тверже, чем левой. Но сейчас переминаешься с ноги на ногу... Хотя раньше всегда стоял твердо. Линарре казалось, что он и сейчас стоит твердо, словно мрачная и незыблимая скала. — Это жизнь и опыт качают меня из стороны в сторону.  Артикуляция Тамакти Джуна была более спокойной, но слегка смазанной. Линарра напряглась, вглядываясь в чужие непривычные губы, не желая упустить ни единого слова. Повезло, что они встали друг напротив друга вполоборота к отверстию в стене. Королева улыбнулась, по-птичьи склонив голову к плечу. — С возвращением, Тамакти Джун. Он почтительно опустился на одно колено и решительно произнес: — Ваше величество, моя служба окончена. Я служил вам двадцать лет... Следующие слова Линарра не смогла разобрать: Тамакти Джун склонил голову, извлек из складок мехового плаща шкатулку и передал королеве. Что там могло быть? Особо ценная дань, собранная с дальних поселений? Узелковые письмена, послания соседних государств? Какие-то отличительные регалии, которые он возвращал, окончив служение? Или, самое ценное, сведения о ее родных? Линарра кусала губы — теперь не узнать. — Ты хороший сборщик налогов, Тамакти Джун. Но ты плохой ведьмолов... Она уже хотела отстраниться от дыры в стене, ведь аудиенцию можно считать оконченой, но эти слова заставили приглядеться к происходящему внимательнее. Лицо генерала, не обладающее богатой мимикой, казалось отстраненным, усталым, и все же слова с губ сходили четко и уверенно. — В каждой деревне по вашему приказу я вел допрос... Звякнули украшения — королева Кейн резко выпрямилась, оборвала его: — Ты называл его имя?! Ты не должен был! Ты стал его пророком... Рассказывая людям о его силе, ты сеял его ересь! От возмущения ее голос нервно трясся, то взмывая до высоких нот, то падая до шепота. Тамакти Джун медленно поднялся с колен. Возвышаясь над тщедушной фигурой королевы, он монотонно проговорил: — Мне жаль, что я подвел мою королеву и готов понести наказание. Но я прошу об одном: вместо казни, позвольте мне покончить с собой, как подобает воину. Линарра смотрела на него во все глаза. Она никогда не задумывалась раньше о воинской чести, о том, чем вообще живут солдаты королевы. Двадцать лет он служил ей, сама Линнара помнит его с меньшим количеством морщин, а из-за Джерламарела, из-за ее проклятого отца, вынужден будет умереть, и неизвестно, разрешит ли правительница Паяна хотя бы выбрать способ! В покои торопливо вошел один из лордов, с порога восхищенно докладывая, как ликует народ, что старейшины делят привезенные трофеи, склады заполняются данью, а невольничий рынок полон рабов. Линарра надеялась, что после этого сообщения королева помилует человека, чье имя выкрикивала толпа снаружи.  Шагнув ближе, королева Кейн положила руку на грудь своего генерала. — Тамакти Джун. В награду за двадцать лет верной службы я разрешу тебе закончить жизнь, как подобает воину. Прощай, ведьмолов. Его дыхание, скорее всего, даже не сбилось, но в отверстие стены было хорошо видно как на мгновение генерал утомленно прикрыл глаза. А потом почти неуловимым хищным движением поймал руку со звенящим кольцом — символом безраздельной власти — и сдавил так, что на женском лице проступил неподдельный испуг. Тамакти Джун навис над ней темной громадиной и легко мог бы в одно мгновение свернуть тонкую шею, но он лишь склонился и поцеловал беспокойно вздрагивающую в хватке кисть. Как подобает. Поспешно покинув свой наблюдательный пункт, Линарра высмотрела Тамакти Джуна в ликующей толпе. Он вел себя сдержанно и внимательно слушал торжественную речь королевы. Его лицо было спокойно и сосредоточенно, когда он подошел к своим воинам, чтобы сказать несколько слов мужчине с белыми волосами. Тот резко вскинул голову, ухватил своего генерала за рукав. Видимо, чувство несправедливости происходящего обожгло не только ее одну. Отцепив пальцы воина, Тамакти Джун шагнул мимо. Когда Линарра поняла, куда он направляется, торопливо свернула в сторону, чтобы успеть выйти с другого конца дамбы. Он уже стоял на бетонных опорах плотины. Совершенно без страха, ведь ему не было точно известно, какая под ним высота. Линарра же обмирала от ужаса и вниз старалась не смотреть. Вцепившись в одну из колонн, она не отводила взгляда от Тамакти Джуна.  Он провел пальцами по металлическим чешуйкам на рукавах своей брони, наверное, благодарил их за надежную защиту и все эти годы. И благодарил куда ласковее чем королева — его самого. Стоя спиной к Линарре, он поднял голову к небу. Взывал к Божьему Пламени? Вот он развернулся лицом к пропасти. Его глубокое дыхание размеренно поднимало и опускало накинутую на плечи шкуру. Сама Линарра от волнения то и дело забывала сделать вдох, а когда увидела королеву, подбирающуюся к генералу, вовсе задержала дыхание. Грохот сбрасываемой воды заглушал все прочие звуки, но то, что ей удалось прочесть по подергивающимся губам, заставило выдохнуть с облегчением. Стало известно, где прячутся дети Джерламарела. Тамакти Джун сейчас же отправляется за ними. Приказ. Он останется жить. Поторопившись покинуть опоры, Линарра едва не свалилась. Она последует за войском. А генерал выведет ее прямиком к брату и сестре.