Виски с лимоном

На столе стоит недопитая бутылка виски. Глаза медленно следят за каждым движением сидящего напротив парня, а в мыслях лишь острые ключицы. Тэнэ пьет, смотря на аккуратные дольки лимона на тарелке, облизывая сухие губы. Ловит себя на мысли, что лимоном, вообще-то, не закусывают; но плевать, ведь все внимание сосредоточено на одном единственном человеке, что так важен. Келлерман смеется заразительно, рассказывая что-то про свою семью. Кёниг правда старается слушать, но слегка съехавшая с плеча чужая футболка отвлекает. Немного. На фоне играет Adelitas way — Sick, Дэм подпевает, тягуче растягивая слова с выделяющимся акцентом. Отчаянно заверяет: «я не пьян, честно», сам же попутно наполняя рюмку в пятый раз, под вялый кивок Тэнэ, и мысль: «он совсем не умеет пить». Кёниг вообще-то искренне не понимает, как так получилось, что мозг затуманен пьяной дымкой, а зубы терзают собственную нижнюю губу. По плану было идти домой, получить несколько ссадин от отца, словно отмечая свое присутствие, да стараться найти подработку. Желательно не сдохнуть за это время, потому что ссадина на руке от бутылки кровоточит, окрашивая бинты в грязный алый. Этот цвет напоминает губы Келлермана — такие яркие и манящие. Это пиздец, как неправильно, но все внутренние терзания будут потом, а сейчас лучше продолжать зубами прикусывать дольку лимона, морщась от кислого привкуса во рту, жадным взглядом следя за движениями друга. — Что тебе от меня нужно, Дэмон? Голос у юноши уставший, а в руках недопитый третий шот, — он переводит взгляд карих глаз на Келлермана. У него от Дэмона сносит крышу. Напрочь. До звездочек перед глазами и покусыванием губ от волнения. Просто красноречивое и смущенное «Тэнэ, надо поговорить насчет таблеток. У меня дом свободен, поэтому… ко мне?» он не мог проигнорировать. Кёниг записывает это в список «личных слабостей», в котором уже не хватает места — всё занял Келлерман. И если быть предельно честным, о таблетках они поговорили. Правда, первые минут десять, но парень предпочитает не задумываться о деталях, вскоре и вовсе забывая. Дэм невинно интересуется, не хочет ли Кёниг пить, вскоре ставя перед ним граненую бутылку с янтарной жидкостью. Он вроде и отказался даже, хотя сам не понял, почему пьет уже третью рюмку, вяло смотря в окно. — О таблетках поговорить, о чем же еще, — Дэм замолчал, будто пытаясь поверить в собственные слова, спустя несколько секунд продолжив. — И немного расслабиться. Тэнэ понимающе кивает, делая вид, что поверил. Наверняка удобнее говорить у Келлерманов дома, когда родители на работе. Куда удобнее делать вид, что они друзья, хотя кареглазый хочет утонуть в море голубых глаз. Хочет, но упорно качает головой из стороны в сторону, притворяясь, словно не думал о том, чтобы вылизать белоснежную шею, поставить отметину. Тэнэ, на самом деле, умеет врать. Врать у него получается всегда — даже, когда Дэмон смотрит не мигая, проходясь по своим тонким губам языком. Медленно так, словно проверяя выдержку шатена. Кёниг делает вид, что совсем туда не смотрит. — Думаю, мне пора, — говорит Тэнэ. Он считает — с него достаточно. У него вообще-то дела есть, а пить с курицей явно в этот список не входит. Юноша видит, как голубоглазый поспешно качает головой, хватая чужую тонкую руку, удерживая. Тэнэ смотрит удивленно, оставаясь на месте. — П-погоди. Давай еще немного посидим? Кёниг смотрит скептически, мысленно оценивая: «послать или нет». Алкоголь давит на голову, рукам хочется прикоснуться. И это пугает. Потому что сдерживать себя, чтобы не провести кончиками пальцев по келлермановой скуле, сейчас совсем не получается, а Дэм почему-то продолжает удерживать чужую руку в своей. Тэнэ же думает о том, что жест какой-то совсем не дружеский. — Келлерман, тебе не с кем выпить, что ли? Так попроси Лавэнэ, он с радостью составит тебе компанию. Кёниг не понимает, почему говорит это. Парень считает, что это — очередная форма мазохизма, потому что осознает, что видеть Дэмона с ним совершенно не сможет, ибо слишком. Он думает, что все, связанное с Келлерманом — слишком. Тэнэ вздыхает, освобождая руку, залпом допивая остатки виски, во рту ощущая неприятную горечь. Сдается, говорит нарочно небрежное «хорошо, я останусь ненадолго», кидая кусочки лимона в рот равнодушно. Мысленно аплодируя себе — глядите, спектакль одного актера, какая прелесть! — за сдержанность. С этого момента, все идет как в тумане: густом и очень-очень приятном. Тело теплом обволакивает спиртное, а рука блондина периодически невесомо касается плеча, заставляя горло пересыхать, с трудом сглатывая слюну. В руках седьмой шот — Дэмон касается своим плечом его, укладывая руку на мягкие тёмные пряди волос на затылке. Кёниг вроде бы и возмутиться должен, но как-то не хочется, особенно когда на ухо шепчут текст песни, который автоматом превращается в нечто до ужаса интимное. Особенно когда Келлерман понижает голос на несколько тонов, срывая ранее построенный самоконтроль. На часах десять вечера — домой уже не хочется, поэтому Тэнэ лишь прикрывает глаза под тихое мурлыканье блондина, чувствуя как рюмка наполняется новой порцией алкоголя. В руках восьмой шот — парень откидывает голову на мягкий диван, затуманенным сознанием стараясь вспомнить, когда они успели перебраться на пол. Попытка провалилась, — и не только из-за количества выпитого, совсем нет. Все из-за резкого выдоха Келлермана где-то в районе шеи Кёнига и голоса, с заплетающимся языком: — Кажется, я вусмерть пьян. И смеется. Хрипло. От этого звука сердце Тэнэ раздает равномерный стук, заходясь в бешеном ритме. От этого смеха кроет похлеще, чем от виски, похлеще, чем от ударов отца. Тэнэ глотает вязкую слюну. — Было бы странно, если бы ты оставался трезвым после выпитого. Голос не дрожит — парень мысленно хлопает себе за выдержку, снова укладывая голову на мягкую поверхность. Он разберется со своими чувствами к Дэмону завтра. Сейчас лучше отдаться власти алкоголю и сорвать голос, подпевая певцу на фоне. Он закрывает глаза, позволяя телу отдаться музыке. В песне поется что-то про сумасшествие — Кёниг напрягает свои знания английского, но мозг напоминает сейчас сладкое вязкое желе, отказываясь работать. Он бессильно допивает остатки на дне рюмки, чувствуя как Дэмон снова наклонился, шепча игриво: — Я надеюсь, — теплое дыхание на губах: открывать глаза сейчас банально страшно, потому что отчего-то Тэнэ понимает, что не сможет остановиться. Именно поэтому он лишь мычит нечто неразборчивое, почти давясь только что взятым с тарелки лимоном, слыша продолжение. — Ты будешь помнить о том, что мы пьяны, Кёниг. Потому что сейчас я хочу тебя, и ничего, блять, не могу с этим поделать. У Тэнэ в голове пустота. Мозг выдает яркое «ошибка», глаза расширяются, удивленно смотря на ухмыляющееся лицо рядом. Это, блять, уже слишком. — Ты ёбнулся, Келлерман? Голос дрожит, изо рта вырываются судорожные вздохи. — Да. Ёбнулся. Совсем, — ласково мурчит на ухо. Влажность на шее. Дэм проводит языком по коже тягуче медленно, ловя краем уха тяжелое дыхание. Руки не слушаются — Кёниг бессильно хватает ртом воздух, чувствуя легкие покусывания на горле, задевающие кадык. Тэнэ думает, что уже не смешно. Тэнэ думает, что в комнате стало слишком жарко. Тэнэ оттягивает ворот кофты, стараясь оттолкнуть прижимающееся к нему тело. — Блять, Келлерман, что ты делаешь?! Голос чудом не срывается. Кареглазый слышит легкий смешок, а кожа покрывается мурашками. — Мы пьяны, помнишь? И касается этими блядскими алыми губами губ шатена, сухих и в ранках. Финиш. Губы с терпким вкусом алкоголя скользят медленно, отдавая чем-то сладким. Языком проводит по нижней губе, и Кёниг низко стонет, чувствуя руки под своей футболкой. Пальцы холодные, мягко поднимаются выше, вырывая все новые звуки из уст. Дэмон ловит себя на мысли, что готов слушать это каждый день, роняя рюмки на пол. — Ос-становись ты, блять. Тэнэ ерзает, смыкая губы, не давая идти дальше. Он может и пьян, но у него сейчас правда крышу снесет — лучше остановиться. Шатен думает, что это «пиздец полный», а затем «твою мать, какой же Келлерман охуенный». Кроме матов в голове витает лишь раздраженное «сними уже эту гребаную кофту». Дэмон будто мысли читать умеет, ведь слушается. В комнате чувствуется запах виски, но Дэм лишь прикусывает чужие губы, слизывая капли крови. Не останавливается. Сжимает руками плечи, языком проходя по ровному ряду зубов, опрокидывая на пол, нависая. Перед глазами салют взрывается, голос на фоне распаливает желание, а за окном сумерки, медленно перетекающие в ночь, рассыпая звезды. Тэнэ закрывает глаза, открывая рот, позволяя большее, скользя руками под футболкой Келлермана, ловя тихий вздох блондина. Кёниг отдается этому желанию. Терпеть уже не хочется — хочется касаться, снять одежду. Потому что Дэмон стонет сладко, подставляя шею, сам стараясь прикоснуться к Тэнэ. И уже совсем не важно, что происходит вне этой комнаты. Тэнэ чувствует себя больным, одержимым блядским Келлерманом. И ему это нравится. На столе стоит недопитая бутылка виски, на фоне играет музыка, сливаясь с хриплыми стонами. Тэнэ наконец-то чувствует себя свободным.