Надоело добро

       Обед проходил в столовой на первом этаже. Там была уже куча народу и, конечно, когда мы с Темой зашли в помещение, все взгляды направились в нашу сторону. Слух о том, что в школу приехали новенькие из Дании пробежался ещё за неделю до нашего визита, поэтому всем было интересно, что мы из себя представляем.        Тема повёл меня в самую гущу народа, попутно улыбаясь девушкам, которые падали у его ног. Подозреваю: все эти девицы возненавидели меня за то, что Тема будет находиться со мной почти всегда. Не заметив когда парень успел остановиться, я благополучно продолжила идти в раздумьях, из-за чего и врезалась в большую, мускулистую спину Артёма. — Ты там как, жива? Или убилась о моё прекрасное тело? — парень явно говорил с сарказмом.       Я просто не удосужилась ему ответить, вместо этого я взглянула за него и увидела, что мои друзья уже сидели за столом, немного отдельно от их протеже*, и перешептывались о чем-то. Тут Люциус поднял на меня глаза и улыбнулся так, что он стал в точности, как его отец. Я невольно поежилась и присела к ним.        Если я правильно поняла, то речь шла о том, что в этой школе и учится наш хранитель, теперь его или её нужно только найти. Максимилиан сказал о том, что его протеже — Никита очень странно себя ведёт и к ребятам относится с подозрением. Утверждать мы не могли, но присмотреться к парню все же стоило.        Вдруг, у меня на пальце синим пламенем загорелось кольцо, это могло значить только одно — тетрадь переполнена и мне пора на работу. Люциус заметил это и посмотрел на меня мол: «Иди, мы тебя прикроем от этих парней.» Я кивнула и направилась к выходу, Артём пытался порываться за мной, но Люц его остановил сказав, что мне звонит отец, чтобы поинтересоваться как мы добрались. Естественно, Тема сел на место, дав мне спокойно дойти до комнаты. Добравшись до комнаты, я надела свою униформу: чёрная мантия и коса для антуража. Собравшись, я отправилась исполнять свой долг.        Первым на очереди был старик, которого бросили все родные, скинув заботу о нем на дом престарелых. Дедушка тяжело болел и мучился от осложнений, поэтому смерть была для него спасением от мучений. Он ушёл спокойно.        После был парень, ему было не просто и он не хотел продолжать свою жизнь. Но перед смертью он попросил поговорить с ним. — Ты звал меня, друг мой? Я пред тобою. — Изыди! Был ошибкою мой зов! — Не быстро ль отрекаешься от слов, Которые так громко прозвучали? Но, впрочем, если хочешь, — я уйду, Да и, признаться, друг мой, дел к тому Невпроворот. Я выкроила едва ль Минутку, чтоб с тобою поболтать. Вот так весь день в бесчисленных заботах, Но кто же Смерти выдаст выходной?! А, думаешь, высокая зарплата? Скромней, чем у иного бюрократа! Но я за эти годы не поникла. — Не думал я, вот это парадигма*! — Неужто представлял меня иначе? Быть может ждал рогов ты и копыт? Так это ложь! А про косу — тем паче*: Умею выбирать всегда пристойный вид. — Я поспешу в грядущее шагнуть, И разум мне укажет верный путь. — Беги, друг мой, не знай сомнений, С лица печаль с презрением смой: Не служит мне твой дерзкий гений. Как жаль, что ты пока не мой!        И я ушла. Этому парню действительно ещё рано идти со мной к Харону, поэтому я отправилась дальше выполнять свою работу. Опустошив все листы тетради, я направилась обратно в школу. Меня уже искал Тема, он подумал, что я потерялась, я сказала, что забрела в библиотеку и осталась там. Пиндюра посоветовал мне посетить вместе с Толей литературный кружок и я согласилась.        Я вместе с Темой вошла в просторную комнату, там было много незнакомых душ людей, которые что-то тихо обсуждали, единственным, кого я знала, оказался Толя — друг и одноклассник Темы. Они поприветствовали друг друга и Тема ушёл, сказав, что вернётся за мной к восьми. Я присела на стул рядом с Толей и в кабинет вошёл рослый парень с рыжими волосами; выглядел он много старше, чем многие из здесь присутствующих. — Добрый день, любители книг. Для всех новеньких хочу представиться, меня зовут Мирон. Я руководитель литературного кружка. И сегодня мы с вами поговорим о ваших любимых литературных персонажах. Кто-то хочет начать?        Я не знала, сильно ли отличается их литература от нашей, потому не осмеливалась начать. Но вдруг Анатоль сказал: — Вайлен, а расскажи, какой у тебя любимый персонаж, может это герой произведения известного только в Дании, тогда было бы интересно послушать. — Ну, моё любимое произведение — это «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»*       Однажды доктор Джекилл запирается в своем кабинете, отказываясь показываться на глаза, общаясь с домашними неестественным голосом. Предполагают, что преступный Хайд убил доктора, и, не в силах покинуть дом доктора, выдает себя за убитого. В найденном посмертном письме, полученном Аттерсоном, доктор Джекил признается, что пришел к научному открытию, заключающемуся в том, что в человеческой психике существуют одновременно несколько аспектов одной и той же личности, а человек как таковой есть продукт одновременного совмещённого действия всех этих личностей. В результате не до конца удавшегося научного эксперимента он смог найти способ своему отрицательному «я» временно занимать главенствующее положение. Мистер Хайд, совершавший чудовищные злодеяния — это тот же доктор Джекил, в котором его злое начало получало власть и Джекил мог спокойно грешить в этой оболочке. Однако, доктор перестал контролировать процесс своего превращения в Хайда, что и привело доктора к отчаянию и гибели. Мистер Хайд — это злой гений! — Но всем известно: «Гений и злодейство…» — Несовместимы? Это фарисейство*! Так, значит, и создатель мысли сей*, По-твоему, всего лишь фарисей? — О нет! Он Гений, Гений прирождённый. Но просто, как и ты, идеалист. Его талант рождён был в стане света. Напрасно затевали с ним игру.        После этого я села на место и теперь уже начали говорить другие ребята. Я не особо их слушала, потому что гладиолус. Часам к восьми пришёл Тема и забрал меня в комнату. Завтра мы отправляемся на уроки, ну что ж придётся потрудиться и найти этого хранителя, так чтобы никто и ничего не заподозрил.