Плохая мораль

До самой квартиры они ехали молча. Ацуши не собирался пытаться чего-то добиться от, очевидно, абсолютно пьяного Чуи, а сам Накахара не намерен был в принципе разговаривать на тему прошедшего дня. Для себя он всё решил. Дома тихо и Чуя тихо вздыхает, сбрасывая толстовку на кровать. Тянет с шеи ошейник и лишь после прерывается, услышав что ему звонят. — Чего тебе? — устало выдыхает он в трубку, распуская волосы. Дазай издает тихий смешок и отзывается. — Лишь хотел удостовериться, что ты дома и в порядке. Рад, что это так. Накахара фыркнул, снимая с запястья браслеты и наконец, бросая рядом с ними на тумбу перчатки. — Да, я в порядке. Хорошо провели время. Повторим как-нибудь? — замирает, рассматривая себя в зеркало. Он знает, что Осаму поймет двусмысленный подтекст. Они абсолютно точно понимают друг друга, пускай и используют. Дазай тянет губы в ехидной улыбке и вздыхает удовлетворенно. — Конечно, было бы неплохо. Тогда буду ждать звонка от тебя. До встречи. И, привет Ацуши. Чуя сбрасывает звонок и устало потягивается, прикрывая глаза. На нём остались лишь туфли, короткие шорты, топ, открывающий плоский живот и яркая подводка, но он чувствует себя так, словно на нём десять слоёв одежды. Шаги позади заставляют опомниться. В крови всё ещё играет алкоголь и Накахара определенно знает, чего хочет сейчас. Хочет почувствовать, что всё ещё влюблён и всё ещё принадлежит тому, кто делает ему больно одним существованием. Он улыбается Ацуши в отражении зеркала и игриво кусает губы, хотя даже в затуманенном разуме мелькает мысль, что он глупец. — И что это должно значить? — тянет Накаджима, подходя к нему ближе и проводя кончиками пальцев по открытой пояснице. Накахара прогибается, тихо выдохнув и прикрывает глаза, подставляя шею под поцелуи. Они холодной дрожью сбегают по позвоночнику вниз и оседают неприятной тяжестью где-то внутри. — А что, у тебя много вариантов? — шепчет Чуя, изгибаясь так, чтобы откровенно вжаться задницей в пах Ацуши. — Ты пьян. А еще ты уехал в клуб с Дазаем, выключил телефон и оделся, откровенно говоря, как шлюха. Я хочу чтобы ты объяснил мне что случилось. — спокойно прошептал мужчина, оставляя мягкий поцелуй за ухом парня. Накахара вздохнул, извернулся и обнял его за шею, заставив Ацуши наклониться. — А я хочу, чтобы ты замолчал наконец и трахнул меня. Или может, мне стоило остаться с Дазаем в клубе? — выдохнул он в самые губы Накаджимы с наглой улыбкой. Мгновения не прошло, как мужчина уже прижал его к себе и грубо поцеловал, собственнически обхватив пальцами острый подбородок парня. Чуя улыбнулся в поцелуй, толкнул Ацуши в грудь, заставляя сделать шаг назад и сесть на край кровати. Закусил губу, цепляя край топа и снимая его, смотря, как в золотистой радужке Накаджимы начинает блестеть голод. «Желай только меня.» — мелькнуло в голове и Чуя рвано выдохнул, подходя ближе к любимому, чтобы опуститься к нему на колени, закопаться тонкими пальцами в его волосы и тихо выдохнуть, чуть накрутив на руку непослушные пряди. — Не думай, что мы не поговорим о твоей выходке, чиби, позже. — хмыкнул мужчина, прежде чем снова его поцеловать. Жадно кусая припухшие губы и, оглаживая приятные изгибы чужого тела. — Как скажешь, папочка. — мурлыкнул Чуя, расстегивая чужую рубашку и спустившись губами на шею Ацуши. Поерзал, заставляя мужчину издать сдавленный стон и провел длинную дорожку языком на его шее. Кожа горела, а в горле внезапно встал ком от обиды, но Накахара сморгнул слезы, выступившие на глазах и поспешно стер их, прежде чем Ацуши что-то заметил. Чуя стянул с мужчины рубашку, отбрасывая на пол и внезапно соскользнул с его колен к тумбе. Накаджима облизнул пересохшие губы, наблюдая как мальчик обнажается. Легкий наклон головы и по плечам рассыпались яркие всполохи волос, а на бледной коже играл лунный свет. Слишко красиво, чтобы быть правдой. Чуя ловит свой собственный взгляд в зеркале, слабо улыбается своему отражению и выдыхает, возвращаясь в постель. На миг ему кажется, что в россыпи медных прядей и правда мелькают витые, дьявольские рога. Накахара с трудом отгоняет эти мысли. Давит на плечо мужчины, заставляя откинуться на спинку кровати и седлает его бедра, зажимая в зубах шелестящую упаковку презерватива. — Какой ты самостоятельный сегодня. — усмехается Ацуши, а Чуя чуть приподнимается, щелкнув крышкой бутылочки с прохладным гелем. Верно, сегодня он всё сделает сам. Ацуши нужен секс, нужно его тело? Прекрасно, Накахара даст ему это. А взамен попросит всего лишь душу. Накаджима скользит по узкой талии ладонями, когда парень заводит за спину руку, растягивая себя и тихо выдыхая. У него на скулах румянец, но вовсе не от смущения. От жадности, от удовольствия и предвкушения. Он обещает себе, что разучится стыдиться. Он обещает себе, что станет самым желанным для Ацуши. Если не единственным, то первым о ком он вспомнит, просыпаясь по утрам и засыпая ночью. Мужчина целует его ласково, не торопит, но Чуя всё равно последний раз оглаживает гладкие, горячие стенки и рвет зубами фольгу резинки. — Ты уверен, что…– начинает Ацуши чуть обеспокоенно, когда Накахара обхватывает его член, помогая себе. Чуя раздраженно шипит, опускаясь до основания и задыхается на мгновение от боли, ощущая как плохо подготовленные мышцы растягиваются для мужчины, который цокает языком недовольно и успокаивающе гладит взмокшие бедра парня. Чуя замечает, что взгляд Ацуши скользит ниже по его телу и требовательно дергает вверх чужой подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. «Смотри только на меня» — мелькает тихо в голове и эта мысль горчит на языке, тихим разочарованным смешком. Чуя улыбается, склоняясь ниже и целует мужчину с отчаянной нежностью. Сердце болезненно ноет в груди, но жгучее удовольствие расползается по коже, заставляя забыться. Так только на сегодня, завтра они оба будут в порядке. Он откидывается назад, прикрывая глаза и движется плавно, отбрасывая свои эмоции. Позволяет себе потеряться в наслаждении. Его собственный стон оглушает Чую, оставаясь сладкой дрожью внизу живота. Ацуши вторит ему, любуясь мальчиком и не отводя взгляд ни на миг. Оргазм заставляет Накахару сорваться, цепляясь за плечи мужчины, роняя голову ему на грудь. Дрожит, задыхаясь в яркой вспышке, обжигающей нервные окончания и затихает, чувствуя ещё несколько рваных толчков в своё тело. Оба тяжело дышат, но Ацуши осторожно гладит покрытую потом спину любимого, который утыкается лбом в разлет ключиц напротив и жмурится, никуда не торопясь. Накаджима заправляет растрепавшиеся рыжие пряди за покрасневшее ухо Чуи, и целует парня в висок, прижимая к себе. — Я люблю тебя. — шепчет мужчина, а Накахара вздрагивает, тихо рассмеявшись. Он не уверен, хочет ли слышать это сейчас. Не уверен, поверит ли громким словам. — И я тебя. Гораздо сильнее, чем ты думаешь. — отзывается мальчишка, наконец отстраняясь от Ацуши. После душа, где он прилагает все силы чтобы не думать ни о чём лишнем, Чуя ныряет под одеяло к любимому и вдыхает его запах, прикрывая глаза. «Люби только меня.» — всполохом огня мелькает в голове и Чуя жмурится сильнее, слабо улыбаясь. — Спокойной ночи, милый. — произносит Ацуши, обнимая его и поправляя одеяло. — Добрых снов, любимый. — отзывается Накахара, прежде чем провалиться в сон. Последнее, что он чувствует, это ласковый поцелуй в скулу и чувство защищенности. Может быть, они сумеют все исправить.

***

— Ты хочешь перевестись на заочное? Уверен? Чуя рвано кивнул, сжимая пальцами заявление. Ректор вздохнул, потерев висок и кивнул студенту на кресло. — Присядь, Чуя. Я подпишу твое заявление и после летних каникул, которые начинаются через неделю, ты будешь на заочном. Но, сначала я хочу с тобой поговорить. — произнес Хироцу, забирая у парня заявление. Накахара улыбнулся и покорно сел в кресло. Не важно, чего хочет от него ректор, раз заявление приняли. В кабинете с минуту висела тишина, но после Рюро всё же сказал. — Я знаком с Кое очень давно. И с Ацуши, Дазаем, Рюноске. Ацуши даже учился в этом университете, давно, я тогда ещё был просто преподавателем. Но я знаю каждого из них достаточно хорошо, чтобы сказать, что они не те, кому можно доверять. Из всей их группы я бы доверял бы только Доппо и Фукудзаве. Вот уж образцы чести и правильности. Чуя гулко сглотнул, чувствуя себя не в своей тарелке. Он не понимал чего от него хочет ректор и, кажется, даже не хотел понимать. — Я говорю это не для того, чтобы напугать тебя, Накахара, а чтобы предупредить. Я несу ответственность за каждого своего студента, особенно за тех, у кого нет родителей. И я хочу чтобы ты был осторожен. Ацуши не тот, с кем можно иметь семью. Дазай не тот, с кем можно дружить. Их обоих вырастил один человек и если в Накаджиме осталось ещё хоть что-то хорошее, то Осаму растерял свою человечность. — Хироцу говорил спокойно, вкрадчиво, рассматривая парня с беспокойством. Он не хотел говорить всего, но надеялся, что Чуя поймет и так. — Что вы имеете в виду? Они певцы, популярные на всю страну, их жизнь как на ладони. К чему вы описываете их как серийных убийц? — хрипло отозвался Накахара, складывая руки на груди в защитном жесте, закрываясь от загадочных фраз. Рюро поджал губы, отводя взгляд и прикрыл на мгновение глаза. — Я понимаю, что ты влюблен и ни за что мне не поверишь, но просто будь осторожен. Они не те, за кого себя выдают. Может не убийцы, но были ими. Чуя, они… Мужчину прервал стук, после распахнулась дверь. На пороге стояла Кое, с неизменным веером и привычным кимоно. Она окинула кабинет острым взглядом, остановилась на ректоре и по ярко накрашенным губам скользнула обворожительная улыбка. — Хироцу-сан, давно не виделись. О, Чуя, милый, ты тоже тут? Мне нужно будет с тобой поговорить. Позднее. Я позвоню тебе, хорошо что ты оказался тут, иначе бы я забыла. — женщина захлопнула веер, погладила студента по скуле, словно он действительно был её ребенком и вздохнула. Рюро кашлянул, поняв что поговорить не выйдет и натянуто улыбнувшись настороженному Чуе, произнес. — Ты можешь идти, я подпишу твоё заявление. А сейчас у тебя занятия. Хорошего дня. Накахара понятливо кивнул, встал с кресла и вежливо поклонился, прежде чем покинуть помещение. Кое проводила его взглядом и едва дверь захлопнулась за парнем, как она хищно прищурилась и медленно, грациозно опустилась в кресло, продолжая тонко улыбаться. Пару минут она просто рассматривала бывшего друга и лишь затем тяжко вздохнула, взмахнув тонким запястьем в раздражении. — Рюро, к чему ты всё это делаешь? Мальчику незачем знать чем раньше занимались Ацуши с Дазаем. Не зачем знать, чем занимались все мы. Хироцу морщится, откидываясь на спинку кресла и достает сигарету, но тут же убирает обратно. Врачи запретили ему курить, пора бы вовсе выбросить их. — Кое, я же прекрасно знаю, что за вашей группой скрывается что-то ещё. Мори никогда бы не упустил такой возможности. Контрабанда, махинации с деньгами. Он слишком любит это, чтобы отказаться. — отзывается мужчина, смотря на старую знакомую с флегматичной усталостью. Озаки не меняется в лице, лишь пожимает изящными плечами и отвечает ровно. — Мори давно с Фукудзавой. Это лучший ограничитель для него, Юкичи не дал бы ему влезть во что-то криминальное снова. Сейчас мы всего лишь популярные музыкальная группа и одни из самых влиятельных бизнесменов благодаря «Эсперам». Поэтому не стоит рассказывать Чуе, что Ацуши когда-то был одним из лучших контрабандистов. Сейчас это всё в прошлом. Для всех нас. Мы завязали. Рюро криво усмехается, качая головой. Не верит конечно. И правильно делает. — Я надеюсь, что ты меня услышал. У мальчиков всё только начало налаживаться, ни к чему тревожить их лишний раз. Была рада увидеться с тобой, Хироцу. Хорошего дня. — женщина снисходительно улыбается и уходит из кабинета не оборачиваясь. Хироцу провожает её взглядом, и всё же закуривает сигарету. Призраки прошлого продолжают его преследовать.

***

Акико замечает, краем глаза, как позади мелькает что-то яркое и мельком улыбается, услышав знакомые шаги в коридоре. — На сегодня лекция окончена, на следующем занятии жду от вас работы с подробной анатомией и отработанным пройденным материалом. Всем удачного дня. — женщина разворачивается на каблуках и торопливо уходит, оставив студентов собирать вещи. Заворачивает за угол, ныряет в свой кабинет и тут же попадает в чужие объятия. — Осторожнее, дорогая, упадёшь же. — смеется ей на ухо Кое, скользя ладонью по спине. Акико выдыхает, моментально обнимая девушку за талию и сминает ярко накрашенные губы своими, не давая больше сказать ни слова. Озаки отбрасывает веер за спину на стол и отвечает, закапываясь одной рукой в темные волосы. Они слишком давно не виделись, чтобы тратить время на приветствия. — Две недели, Кое, где ты была черт побери. Я не могла даже дозвониться, а Мори лишь отмалчивался. — шепчет Акико, целуя её в скулу, а затем под челюстью и безжалостно портит красивую прическу своей девушки, распуская красные пряди, чтобы пропустить между пальцами и вдохнуть знакомые духи. — Прости-прости, дорогая. Ты же знаешь, я не могу говорить всего. Но видишь, я в порядке. Я тоже соскучилась. — отвечает Озаки, заставляя Акико поднять голову. Бывшая воен.врач снова тянется к её губам, но Кое останавливает её. — У нас небольшая проблемка и я хотела бы решить ее прежде, чем мы продолжим, — шепчет она, игриво улыбаясь. Акико закатывает глаза и в последний раз проводит по бедрам девушки, отстраняясь. Отходит к шкафу, достает из укромного местечка за книгами бутылку вина и пару бокалов, ставя их на столик рядом и тянет. — Что случилось? Дазай снова подсел на наркотики? Рюноске нужен психотерапевт? Куникида в очередной раз решил уйти из группы? Ацуши снова срывается из-за воспоминаний и ему тоже нужен психолог? Или что-то новенькое, м? Кое вздыхает, принимая бокал из рук Йосано и грустно хмыкает. — Если бы. В таких случаях схемы действий уже отработаны, не первый год мы здесь. Хироцу пытается вставлять палки нам в колеса. Стоит наблюдать за ним. Я ещё поговорю сегодня с Мори, но боюсь, что скоро нам придется искать нового ректора для этого чудесного заведения. Нам нужны дельные студенты, особенно с модельного факультета и с факультета фотографии для работы, а если Рюро будет крутится рядом, то ничего не выйдет.– отзывается Озаки, пригубив алкоголь. Приятно расползается по языку кисловатый привкус и она облизывает губы, довольно щурясь. Помаду конечно всю сцеловала Акико, но девушку это не особо заботит, она успеет поправить макияж позднее. — Он сегодня едва не рассказал Чуе, чем раньше занимался Ацуши. Не думаю, что мальчик обрадовался бы, узнав, с кем связался. — роняет негромко Кое, рассматривая что-то в бокале. Акико вздыхает и с мягкой улыбкой спрашивает. — Почему ты так волнуешь за Чую? Даже, если он узнает, что Ацуши был преступником, думаешь, что-то случится? Я же не ушла, когда узнала что ты работала в мафии. — Озаки улыбается ей, целуя в скулу и пожимает плечами. — Ты была воен.врачом в семнадцать лет, дорогая, поэтому я не боялась, что ты уйдешь, узнав, что я торговала наркотиками и оружием. Чуя же лишь мальчик. — отвечает она, а Акико вздыхает, коротко усмехнувшись. Конечно она бы не оставила Кое. Ни при каких обстоятельствах. Пару минут в кабинете висела тишина, но в конце концов Йосано вздохнула, отставив бокал и притянула девушку поближе. — Я присмотрю за всем в университете. Всё будет хорошо. — прошептала она, мягко улыбаясь Кое. Озаки кивнула, обнимая её и отозвалась. — Что бы я без тебя делала, дорогая. Люблю тебя. Акико убрала пряди ярких волос с лица девушки и прежде чем поцеловать обронила тихо. — И я тебя, милая.

***

Чуя раздраженно цыкает, слыша за спиной голос Ширасэ и Стренбейка. Они уже порядком достали его. — О, Накахара, ты решил осветить наш бренный универ своим светлым ликом? Что, наконец из постели выпустили? — ехидно смеется Ширасэ, закидывая руку на плечо Чуи. Парень выворачивается, шипя сквозь зубы. — Отвали, какого хрена тебе всегда от меня надо? Стренбейк, стоящий рядом с Ширасэ, фыркает и делает шаг ближе, заставляя Чую попятиться к стене. — Нам просто интересно, чего такого в тебе нашел Накаджима. Зад конечно ничего такой, но не настолько чтобы платить за то, чтобы трахнуть тебя. — тянет Джон, смотря на него с ядовитым презрением и снисходительностью. Накахара замирает на миг, а после тихо смеётся. Выпрямляется, вскинув подбородок, хватает Стренбейка за воротник рубашки и выдыхает. — Так вот в чём дело? О, ну да, никто бы из вас не стал бы платить за то, чтобы даже коснуться меня. У вас бы просто не хватило денег. Джон с отвращением дергается и непроизвольно отшатывается, но Чуя и не держит, лишь улыбается с брезгливостью. — И чего в тебе такого, за что можно платить? — выплывает Ширасэ, кривя губы. Накахара поворачивается к нему и с улыбкой пожимает плечами. У него в радужке что-то надменное, злое, опасное. Голос мягкий, обманчиво ласковый. Он выглядит уверенно и это заставляет его бояться. — Я веселюсь, как рок звезда. — делает шаг вперед, проводя по плечу парня кончиками пальцев. Щуриться, облизнув губы, роняя негромко, томно. — Я выгляжу, как кинозвезда. — Ширасэ замирает, смотря на Чую шокировано. Рвано сглатывает, но молчит и не отстраняется. — Я трахаюсь, как порно звезда. — почти шепчет Накахара, обжигая губы издавшего непонятный звук Ширасэ. Отстраняется в то же мгновение и усмехается, прежде чем уйти, оставив парней одних. Он просто слишком устал слушать издевки, вот и всё. Может быть это заставит их закрыть рты, хоть не надолго.

***

Чуя вернулся домой слишком рано. Но у него были планы, поэтому это было только на руку. По правде, он не совсем понимал, что именно должен сделать, но отступать не собирался. Именно поэтому он добрался до второй спальни в доме и нашел те самые пакеты, которые они привезли из Токио. Нервно хмыкнул, рассматривая содержимое, но после облизнул пересохшие губы и усмехнулся, крутя в руках ошейник с цепью. Это определенно будет забавно. Чуя чувствовал, что его мелко трясёт, но разглядывая себя в зеркало пытался успокоиться. Это необходимо, к тому же, ему не пять лет чтобы стесняться, верно? Закусив губу Накахара бросил взгляд на телефон и тихо хихикнул. Появилась ещё одна идея. Ацуши отвлекся от хореографии, когда услышал уведомление. Это было сообщение от Чуи, поэтому Накаджима махнул хореографу, что берет пять минут на перерыв и отошел от остальных. «Как скоро ты будешь дома?» — мужчина чуть насторожился. Что-то могло случиться? «Пока не знаю, я на репетиции» — Ацуши сделал глоток воды, дожидаясь ответа. «Одно новое фото» Чуть нахмурившись, мужчина открыл его и замер. Эту фигуру, тонкие ноги и рыжие волосы он узнал бы из тысячи. Тяжелый ошейник с натянутой цепью обхватил чужое горло, а тело перетягивали кожаные ремни портупеи, спускаясь к самым бедрам. В зубах Чуя держал стэк и изгибался для фото насколько пошло, что у Ацуши сердце упало куда-то в живот, колотясь слишком сильно. Лишь пару секунд спустя, он смог отвести взгляд от фото и рвано сглотнуть, смотря на сообщение пришедшее минутой позже. «Папочка вернется быстрее, чтобы наказать меня? Я был плохим мальчиком вчера.» Накаджима едва не взвыл. Чуя играл не по правилам. «Уже выезжаю, готовься, малыш. Ты действительно был плохим мальчиком.» — едва сдерживаясь напечатал он, и тут же развернулся на пятках кроссовок, направляясь к хореографу. Через десять минут он уже ехал домой.

***

Чуя услышал, как хлопнула дверь и отвернулся от зеркала, слыша чужие шаги. Накахара усмехнулся собственному отражению, поправил ошейник, накрутил на ладонь поводок и подхватил с тумбы стэк, оборачиваясь. Он чувствовал себя странно в одном черном белье и портупее, но даже ошейник и, стягивающие запястья фиксаторы, не напрягали его. Ацуши зашел в спальню, остановился на пороге, привалившись плечом к косяку и коротко ухмыльнулся. Вид был определенно лучше, чем на фото. — С возвращением. — ровно выдохнул Чуя и закусил нижнюю губу, нарочно опуская взгляд в пол. Накаджима ухмыльнулся шире, прищурился и оттолкнулся от косяка подходя ближе. Подцепил чужой подбородок, рассматривая синие глаза и медленно отобрал из тонких пальцев темный стэк. Чуя покорно отдал его и миг спустя почувствовал, как Ацуши накручивает на руку поводок. — Чиби, я невыносимо сильно хочу прямо сейчас перекинуть тебя через колени и хорошенько выпороть, но хочу сначала кое-что услышать. Ты мне доверяешь? — спокойно спросил мужчина, а Накахара замер на мгновение смотря ему в глаза. — Да, доверяю. — отозвался он тихо, робко касаясь чужой скулы и тут же опуская руку. Ацуши тепло улыбнулся и отпустил поводок. Бросил стэк на край кровати, вздохнул, и окинул тело Чуи откровенным взглядом. — Тогда сейчас я иду в душ, когда выйду, ты должен будешь сидеть на кровати. Без белья, портупею можешь оставить, мне нравится. Соберешь волосы в высокий хвост, иначе будут мешать. Рядом с тобой должен быть один моток веревки и маска на глаза. Ты меня понял? — голос Накаджимы был ровным и подавляющим. Накахара чувствовал, как колени подгибаются от этого, кивнул, почти шепотом отвечая. — Да, я всё сделаю. Ацуши одобрительно усмехнулся и отвернулся, уходя в ванную, оставляя парня одного.

***

Чуя явственно чувствовал дрожь, смотря на собственные колени. Веревка, маска, что Ацуши придумал? Он ждал просто безобидной игры, но кажется это будет что-то другое. Мужчина вышел из душа быстро, голый по пояс, с зачесанной назад челкой, чтобы не лезла в глаза. Чуя бросил на него быстрый взгляд, но тут же снова уткнулся им в собственные бедра, сжав ладони. Накаджима выглядел и чувствовал иначе. Сейчас парень полностью ощущал насколько они разные, насколько Ацуши старше и опытнее. Тихие шаги босых ног по мягкому ковру, заставили вздрогнуть. — У нас не полноценная сессия, поэтому я не ставлю особых ограничений, как всё должно происходить по правилам, я покажу тебе в другой раз, но сегодня ты подал мне мысль просто попробовать вспомнить, как именно все происходит. — голос мужчины скользил по коже прохладой и отчего-то обжигал. Чуя закусил нижнюю губу. Он никогда не занимался и не интересовался подобным. Ацуши мельком улыбнулся, рассматривая мальчика и взял с тумбы стэк, подходя ближе, крутя его в пальцах. Он тоже давно не вспоминал как все должно быть. Последняя полноценная его сессия была с Дазаем. Накаджима подцепил подбородок Чуи стэком, заставив смотреть себе в лицо. В голубой радужке блестело ожидание. Ацуши улыбнулся на мгновение, прищурился и сдержал желание ударить парня по скуле стэком. Пока нельзя, это напугает, он же хочет наоборот, раззадорить, подогреть интерес и просто доставить удовольствие. Несколько мгновений Накахара чувствовал себя добычей, трофеем, настолько откровенно обнаженным перед Ацуши, что даже не дышал. Накаджима хищно прищурится, бросил короткий взгляд на вереку, изголовье кровати и фиксаторы на чужих запястья. Отложил стэк, взял моток жгута и вкрадчиво приказал. — Упрись руками в изголовье и не двигайся, пока я не закончу. Чуя покорно выполнил, чуть прогибаясь в спине и вдруг услышал довольный смешок Ацуши. Мужчина на миг отвлекся от веревки и внезапно огладил чужие бледные ягодицы. Накахара осознал, что Ацуши заметил пробку и едва не втянул голову от стыда в плечи. Он почти забыл о ней, пока ждал мужчину с репетиции и сейчас зажмурился, закусив нижнюю губу. Накаджима же прокрутил игрушку за основание, чуть потянул на себя, не вынимая из чужого тела и отпустил, толкнув глубже, заставив Чую всхлипнуть от неожиданности. Однако миг спустя, мужчина отстранился, последний раз огладил чужую поясницу и никак не прокомментировал этот небольшой сюрприз. После на глаза легла плотная маска и всё погрузилось в темноту. Чуя не совсем понимал зачем это, но дыхание перехватило в глотке и он лишь облизнул пересохшие губы, чувствуя как сбивается дыхание. Ацуши продел край веревки через кованое изголовье, после в кольцо на кожанном фиксаторе на руке Чуи, обвел вокруг запястья, стягивая сильнее и повторил процедуру со второй рукой, не давая парню даже дернуть руками. Тонкие пальцы сжимали обивку изголовья до побелевших костяшек Чувство беззащитности бьет по нервными окончаниям, он чувствует, как сводит в животе и заставляет задыхаться. Накахара слышит, как Ацуши обходит кровать по дуге, рассматривает его. Чуя буквально чувствовал его взгляд на своей коже. Несколько секунд спустя по позвоночнику скользнул кончик стэка, стек по ягодицам и легонько шлепнул по внутренней стороне бедра. — Чиби, я буду бить, а ты будешь считать. Если собьешься – добавляю пять ударов. Досчитываешь до десяти без запинки — получаешь возможность кончить. Чуя, лишь сейчас осознавший, что его, чёрт побери, действительно отшлепают, еще раз облизнул губы и отозвался как можно спокойнее. — Да, папочка. Ацуши на миг улыбнулся, хищно прищурившись. — Умница, малыш. Первый удар заставил Накахару вздрогнуть. Он непроизвольно сжал пальцы сильнее, выгибаясь. — Один. Накаджима старается быть осторожнее. Он знает, как сделать больно, знает как возбудить и пытается вспомнить, как удерживать грань между этим. Он слишком давно этим не занимался. — Три — бормочет Чуя, дернув руками. Ощущения обострились из-за того, что вокруг полная темнота и кожа кажется чувствительнее, будто все нервные окончания оголили. Ацуши нравилось, как за каждым ударом Накахара дрожит всё сильнее, а голос у него рваный, на выдохе. — Пять. Накахара чувствовал жар, легкую, обжигающую боль, и как в паху завязывается тугой узел. Он хотел свести колени чтобы хоть как-то снять напряжение, но осознавал что тогда наверняка Ацуши продолжит. — Семь. — слетает с губ вместе со стоном и тяжелым вздохом. Он боится сбиться, боится, что это продолжится, потому что в член течет, хочется ласки, хочется Ацуши внутри и острого удовольствия. — Восемь. Накаджима смотрит на красные полосы на чужих ягодицах, на то, как подрагивают худые бедра и голос внутри, хищный, жадный, голодный, шепчет: «Моё. Только моё». И он на сто процентов согласен с этим. — Девять. — шепчет Чуя, отчаянно жмурясь под маской и ерзая. Он едва успел опомниться и произнести это, всхлипнул, застонав и тихо замычав в закушенную губу, когда Ацуши огладил кончиком стэка покрасневшую кожу. — Десять. Накаджима усмехается, слыша неподдельную радость в голосе парня. Отбрасывает стэк, одним движением ножниц разрезает веревку, не дающую Чуе двинутся и тянет поводок, заставляя парня выгнуться. — Хороший мальчик. — шепчет он, почти мурлыкая и прижимая Чую спиной к свой груди и, обхватывая его член рукой. Накахара стонет, почти скулит, машинально толкается в ладонь Ацуши и изгибается сильнее, чувствуя натяжение поводка. Ошейник давит на горло, заставляя хватать воздух, а в голове стоит плотный туман. Темно, воздуха не хватает, горячее дыхание Ацуши обжигал затылок и острые шейные позвонки, а рука на члене заставляла кусать губы и хрипло стонать. — Давай, детка. Кончи. — прошептал Накаджима, размазывая выступившую смазку по головке и, потирая уздечку. Двигает ладонью по влажному члену чуть быстрее и Чуя, слыша его слова как через слой ваты, сорвался, звонко застонав. Оргазм оглушил его, слишком яркий, перед глазами действительно поплыли разноцветные круги, а все мышцы в теле внезапно превратились в вату. Он и сам чувствовал себя, будто не в себе. У него колени не держали, он расслабился, падая на руки Ацуши и слыша тихий смех. — Каждый раз поражаюсь тому, насколько ты чувствительный. — пробормотал Накаджима, заставив Чую выдохнуть, немного приходя в себя. Маска с глаз никуда не пропала, а ошейник всё ещё сжимал горло, и Накахара торопливо облизнул губы, пытаясь восстановить дыхание после оргазма. Мужчина ласково поглаживал рыжие пряди, но миг спустя он неожиданно оттолкнул Чую, заставив упасть на четвереньки и уткнуться лицом в сбившиеся простыни. Накахара рефлекторно оглянулся, хотя всё ещё находился в кромешной темноте и только тогда почувствовал, как Ацуши убирает пробку. Чуя тихо всхлипнул, разводя бедра и прогибаясь, но мужчина дернул поводок, Накахара покорно подался навстречу, шепча. — Трахни меня. Накаджима грубо схватил его за бедра, притягивая ближе к собственному паху и склонился к чужому уху, натягивая поводок. — Попроси ещё. Горячий член скользнул между ягодиц, дразня, и Чуя всхлипнул, задыхаясь. Откинул голову назад, повинуясь натяжению ошейника и облизнул пересыхающие губы. — Возьми меня, пожалуйста, я больше не могу. Ацуши хмыкнул, целуя его за ухом и обронил тихое. — Какой послушный мальчик. Чуя чувствует первый толчок слишком остро, судорожно сминает пальцами простынь и стонет. Ацуши не ждет особо, входит в него до основания и сжимает талию ладонью, оставляя на бледной коже свои отпечатки. Кожа на ягодицах немного саднит, но Накахара всё равно подаётся навстречу каждому толчку, захлебываясь в стонах. В голове туман из-за ошейника, бедра слишком сильно дрожат, а по телу вибрацией ползет удовольствие от ощущений того, как глубоко входит мужчина. Ацуши чуть отпускает поводок, позволяя парню упасть на руки и сделать глоток воздуха. Ему нравится, как вздрагивает в его руках чужое тело, нравится звонкий голос и тяжелое дыхание. Лоснящаяся от пота кожа, покрасневшие уши и, пожалуй, слишком пошлый прогиб худой спины, заставляет Накаджиму закусить губу. Ощущение того, как Чуя сжимается с каждым движением, как отзывчиво реагирует парень и его голос сводят с ума. Накахара узкий, горячий и Ацуши чувствует сейчас его доверие, беспомощность, когда дыхание перекрывают, а вокруг кромешная темнота, но с побледневших от недостатка кислорода губ срывается лишь хриплое, сорванное. — Ещё, пожалуйста. Мужчина склоняется ниже, тянет ошейник, впиваясь губами прямо над ним и миг спустя поднимается к губам Чуи, целуя глубоко, лаская чужой язык и пачкая смешавшейся слюной подбородок. Накахара почти всхлипывает, отвечая, стонет в чужие губы и замирает, тихо замычав, когда Ацуши кусает его за плечо. Накаджима, не выходя, переворачивает его на спину и сводит худые запястья над головой, второй рукой пережимая чужое горло. Осторожно, вначале чуть поглаживая, наблюдая за тем, как Чуя распахивает рот в стоне, а после облизывает губы и прикрывает глаза, доверчиво откидывая голову назад. Ацуши молча восхищается румянцем, закушеной губой и глубоким дыханием, словно перед прыжком с высоты в глубокий бассейн. Накахара теряется в ощущениях. Бегущее дрожью удовольствие от каждого толчка, горящая прикосновениями кожа и беззащитность, граничащая с беспомощностью. Когда Ацуши всё же сжимает ладонь и перекрывает воздух, Чуя стонет, но воздуха не хватает и сознание балансирует на грани. Из сорванного горла вырывается только последний хриплый выдох. Накахара цепляет лодыжки за спиной мужчины и выгибается, сжимая бедра. Кончает, пачкая плоский живот, откидывая голову назад и ещё больше обнажая горло, но Ацуши неожиданно убирает ладонь, отпускает его руки, позволяя обнять себя наконец. Целует ласково, делает ещё пару толчков и кончает не выходя из Чуи. Оба тяжело дышат, Накаджима стягивая с него маску, обнимает, притягивая на подушки. Рядом обрывки веревок, Ацуши осторожно расстёгивает фиксаторы на запястьях Чуи, кидает вместе с поводком куда-то на пол и улыбается, поглаживая сонного парня. Накахара устало моргает, с непривычки щурясь на свет и слабо улыбается в ответ. Чуть морщится, чувствуя как по бедрам стекает чужая сперма вперемешку со смазкой и шепчет. — Итак, фетиш на удушение, верно? Ацуши тихо смеётся, целуя его снова.