Peacemaker

Грейнджер заламывает пальцы, заикается через слово и в целом выглядит так, будто ни разу не произносила речь в замызганном трактире перед аудиторией из двадцати пяти человек с бутылками пива в руках. Эрни, ты задолбал меня толкать. Не прощу. Что, бутылка не открывается? А заклинанием не пробовал, чистокровный ты волшебник? — Ну так вот… Я бы не удивился, узнав, что Грейнджер неоднократно выступала в подобных заведениях. Для многих уже стало присказкой то, что эту троицу катастрофически тянет в дерьмовые места. Стоп, что? «Кружок по домашним заданиям»? Это ты сейчас… — Серьезно? Пауза. — Ты серьезно думаешь, что Амбридж на это купится? Моргает и смотрит так, словно увидела дементора. В смысле, «это еще кто»? Грейнджер, ты своим друзьям что, не рассказала? Я тот тип из Хаффлпаффа, который интересовался, что за несанкционированное собрание старост возле стола его факультета. Не волнуйся, Уизли, твоя подруга не хотела звать меня на это ваше тайное заседание оппозиционеров, но позвала, видимо, из вежливости. Ну, или потому что я красивый. Грейнджер поднимает брови, делая такое лицо, словно это я брякнул глупость, а не она. — Кружок по домашним заданиям в «Кабаньей голове», — улыбаюсь, просто чтобы мотивировать ее и всех остальных сделать лица попроще. И что они все так напряглись? Я пока еще ничего страшного не спросил. Судя по затравленному взгляду, в кудрявой голове начали появляться проблески понимания. — Ну… — Грейнджер снова оглядывает комнатушку, где единственным источником света служат сальные свечи, по одной на каждый стол. — Место может и не лучшее… — Отвратительное, — говорю я и добавляю чуть громче, глядя, как Грейнджер боязливо поджимает губы и косится не то на барную стойку, не то на соседние столы, где пьет Огдена пара-тройка завсегдатаев. — И перед тем, как собирать любой кружок, нужно получить разрешение сама знаешь, у кого. Кто-нибудь, пошутите, умоляю. Уизли. Что, нет? Я сейчас сам пошучу. — Сходил бы и получил, раз такой умный. Уизли так смешно кривит рот, когда ему что-то не нравится. — Разрешение должен получать тот, кто этот кружок собирает. — Тебя случаем не Амбридж подослала? Ага, так я тебе и признался. Не то, чтобы я не любил улыбаться. Улыбаться — не моя фишка. Моя фишка — шутить с лицом игрока в покер. Никто из наших обычно не догоняет, что я шучу. Ну, кроме Джастина. Этот сначала смеется, а уже потом догоняет. После чего снова смеется, и над его смехом ржут все остальные. — Он у вас всегда такой мутный? — спрашивает Финниган у нашего старосты. Эрни смотрит на меня. Я смотрю на Уэйна. Уэйн моргает и смотрит вопросительно. Пользуясь моментом, выхватываю у него бутылку. — Эй, бля! — Чего тебе? — Пиво вернул, скотина! — Какое пиво? Где? — У Мерлина в бороде! Грейнджер, ты маринуешься рядом с Уизли минимум десять часов в сутки. Не надо делать вид, что у тебя аллергия на междометия. — Успокойтесь и давайте к делу! Давайте. Сами-Знаете-Кто вернулся. Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. — Доказательства. — Что? — Доказательства того, что он вернулся, у вас есть? Кроме слов. Воспоминания, например. Хотя постойте… воспоминания, выражаясь языком журналистов, частично можно убить или превратить в «компот», сославшись на локальную амнезию. — Он вернулся, ясно? Я видел его! Это правда. Верить мне или нет — личное дело каждого, я не собираюсь никому ничего доказывать! — Предлагаешь просто верить тебе, потому что?.. — Я не предлагаю мне верить вообще! — А что тогда ты предлагаешь? — Хватит давить на него! Эй, что это там из угла пропищало? Упс, мелкая Уизли, это ты… не узнал, богатой будешь. Ну, или по-прежнему рыжей. — Правда, Зак, зачем было приходить, если сомневаешься? И почему говоришь за всех? — Я верю фактам, Майк. Здесь что-то пока фактов не видно, одни призывы верить без оговорок. — Но Министерству и «Пророку» ты веришь? — Я этого не говорил. — Слушай, как тебя… Фух… Ладно, Поттер, в тебя в детстве Авадой прилетело. — Захария Смит. — Мне все равно, Захария, веришь ты мне или нет. Я говорю правду, ясно? — Мы здесь, чтобы учиться нормальной Защите. Все, кроме Смита. Он здесь, чтобы задавать свои сраные вопросы! — Рон! — Да, я здесь, чтобы задавать свои сраные вопросы. — Хватит, здесь девчонки! Спасибо, Эрни. Мы с Уизли их за Грейнджер как-то не разглядели. — То есть, учиться защищаться ты не хочешь? — Хочу. Только не понимаю, какое отношение к этому имеет ваш «кружок по домашним заданиям». — Хорошо, я объясню еще раз. Мы пришли сюда потому, что хотим учиться защищаться от… Сам-Знаешь-Кого и его соратников. То есть, Грейнджер можно говорить за всех, да? — Ладно, допустим. Как вы собираетесь организовывать обучение? Где? Кто будет учителем? — Гарри. Он не раз сталкивался с В… Волдемортом и знает, каково это. Поздно, Уизли, я все видел. — Каково что? — Еще одно слово, и я ему нос сломаю! Ух ты. А что не хребет-то сразу? Ладно, скажу по секрету: ты мне ни то, ни другое не сломаешь. — Я сталкивался с ним, но в большинстве случаев мне помогали и… мне везло. — И чему ты тогда собрался нас учить? Везению? Может, ты знаешь, как готовить Феликс Фелицис? — Феликс… что? — Не знаешь. Щит можно опустить, думаю, многие владеют элементарной формулой щита. — Как раз его мы могли бы потренировать! — вмешалась Грейнджер. — Да, Гарри? — То есть, он даже простой щит не наколдует? — А ты? Не сразу сообразил, откуда я этот голос знаю. А-а-а… дошло. Ну, привет, вуайерист. — Показать? Моргнул и только затем ответил кивком. Не так, чтобы уверенным, но все же. Почесал ногтями щеку. Не знаю, что это значит на языке его жестов, но мне нравится вариант «аллергия на весь этот цирк». Голос я знаю из совместных занятий в теплицах, так как в другом месте мы не имеем нормальной возможности друг с другом заговорить. Ту возможность, что обычно выпадает, я использую редко, а он не использует вообще. А зря. Я бы поговорил о мандрагорах и тентакулах, почему нет? Не то чтобы мне это было сильно интересно, но нам обоим СОВ по Гербологии сдавать. Я и поговорить могу, и послушать, и все понять. Иногда даже слишком правильно. — Протего! Лонгботтом периодически палит меня в тепличных раздевалках и душевых кабинах. Поначалу он, видимо, воображал себя гением конспирации, но прошлой осенью ему в руки прилетел кусок пергамента с надписью «My eyes are still there» и рожицей, чья активная игра бровями намекала, что некий Зэт Джей Смит разрешает мастурбацию на свой светлый образ. Естественно, отвечать он не стал. Мы же ж все из себя приличные магоаристократы. Некоторое время Лонгботтом делался пунцовым, как только видел меня. Но не более того. Подглядывания с того дня как-то не особенно спешили прекращаться. — Протего Дуо! Что ж, этот уровень я недостаточно отработал. Надо будет заняться на досуге. — Неплохо… даже очень. Все слышали? Ее Всезнайшество мне самолично оценку выставила. Так и запишем: «неплохо-даже-очень». — Спасибо. — Ты мог бы помочь нам. Научить этому тех, кто не умеет. — А что мне за это будет? Ну, кроме очищения кармы, нервотрепки и проблем со школьным руководством. Грейнджер, вот не надо смотреть на меня как на какого-нибудь хаффл… блин. — Ты сделаешь доброе дело для себя и всех остальных. Разве этого недостаточно? Уизли фыркает. — Он и доброе дело? Обхохочешься. Действительно. Умереть не встать. — А для меня-то в чем польза? — Если он и дальше будет выебываться, мы ему вот этой штуковиной глотку прочистим. — Или другой орган. Мы ее куда хочешь вставим. В носу себе этой херней поковыряй, клоун недоделанный. — Шуточки про фистинг — это случайно не ваш потолок? Лонгботтом, так палиться, как это делаешь ты, еще уметь надо. Пива глотни, полегчает. — Ты глухой или тупой? — Я нормальный. — Отстань от Гарри, ясно? Он не обязан отвечать на твои вопросы! Кто-то наступает на одни и те же грабли. Я, по всей видимости, на одну и ту же мышь. — Спрашиваю тебя в последний раз, Поттер: ты можешь доказать, что Сам-Знаешь-Кто вернулся? — Сейчас? — Желательно. — Ты, я смотрю, боишься его имени! Эх, Уизли, чья бы корова мычала. Кажется, суточный лимит моего терпения подходит к концу. Еще минута, и я точно побью кого-нибудь. Я даже знаю, кого. Сидение в одной позе на неудобном стуле тоже неслабо утомило, поэтому я решаю встать и пройтись. — Куда это ты собрался? На кудыкину гору. Пожимаю плечами и смотрю на бутылку, из которой отпил только пару глотков. — Пойду в «Три метлы», попью нормального пива. Кто со мной? Джас? Эрни? Уэйн? Сью? Невилл? Да, этим взглядом я приглашаю ваше стеснительное высочество в паб. Только вы, я, пиво и куча народа. — Ну, как хотите. — Постой! Обещай, что никому ничего не скажешь о собрании. Конечно, так я и побежал о нем трепать каждому встречному. — Грейнджер, вот ты вроде умная, да? — Поклянись сердцем матери, — ляпает Финниган с таким серьезным лицом, что я невольно мыслю вслух. — Чем, блять? Может тебе еще дать Непреложный обет? — Что смешного? А то, что Маргарита Акимова-Альгаси когда-то провалила СОВ, вылетела из Хогвартса, затем долго клепала статейки под идиотским псевдонимом «Скитер». Кажется, ее кто-то когда-то так назвал и она из вредности взяла себе эту кличку. Писала она в разные газетенки, затем пробилась в «Пророк», переспав с редактором, после выскакивала замуж еще два раза, а недавно ее турнули из «Пророка» и она ушла в запой. В общем, Финниган, клясться там уже нечем. — Пускай валит. Будем знать, кого наказывать, в случае чего. Ясно. В случае чего эти двое будут пытаться выебать меня той штукой из «Зонко». Других инструментов для ебли у них, видимо, нет. Кстати… — Я тут подумал, если Амбридж подослала крысу, то почему бы ей не быть среди нас? Амбридж ничего не стоило взять у Снейпа оборотку, чтобы ее агент стал… к примеру, Финниганом. — Да пошел ты! — Сперва докажи, что ты не самозванец. Не мне, им, — киваю на присутствующих, после чего оставляю недопитую бутылку на столе и покидаю театр, хлопнув дверью, прежде, чем в нем начнется классический детектив Агаты Кристи.

***

«Метлы» забиты под завязку, как всегда. Ближе к концу зала сидят Флит и Саммерби. На правах капитана сборной втискиваюсь за их столик и заказываю пинту сливочного. Полчаса болтаем ни о чем. Вторая пинта опрокинута, и меня снова тянет проветриться. Выйдя на Главную улицу, отхожу к соседнему дому, что ближе к Озеру и дальше от дороги. Достаю из пачки сигарету, курю и думаю… Что дальше, умник? На что ты вообще надеялся? Свободная рука шарит в кармане и натыкается на что-то. Круглое. За секунду до того, как это вытащить, я уже знаю, что это. Палочку Седрика до сих пор не нашли. Дамблдор, совсем недавно толкавший пламенную речь в память Седрика, активно сеет смуту… Кретин. Надо было втереться в доверие. Теперь уже поздно. Шанс с треском проебан… твою мать… Так мерзко, что хочется выть. Сжимаю значок в кулаке что есть силы. Прости, Сед. Тупые края давят на фаланги, но от этого не легче. Прости. Никакой зацепки. Стоило ли рисковать ради шанса, что что-то продвинется? Я не уверен, что смогу взять Кубок квиддича в этом году. Но если смогу… — Здравствуй. Черт, напугал. И тебе не хворать. Подходит справа и останавливается возле перекрестка. Переминаясь с ноги на ногу, косится на ладонь, где зажат значок в поддержку настоящего чемпиона. — Н-не помешал? Обхожу его и встаю так, чтобы дым летел в противоположную от него сторону. Молча протягиваю пачку. Молча отказывается. — Я, кхм. Искал тебя в «Трех метлах», — говорит тихо и сипло. Затягиваюсь всласть. Ясно, что уж там. Вывеска «Кафе мадам Паддифут» глядит с другой стороны улицы. На нее, шлюху в пестром платье, я и смотрю. В конце концов, февраль еще нескоро, а если все же начнут судачить о нас с Лонгботтомом… плевать, так даже интереснее. И да, у них без нас есть, о ком судачить. — Ты действительно веришь? В магию? В домовых эльфов? В Христа Спасителя? Тушу сигарету ботинком и уничтожаю заклятием. — В то, что Гарри — лжец. Вопрос на целое отделение банка Гринготтс. — А ты, судя по всему, не веришь. — Хочется верить в обратное. — А что мешает? Моргает и отводит взгляд. Подумай. Спешить ведь некуда. Неожиданно делает пару шагов в мою сторону. Подходит ближе и снова тушуется. Затем подходит еще ближе и целует меня в правую щеку. От него пахнет пивом. Волосы у виска слегка тревожит ветер. Странно, я не замечал никакого ветра. А теперь чувствую — прохладный…