Однажды в прошлом

<i>"Далее с позволения читателя только некоторые фразы на французском. Перевод можно увидеть в конце главы. Если Вам это неудобно, укажите это в отзывах, пожалуйста. Спасибо всем!)" - Просыпайтесь! Проснитесь же скорее, мадам жутко злится!       Солнечный луч, ласково гладящий лицо, и жуткий, необычайно высокий голос. Мари нехотя потянулась, лежа в постели. "Мадам.. Что за мадам?" Мари точно помнила, что жила на улице Конкорд она одна. И прекрасно помнила, что вчера закрывала дверь изнутри. Что-то настойчиво кололо и щипало ее в спину. Чушь.. Откуда здесь взяться посторонним? Девушка вздрогнула, и, открыв глаза, резко села в постели.       Женщина, стоявшая над ее постелью, не была похожа ни на одну виденную Мари раньше - ни внешностью, ни одеждой. Темные, почти черные волосы, судя по всему были собраны в пучок и надежно упрятаны под белым накрахмаленным чепчиком. Платье, длиной до пола, по подолу украшено тоненькой оборкой. Серое, невыразительное, оно совсем немного приоткрывало шею и верхнюю часть груди. И руки - чуть красноватые, в мелких трещинках, видимо давно привыкшие к тяжелой работе. Этими руками женщина сейчас пыталась вытрясти из Мари всю душу. - Оh mon Dieu*, быстрее, прошу Вас, быстрее! Если мы опоздаем, мадам убьет нас!       У женщины начиналась истерика. Ничего непонимающую Мари она силком вытащила из постели, и, склонившись над чем-то вроде прикроватного столика, торопливо начала готовить девушку к утренним процедурам. Мари покорно подчинилась - нечего было сопротивляться, если уже сейчас от крепкой хватки неизвестной болело запястье. Будто в состоянии прострации она села на невысокий пуфик у столика и позволила женщине делать все, что той вздумается.       Уставившись в зеркало, Мари окинула коротким взглядом спальню и поразилась: за одну ночь помещение преобразилось до неузнаваемости. Расположение предметов оставалось тем же, а вот мебель была будто привезенной из музея. Мари уже видела похожую. Место привычного прикроватного столика и удобной широкой постели заняли узкая кровать с обильно украшенной резьбой спинкой и низкий, короткий комодик. Вместо привычных обоев в розовую и зеленую полоску другие - кремово-желтые, сплошь усыпанные французскими лилиями (прим. автора: имеется ввиду королевская лилия, один из символов французских королей). Электрических ламп не наблюдалось вообще нигде. Огромное окно со старой деревянной рамой было зарешечено. И только вид из него, казалось оставался почти прежним.       Сейчас, сидя с абсолютно незнакомой ей женщиной в одновременно чужом и странно привычном месте, Мари впервые в жизни ощутила, что такое оцепенение. Все казалось странным, неправильным, неудобным. Назначения предметов угадывались легко, но прикасаться к ним девушка боялась. Флакончик с ароматной желтоватой жидкостью, маленькое зеркальце, в которое можно разглядеть только часть лица, пушистая, невероятно мягкая на ощупь пуховка... "Мда уж, влипла. Что за глупые шутки?"       Сначала ей долго расчесывали волосы. Процедура оказалась не самой приятной - пряди долго вытягивали, обильно поливали каким-то средством, затем укладывали на макушке и фиксировали длинными острыми шпильками. Когда настала очередь одежды Мари попробовала возмутиться, но тут же была осажена строгой незнакомкой. Как бы не хотелось, а пришлось натянуть бабушкину комбинацию вместо нижнего белья - лучше это, раз ничего другого не предлагают. Не ходить же голой. Поверх надели что-то странное, напоминающее крупную сеть и - вишенка на торте - корсет. - Ну, хватит! Вы сейчас же дадите мне нормальную одежду и выведете отсюда, - сознание Мари никак не желало принимать происходящее иначе, как глупый розыгрыш. - И можете передать тем, кто это устроил - шутка удалась! - Нормальную одежду, как же! - Женщина презрительно ухмыльнулась и продолжила одевать Мари. - - Эта-то чем плоха?       Незнакомка протянула Мари кусок кремового цвета ткани и дала пощупать - та оказалась неожиданно мягкой и приятной на ощупь. Куда мягче ее повседневной одежды. - Она не моя. Это чья-то глупая шутка. - Oh cher**, какие уж тут шутки? Мадам вчера высказалась ясно - в поездку с ней отправляешься ты, Анна и Жюли. Стало быть, это все теперь твое. - Женщина указала рукой на комодик и небольшой гардероб, не замеченный Мари раньше. - Поездка? - - Мари непонимающе уставилась на женщину. Пока та пудрила ей лицо, возможности произнести еще хоть слово не было. - Ах, Мари, ты вчера видно переела пьяных вишен. Поездка в Петербург, с мадам Жизель.       Мари вначале даже немного обрадовалась - как же, если женщина знает ее имя, они знакомы. Это точно розыгрыш! - Ну, мадам, попались! Имя откуда мое знаете?       Незнакомка удивленно округлила глаза, а затем, заливисто расхохотавшись, легонько шлепнула ее по плечу и произнесла лишь, что Мари на удивление милая проказница. - Сколько помню тебя, всегда ты такая, Ну вот, пожалуй и все, - произнесла она наконец, поправляя складки платья. Мари уже поднялась и теперь с удивлением рассматривала себя в зеркале. - Кто, кроме тетушки Абель, позаботится о тебе, - обошла она вокруг девушки. И добавила в заключение: - Красавица.       Насколько помнила сама Мари, знакомых женщин с таким она не знала. Чем дольше она говорила с женщиной, тем больше путалась в том, что происходит вокруг. Незнакомая девушка - с ее чертами лица, но совершенно изменившаяся после нанесения макияжа и перемены одежды пугала ее и притягивала одновременно. "Думай, думай".       Попытки приказать себе думать обычно срабатывали. Лихорадочно пытаясь осознать происходящее, пока тетушка Абель вела ее по длинному, едва освещенному коридору, пока ни к чему не приводили. "Ну вот, и мозги подменили", - нервно хохотнуло сознание Мари. "Что ж, придется разбираться на месте с этой мадам Жизель. А пока придется вести себя как остальные".       Пока Мари мысленно разговаривала сама с собой, тетушка открыла перед ней дверь и впустила в столовую. Девушку мысленно отметила еще двух девушек, одетых так же, как и она, лакея у буфета в ливрее, странную сервировку стола. "Если это постановка, то очень дорогая и качественная", - заметила она про себя. Даже французский быстро щебечущих девушек отличался от привычного ей. "Вот уж действительно - влипла". * - О Господи, Боже мой, в зависимости от контекста. ** - Дорогая