До твоего сердца я дотронусь только нежностью

— Не откажусь, — Гарри улыбнулся. — Сегодняшний день стоит того, чтобы за него выпить. Ты снова меня удивил… Полагаю, следующий ход за мной? Надеюсь, что смогу ответить не менее захватывающим свиданием… У Драко внутри что-то екнуло. Значит, Гарри хочет, чтобы они снова встретились, и эта невероятная игра «удиви его», которой они увлечены вот уже почти полтора месяца, снова продолжится. Это на самом деле интересно и необычно, он совсем не против — наверное, поэтому улыбается. Вот только хочется, чтобы такие моменты не исчезали. Потому что каждый раз так тяжело прощаться и смотреть вслед уходящему Гарри. — Свидание — это просто отлично, буду ждать. Но почему у нас не может быть всегда так? — Я не знаю. Ты думаешь, нам стоит еще раз попробовать? — Гарри произнес эти слова очень тихо. Вот и настал «час икс», который они оба старательно оттягивали, при этом прекрасно зная, что это не сможет длиться бесконечно. И сейчас он снова почувствовал, как между ними словно раскалывается земля, и трещина скоро превратится в пропасть. Но лучше уж так, чем в подвешенном состоянии, в котором он пребывал последнее время. Пора или окончательно поставить точку, или начать заново после запятой. — А ты так не думаешь? — Драко ощутил, как улыбка медленно сползает обратно, и губы будто сами по себе сжимаются так, чтобы не давать словам вырываться. Да, сегодня был потрясающий день, когда казалось, что все хорошо, и никаких проблем нет. Есть только улыбки и смех Гарри. Но если они, наконец-то, не посмотрят всем сложностям в глаза, однозначно лишат себя других подобных счастливых дней. Драко был в этом уверен. Поэтому продолжил, понадеявшись, что голос не выдаст волнения: — Мне кажется, ты уже готов поговорить. Спокойно, без истерик. — Обжигающее тепло огневиски должно бы успокоить, но, видимо, одной порции для этого маловато. И по второй Гарри налил сам, аккуратно взяв бутылку из рук Драко и кивнув в знак согласия. — Почему ты ушел? — Драко смотрел на него спокойно и серьезно, без тени присущих ему иронии и насмешки. Казалось, сейчас он был уязвимым, как никогда. И готовым признавать свои ошибки. — Ты меня не любил. — Короткая фраза Гарри прозвучала как приговор. — Это неправда. — Драко снова подвинул к себе простые бокалы, наполнил каждый чуть менее, чем наполовину, и подвинул один, слегка коснувшись руки Гарри. Возможно, это произошло и случайно, но Гарри как-то сразу успокоился. — Правда. И ты это знаешь. Иногда мне кажется, что уже ничего не изменить. — А ты считаешь, что дело только во мне? — в голосе Драко отчетливо слышался вызов. — Тебя же в наших отношениях все устраивало. Иначе бы это ты ушел. — На вызов Драко Гарри отвечал насмешливой полуулыбкой. И понимал, что возразить Драко будет нечего. Почему-то сейчас не хотелось ему помогать, искать для него оправдания… Путь говорит сам. Он сейчас на пальцах должен объяснять, что такое любовь? Рассказывать, как ее проявляют? Если бы он еще сам знал… Но ему был хорошо знаком Малфой — по крайней мере, та его часть, какую он всем показывал. Та, что находилась за чертой, которую даже ему, при их вроде бы близких отношениях, не позволено было переходить. Поэтому не удивился его следующему вопросу: — Что было важным для тебя? — Ты. Мы. Хотелось чувствовать и быть уверенным в том, что «мы» существуем. Что я нужен тебе так же. Что у нас есть «вместе». Гарри и сам догадывался, сколько сейчас горечи было в его голосе при воспоминании о времени, когда он не замечал или не хотел замечать безразличия Драко. Это была та самая заноза, которая не желала покидать его сердце. Может быть, если сейчас он скажет самое важное, станет легче? Поэтому продолжил, опустив голову и рассматривая полоски на столе: — Ты только брал, ничего не давая взамен. И я устал ждать, надеяться, и постоянно искать тебе оправдания. — От волнения Гарри встал и зашагал по комнате, боясь посмотреть на Драко. — Мне казалось, что я постоянная величина, нечто само собой разумеющееся, и существующее исключительно ради твоего удобства и комфорта. И ты и пальцем ради меня не шевельнешь — все равно же никуда не денусь. Остановившись у кресла, и словно бы раздумывая, стоит ли на него присесть, Гарри продолжил: — Когда ты застрял на три дня в Мунго с пациентами с неизвестным проклятием, я метался, как бешеный. Понимал, что все так и должно быть, ты на своем месте и выполняешь свой долг, но все равно не мог оставаться спокойным, и аппарировал в больницу, просто чтобы увидеть тебя хотя бы на секунду. Мне нужно было самому убедиться, что с тобой все в порядке. Гарри замолчал, отгоняя воспоминания о бледном Драко с фиолетовыми кругами под глазами. В больницу удавалось проникать, беззастенчиво пользуясь положением аврора — чтобы схватить своего парня за руку и передать немного сил и магии, пока упрямец совсем не свалился. А он шипел, словно разбуженная змея, вырываясь и не позволяя. На исходе третьих суток главный целитель сам попросил Гарри забрать Драко хотя бы на ночь, чтобы спасти от физического и магического истощения. Гарри тогда схватил Малфоя в охапку, аппарировал сразу в кровать и держал, пока Драко не заснул. А ранним утром, после душа и завтрака, Драко снова помчался на свою передовую, и Гарри тогда подумалось, что не настолько уж он эгоист — рвется же помогать людям, и любит свою работу. Но речь сейчас не только об этом: — Когда же я внезапно уходил на секретные задания на несколько дней и не имел возможности предупредить, тебе было все равно. А это были очень опасные рейды, Драко. И я мог не вернуться. Особенно понимая, что никто меня не ждет — все орали, что я сам под заклятья лезу. Не так уж были не правы. Когда же я возвращался, ты едва головой кивал. — Мне Блейз каждый раз сообщал, где ты — все, что мог выяснить. А я с ума сходил от страха. И за тебя, и за то, что узнаешь об этом, — казалось, Драко говорил сам с собой, но слова давались ему нелегко. — Когда ты, наконец, появлялся, я дышать не мог от осознания, что все хоть на какое-то время закончилось. А хотелось только одного — вцепиться в тебя, и не отпускать ни на шаг. Но я мог только стоять, как статуя в мамином саду, и делать вид, что мне безразлично. — Если бы ты хоть раз дал мне понять, что чувствуешь на самом деле, я бы отказался от многодневных рейдов. Конечно, работу бы не бросил, я аврор и никогда ничего другого не хотел, но был бы осторожнее — ради тебя. Гарри вдруг показалось, что у него прибавляется силы и уверенности. Неужели для этого достаточно всего пары слов от особенного человека? — Чего еще я не знаю? — Задавая вопрос, Гарри безоговорочно верил Драко. Хотел было что-то сказать, но его опередили: — Когда ты заговорил про дом, а я осадил, мне было страшно, что все равно ничего не получится — я и сам думал об этом. Но род… обязательства. Мама только недавно сказала, что есть другие способы — колдомедицина шагает вперед, и магический контракт, например, позволит мне стать отцом законного наследника, не вступая в брак и связь с его матерью, и воспитывать его с тем, кто мне нужен. Что ничто не должно меня останавливать и мешать быть счастливым с тем, кого я… — Драко вдруг резко замолчал, как будто внезапно попал под Силенцио. Сердце Гарри словно провалилось куда-то при его словах о наследнике — получается, Драко все-таки думал о будущем… с ним? Заглянул настолько далеко вперед, что искал возможность избежать свадьбы ради продолжения рода, потому что все-таки хотел, чтобы они были вместе? Гарри вдруг почувствовал, как внутри что-то сжалось от непонятного чувства … Надежды? Восторга? Но ему столько еще нужно спросить у Драко… — А почему ты ничего мне об этом не рассказывал? Что ты хочешь и ищешь возможность увидеть меня в своем будущем? Вместо этого ты укатил во Францию, и даже для приличия меня не позвал! И, наверное, самое важное — ты ни разу не сказал, что счастлив со мной. Если, конечно, так оно и было. И я сделал выводы, видя твое отношение. Гарри почувствовал, что почти готов сорваться на крик, но крепко сжал руку в кулак, впившись ногтями в кожу — нужно оставаться спокойным, не терять контроль над собой. И продолжить разговор. Потому что только так они смогут, наконец, разобраться в том, что сами и натворили. — У тебя тогда было то дело… первое как руководителя группы. Ты был весь в нем, сутками не появлялся дома, а если и приходил, то словно и не видел меня. Я понимал, насколько много для тебя значит это задание, и уехал, чтобы не мешать. Конференция заняла два дня, я остался на неделю. Но мне адски тебя не хватало. Всегда хотел показать тебе Париж, а в итоге скучал там один. — А я подумал, что тебе наплевать и на меня, и на мою работу. Мне хотелось, чтобы ты просто был рядом. Ждал с ужином, когда я поздно возвращаюсь, говорил, что я справлюсь, что ты меня понимаешь и веришь в меня. А ты даже на награждение не пришел! — Гарри понимал, что последняя фраза звучит совсем по-детски, но в тот день, когда его группе вручали медали за раскрытие дела и спасение нескольких жизней, он едва шею себе не свернул, высматривая Драко в главном зале Министерства. И не нашел… — Ты, как всегда, умудрился помять свою парадную аврорскую мантию еще до церемонии, — в голосе Драко Гарри почувствовал какую-то незнакомую теплоту. — И споткнулся на третьей ступеньке, когда поднимался на сцену к Кингсли. Надо было его лицо заметить при этом — всем видом показывал, что вот ни капельки не удивлен. Тебя вызвали первым, а потом вышла девушка с темными волосами, такая строгая и серьезная. — Саманта, — машинально уточнил Гарри. — Ее только перевели в группу, наше первое совместное дело. Но откуда ты все это знаешь? Я уверен, что тебя там не было! — Просто знаю, где ты хранишь свою мантию-невидимку. Я в тот момент безумно гордился тобой, и мне хотелось на весь мир кричать, что это мой парень. Самый смелый, самый упорный, самый красивый. — Услышанное буквально врастило Гарри в пол, как будто Драко вместе со словами приклеивающее заклинание в него бросил. Хотя, если подумать, это очень даже на него похоже — нормальные люди скрывают плохие поступки, а Драко — хорошие. И сейчас такое ощущение, что и признаваться в этом не хочет. Но вынужден — как под веритасерумом. — Почему же не кричал? Пусть даже не всему миру, а только мне? — Гарри казалось, что он просто обязан спросить об этом. Иначе снова будет тупик, и они так никогда и не поймут друг друга. — Потому что я Малфой, Гарри. И был им задолго до того, как оказался с тобой. А Малфои не кричат. И не показывают своих чувств — точнее, нам их иметь вообще не положено, потому что чувства — это слабость. Я не должен был влюбляться в тебя, хотеть, чтобы ты был рядом. И всегда боялся, что если ты узнаешь… как я на самом деле к тебе отношусь, то просто уйдешь. — Я и ушел. Но как раз по прямо противоположной причине. А если бы знал… — Гарри не понимал, что ему сейчас делать — точнее, что будет в такой ситуации самым правильным. Поэтому в несколько шагов преодолел расстояние до столика, налил огневиски. Они выпили его почти одновременно, залпом, и даже не поморщились. А после он снова сел напротив Драко, который, помолчав несколько секунд, продолжил говорить: — Наверное, если бы я мог так просто, легко и свободно проявлять свои чувства, как это делаешь ты, ничего бы этого не было. Я бы тебя не потерял. И себя бы после этого не пришлось по осколкам собирать. Если бы хотя бы в мелочах уступал и делал, как ты хочешь. — Драко, не знаю, прав ли я, но мне кажется, что в отношениях мелочей не бывает. Все важно. И поступки, и разговоры, и внимание, и забота друг о друге. Вот, например, когда я поздно возвращался, мне хотелось, чтобы ты хотя бы иногда меня ждал, спрашивал, где я был, и почему задержался. Но встречал меня только ресторанный ужин. — Гарри вспомнилось, что еда была вкусной, но в качестве приправы всегда присутствовала его обида на Драко. — Я никогда не засыпал, если ты не возвращался вовремя. Просто понимал, что если ты меня увидишь, то это затянется надолго — разговоры, поцелуи, и наверняка спать бы еще долго не легли. А тебе нужно было отдыхать, хотя бы иногда. И я знал, что если меня нет, ты быстро поешь и ляжешь, потому что утром тебе почти всегда снова надо было куда-то бежать. Вот я и делал вид, что десятый сон вижу, а сам ждал, когда уже услышу твое сонное дыхание. Ты ни разу не сказал ничего по этому поводу — я думал, понимаешь. — Нет, — Гарри почувствовал, что краснеет. Оказывается, все иногда является не тем, чем кажется. — Я обижался на тебя и считал эгоистом, которому не важно, где я, что делаю, и когда прихожу. — А спросить не пробовал? Поговорить? — А ты, можно подумать, был очень разговорчивый. И вот так взял и сказал мне всю правду? — в голосе Гарри снова появились нотки вызова. — Нет, конечно, — Драко улыбнулся, но скорее это была даже не улыбка, а просто растягивание губ в таковую. — Тогда бы не сказал. Но если спросишь сейчас… — Почему ты ничего не хотел делать дома, и все свалил на меня? — Теперь Гарри посмотрел на Драко хмуро и исподлобья. Потому что перед глазами оказались бесконечные тарелки и сковородки, беготня в прачечную, и вечно плохо ему удававшаяся бытовая магия. Хозяйственные заклинания, как ни обучали его женщины семьи Уизли, не желали ему поддаваться. Драко же в ответ улыбнулся. И, что совсем уж неожиданно, подмигнул Гарри, одновременно наполняя бокалы: — Ну, если ты поклянешься, что не прячешь здесь Грейнджер под мантией-невидимкой… Упоминание Гермионы настолько не подходило ко всему происходящему, что Гарри совсем по-детски фыркнул, развеселившись: — Тебе магическую клятву дать, или так поверишь, что она дома? И вообще, она-то здесь при чем? — Скорее ее увлечение правами эльфов. И то, что ты, похоже, разделяешь ее взгляды, потому что ни в какую не соглашался на эльфа — ни из мэнора, ни даже на свободного. Гарри, ты аврор, я колдомедик-зельевар, и это нам нравится, работа занимает много времени. Так почему мы не могли передоверить хозяйственные дела и уделять внимание друг другу? Я не помогал, потому что, во-первых, не умел, а во-вторых, все ждал, когда тебе самому надоест, и признаешь, что я прав. Но нет, ты же упрямый гриффиндорец, которому взбрело в голову самому носиться с тряпками! Я видел, что ты на меня обижен, — Драко грустно вздохнул. — И собирался снова вернуться к этому разговору, но не успел. Драко вдруг направил свою палочку на бокалы, заставив их подняться в воздух, грациозно проплыть к крошечной раковине в углу палатки, и вернуться обратно, блестя от чистоты. И тут же наполнил огневиски, отвечая на незаданный вопрос — по глазам Гарри все было понятно: — На курсах научился, бытовая магия в программе тоже значится. Миссис Хэйлис очень необычная женщина, разговаривая с ней, я понял, что таким образом ты показывал заботу обо мне. Но я хотел, чтобы ты понял разницу между принесенным в постель завтраком в выходной, или совместно приготовленным ужином, когда оба свободны, и тем, что ты не хотел куда-то идти или что-то делать вместе. Потому что у тебя уборка, магазин, прачечная! — Драко чувствовал, что внутри что-то закипает, но не хотел успокаиваться и снова загонять эмоции внутрь. — И я перестал звать тебя куда-нибудь, если тебе с тряпкой интереснее, и уходил один. Можно же найти какое-то решение этого вопроса? Ты для меня важнее пыли на шкафу, что я мог сделать, если ты никак не желал этого понимать? Гарри молчал. Вспоминал, что несколько раз не соглашался на предложения Драко о совместном времяпрепровождении, и как раз по названным им причинам. А потом было так горько. И кто, получается, виноват? - Кажется, и мне есть, за что извиняться. Получается, что, делая что-то, ты имел в виду одно, а я видел в этом совершенно другое. А если бы мы разговаривали, как сейчас… Наверное, и правда все было бы по-другому. Знаешь, мне сейчас уже даже страшно спрашивать, почему ты так ужасно относился к Уизли и Тедди, и часто говорил мне гадости — опять получится, что я сам виноват? — За гадости извиняться надо мне, — голос Драко снова стал звучать твердо и уверенно. — Я не хотел понимать, что шутки бывают злыми, унижающими и совсем неумными. А когда ты несколько таких процитировал, и я посмотрел на все твоими глазами… Это было недостойно. Прости. Я обещаю провести границу между иронией и издевательством, и твердо ее придерживаться. Гарри молчал. Столь явные и искренние извинения Драко были непривычными, и сложно вот так с сразу разобраться, как к этому относиться. Тем более, есть еще пара вопросов, на которые просто необходимо получить ответы: — А Тедди и Уизли чем тебе не угодили? — Тедди я до смерти боялся. Вид у Драко был настолько смущенный, что Гарри не удержался от смеха: — Что же в нем страшного такого? Драко тоже улыбнулся, глядя на Гарри — тот смотрел на него с большим интересом и удивлением: — Я никогда не общался с детьми, даже и не видел их толком. В моем окружении таких маленьких не было. И тут вручают ребенка, который постоянно пищит, носится, все роняет, рискуя каждую секунду причинить себе вред. И еще постоянно меняет внешность, что ты не знаешь, как он выглядит! Я боялся, что не смогу за ним уследить, и просто держался подальше. Да и вы вдвоем всегда были такими счастливыми, ты так гордился званием крестного, я не хотел вклиниваться между вами. — По-моему, это неправильно. И сейчас же вы как-то общаетесь? — Да. Я стал дядей Драко, и, как выяснилось, с Тедди можно договориться. А про Уизли даже оправданий искать не буду. Они просто мне не нравятся. Все. Именно поэтому я старался с ними не встречаться, но тебе, заметь, не мешал. И к Забини за собой не таскал — потому что они не нравятся тебе. И это не так уж и важно — нам не с ними жить… Гарри вдруг почувствовал сильную усталость — она как будто разом на него навалилась, придавила к стулу и перемешала все мысли. А у него и без этого все, что он услышал сейчас от Драко, не очень-то в голове укладывалось. И, кажется, он еще что -то говорит… — Ты высказывал мне все в тот вечер, когда я впервые пришел к тебе домой, и потом, когда мы ночевали вместе, я понял, что мы просто многое воспринимали совсем по-разному. Я делал одно, а ты видел другое. И я поступал так же. И никто никому ничего не объяснял. Я тогда был едва ли не в шоке, когда все это мне открылось. Поэтому я понимаю, как ты сейчас себя чувствуешь. Тебе просто надо подумать. Но потом. Гарри понял, что Драко помогает ему встать, а он почти не чувствует своих ног — как будто ватноножным заклятием его из-за угла «обрадовали». Видимо, не следовало столько пить. Но так приятно обнимать Драко — точнее, почти висеть на нем, слыша его тихий смех: — Все, пора спать. И спустя несколько минут, уже раздетый и заботливо укрытый одеялом, Гарри сделал, наверное, самое важное и правильное — нашел руку Драко и сжал ее, а засыпая, почувствовал ответное пожатие.