Перекрёстки судьбы

1976 год 31 декабря Поместье Лестрейнджей Великобритания

POV Том Марволо Реддл.

      Несколько лет минуло с тех пор. Многое изменилось. Моя внешность стала ещё более острой из-за создания крестражей, глаза красноватого оттенка и со слегка зауженными зрачками особенно выделялись, и многих это, откровенно говоря, пугало. Но не Беллу. Моя ненормальная Блэк-Лестрейндж сильно изменилась.       Из хрупкой девушки она превратилась в роскошную молодую женщину, способную одним только своим видом заставить дрожать любого. Эти роскошные смоляные локоны, собранные в высокую причёску, крупным каскадом рассыпались по плечам и спине. Вдобавок ко всему, она обзавелась парочкой шрамов от шальных проклятий мракоборцев, а её надменность и горячность стала только сильнее. К тому же, по ней очень сильно ударило происшествие, связанное с её семьёй.       Андромеда, да-да. Андромеда Блэк сбежала со своим грязнокровкой Тонксом. А по последним слухам, даже родила от него дочь.       Белла теперь только и жила мыслями, как бы расправиться с ними при первой же возможности. Чёрт, да эта девчонка Тонкс даже не предполагает, что с ней сделает родная сестричка, если доберётся до неё. Но опустим эти события.       Белла стала моей фавориткой не только в кругу пожирателей смерти, но и в постели. Она мастерски управлялась со своими обязанностями. Я, разумеется, позаботился и о том, чтобы избежать беременности. Лично по моему приказу лекарь готовил для Лестрейндж сильнейшее противозачаточное.       Что сказать об остальных Пожирателях, то подросло достойное поколение. Однако покинули меня некоторое мои старые товарищи. От драконьей оспы сгорел Абраксас Малфой, покинул этот мир и почтенный Сигнус Блэк. Белла не очень переживала из-за смерти отца, но всё же, после его смерти, в ней что-то слегка поменялось.       Зато на смену старым львам пришли их молодые львята, готовые беспрекословно исполнять мои приказы, и орудовали в бою палочкой, не щадя никого.       В тот день, а точнее, тридцать первого декабря, впервые за столько лет, я ранил Беллу. Нет, я не жалею об этом, но всё же, после того случая, какая-то частица умерла в ней, уступив место новой. Ледяной и жестокой.       Мой день рождения я не праздновал никогда. Не пристало Тёмному Лорду веселиться! Да и знали о нём только Поллукс Лестрейндж, да сама Белла. Но не суть.       В то предновогоднее утро Белла заявилась в мои апартаменты с широченной улыбкой на устах. Она просила позволения наведаться в ближайший маггловский посёлок и разгромить пару домов. Она уже и раньше так делала, ей нравилось выпускать пар таким образом. Без всякой задней мысли я позволил ей это сделать, и она выплыла из моих покоев счастливая.       День пролетел как обычно: я провёл собрание, где изъявил планы по захвату министерства магии, а затем, вернувшись в свои апартаменты и закончив с докладом Малфоя, я посмотрел на часы. Поздно. Поскольку я устал, мне нужен был хороший отдых, который стал бы мне лучшим подарком на день рождения.       Поллукс подарил мне огромный серебряный фолиант о тёмной магии. Интересный подарок, но мне было любопытно: что же мне принесёт моя любовница? Я активировал тёмную метку, вызывая Беллу. Прошло десять минут… двадцать… Я начал закипать. Что же такое?! Девчонка раньше никогда так не пропадала! Проклятье, и где она шляется именно в тот момент, когда я хочу её видеть. А метка жжёт, наверняка, ужасно. Я стремительно встал и распахнул дверь, выходя из комнаты. В коридоре мне на глаза попался Родольфус, и я сейчас же спросил:       — Где твоя жена?       — Мой Лорд, я не видел её с обеда… Она сказала мне, что идёт громить деревню магглов…       Кипя от ярости, я проник в его мысли. И вправду, именно это Белла и бросила ему на выходе с плащом и маской в руках. Проклятая Лестрейндж! Я тебя ненавижу!       Совершенно злой, я обернулся чёрным дымом и быстро добрался до той треклятой деревушки. К моему крайнему ужасу, Белла лежала на земле почти что без сознания, а над ней нависал Грюм. Тот самый сильнейший мракоборец из Дамблдоровской шайки. Я немедля послал мощнейшее режущее, которое раздробило ему ногу, и пока он валялся на земле в крови, я послал в деревушку адский огонь, подхватил валяющуюся недалеко палочку Лестрейндж, схватил Беллу в полуобморочном состоянии и трансгрессировал в Поместье Лестрейнджей.       Уже там я отшвырнул от себя Беллу и, злой как никогда, дождался, пока она попытается подняться, и совершенно маггловским способом залепил ей сильнейшую пощёчину.       — Ты совсем с ума сошла, Лестрейндж?!       — М…мой Лорд, я…       — Что, ты?! Что?! Ты понимаешь, что подвергла себя опасности! Круцио!       От моего мощнейшего круциатуса Белла зашлась дичайшим криком, от которого у многих наверняка бы кровь застыла в жилах. Она в агонии каталась по ковру, ломая ногти, и уже почти охрипла, когда я снял Круциатус.       Женщина, задыхаясь и пытаясь отдышаться, лежала у меня под ногами и пыталась подползти ко мне. Но только её рука судорожно схватилась за край моей мантии, я отстранился и снова произнёс:       — Круцио.       Беллатриса зашлась ещё более страшным криком, на уголке её рта показалась кровь, но мне было плевать — она провинилась и должна быть за это наказана. Наконец, она безвольно застыла на полу. Из её рта тонкой струйкой шла кровь, а глаза были закрыты. Проклятье! Похоже девчонка потеряла сознание от боли. Я приблизился к ней.       — Лестрейндж?       Она не пошевелилась, а с уголка её губ на мой ковёр медленно стекала кровь.       Мой голос превратился в жалкий детский лепет:       — Белла? Белла! Проклятье! Мерлин! Что я с ней сделал…       Тут в комнату без стука, потеряв всякий стыд, ворвался Родольфус. Он застыл и с ужасом уставился на неподвижно лежащую жену. На его лице была маска страха за себя и Беллу.       — Милорд…       Я не ответил. Никогда не чувствовал себя так ужасно.