Глава 26. Боль
25 мая 2020 г., 12:16
1970 год Поместье Лестрейнджей Великобритания POV Том Марволо Реддл
Белла спала. Видимо, я довёл её до очень сильного нервного потрясения. Я ни о чём не жалею. Жалеть и сострадать мне не позволяют крестражи. Но всё же… Сильно ей досталось. Родольфус позвал лекаря, и тот влил в неё необходимые зелья, оставив леди Лестрейндж почивать и приходить в сознание. Беллатриса пришла в себя уже через день. Я в этот момент находился у неё в комнате. Она слабо застонала и разлепила глаза. Я тут же подошёл к её постели и попытался взять её за руку, поддавшись внезапной сентиментальности. Но девушка, заметив, что я рядом, и поняв, что я делаю, моментально отшатнулась и с тихим стоном чуть было не упала с кровати. Она выразила эти слова единым духом: — Никогда… Больше… Не прикасайтесь ко мне! Я слегка дёрнулся, но, вовремя взяв себя в руки, произнёс: — Белла. — Вы… Вы… Как я могла вам доверять всё это время?! И я ещё позволяла вам дотрагиваться до меня… Мерлин, какая я дура! Белла схватилась за голову и беззвучно зарыдала. Вдруг совершенно неожиданно она резко встала с кровати, скрючившись от боли, и попыталась пройти к выходу, но я подошёл к ней и схватил её за руки. Тут у неё началась жуткая истерика. Девушка принялась кричать, вырываться, при этом заливаясь слезами и стараяся меня стукнуть. Я же, как дурак, совершенно не мог дотянуться до палочки, и залепил ей крепкую оплеуху. Но даже от этого она не перестала выёживаться. Тогда я чертыхнулся, отшвырнул Лестрейндж от себя и, выхватив палочку, крикнул: — Отключись! Белла отключилась и осела на пол, закрыв глаза, а я… Я просто вышел оттуда, бросив Родольфусу, который как раз собирался зайти: — Положи её в постель. Ненормальная… Так, я впервые использовал круциатус на Белле. Надо сказать, после этого случая, какая-то частица доброты навсегда умерла. Белла Блэк уже не была той, кем была до этого. Она стала чуть холоднее. Но при этом продолжала любить. И так потянулись дни, когда Белла всеми силами старалась не попадаться мне на глаза. Она стала выходить на собрания, но её почти не было слышно. Она отвечала только тогда, когда её о чём-то спрашивали, говорила твёрдо и кратко. Все заметили в ней перемены. Из некогда хоть каплю понимающего человека, она превратилась в бесчувственную роковую бестию, которой было плевать на всех и вся. Однажды, после очередного собрания, я распустил всех, кроме неё. — Все свободны. Белла, задержись. — Я подождал, пока за последним выходящим из зала человеком закрылась дверь, и дал Белле знак подойти. Она послушно подошла, но на её лице не отразилось ничего. — Беллатриса, я заметил, что в последнее время ты неактивна. Позволь спросить, чем это вызвано. Не разочаровывай меня. — Простите, повелитель. — Монотонно проговорила Лестрейндж. — Я исправлюсь. Последнее время меня мучают мигрени. Ещё раз прошу прощения. Я встал и подошёл к ней. Невольно я заметил, что она как-то странно, еле видно дёрнулась при моём приближении. — Что с тобой, Лестрейндж? — Ничего, Повелитель. — Это славно. Сегодня вечером я жду тебя у себя в апартаментах. Ровно в восемь вечера, не опаздывай. — Как прикажете, Милорд. — Таким же бесцветным голосом проговорила моя фаворитка. — Можешь идти. Белла поклонилась и, как только за ней закрылась дверь, я чертыхнулся. — Проклятая… Неужели она теперь будет так себя вести всё время?! Нет уж, Лестрейндж, я тебе этого не позволю. Ты будешь такой, какой хочу я, и точка! Вечером, как и было велено, Лестрейндж уже была в моих покоях. Привычно высокая причёска из густых смоляных кудрей, которые так соблазнительно рассыпались по плечам и спине. Бледное лицо с чуть впалыми щеками. Губы цвета тёмной кровавой вишни. Чёрное платье с тёмно-фиолетовыми вензелями и корсетом, который так подчёркивал шикарную фигуру, невысокую пышную грудь и так и манил снять его. На шее висел привычный Белле кулон из черепа птицы, который так мне нравился, и девушка носила его постоянно. Я не заставил себя ждать и, подлетев к Белле, схватил её и бросил на кровать, срывая мантию. Девушка лежала как бревно и не шевелилась, ожидая моих действий. Чтобы раззадорить её, я поцеловал Беллу в шею, как она любит, но её лицо осталось безэмоциональной аристократической маской, натянутой на череп. Проявила бы она хоть какую-то эмоцию, чёрт её дери! — Белла, проклятье! — Что-то не так, милорд? Мне уйти? Я злобно на неё посмотрел. — Ты что творишь уже который день, Лестрейндж?! Если хочешь знать, я наложил на тебя Круцио только потому, что ты подвергла себя совершенно идиотской опасности, как последняя грязнокровка! Надо было тебе влезть именно под Грюма?! Как же я тебя ненавижу, Лестрейндж. И тут произошло то, чего я добивался: Белла всхлипнула и выпалила: — Ну почему я такая банальная?! Почему я готова простить вам абсолютно всё?! Какая я дура! И кинулась мне в объятья. Я удовлетворённо ухмыльнулся. — Моя великолепная Белла, порой ты меня просто поражаешь. Я невольно подумал: «Вот за что я тебя люблю, Лестрейндж. Моя ненормальная бестия, моя королева, моя кукла Беллатриса Лестрейндж.»
