Невеста Поттера

      Гарри Поттер был занят чтением определённых частей Кодекса его рода, касающихся брака. Поскольку Гермиона наконец-то вернулась в Британию и спала в покоях леди Поттер, ему пришлось глубже зарыться в то, что подразумевали под магическим браком его предки. Он был уверен, что она станет зубами и ногтями сражаться со столь устаревшими понятиями времен господства патриархата, так что лучше ему было бы быть готовым. Хотя, честно говоря, он не мог винить её, потому что на карту была поставлена именно её свобода выбора.       Гарри был так поглощен чтением, что, открывая дверь кабинета лорда, собираясь выйти из него, чтобы проверить, как там завтрак от Винки и Кричера, он на кого-то налетел. Они вместе упали на покрытый ковром пол, причем Гарри грохнулся сверху, а тяжеленный кодекс, к счастью, рядом. Гарри ахнул, увидев совсем рядом Гермиону Грейнджер, чьи глаза на мгновение закрылись от боли, вызванной лёгким ударом головой об пол.       — Ой! — простонала она, морща лоб. Гарри мог только смотреть на шоколадно-карие глаза и прекрасное лицо, по которому он так долго скучал.       «Почему я вообще тебя отпустил?»       — Не мог бы ты слезть с меня, пожалуйста? — прошептала она, избегая его проницательного взгляда.       — О! Прости! — он тут же скатился с неё, когда его сознание вернулось от мечтаний к реальности. Гарри быстро встал и уже собирался предложить ей руку, когда его глаза застыли. На Гермионе Грейнджер не было ничего, кроме полупрозрачной красной ночной рубашки, которая едва доходила до колен, а вырез был таким низким, что он мог легко видеть ее декольте. Учитывая прозрачность ткани, прямо перед ним было соблазнительное зрелище, включавшее в себя розовые соски и чёрные хлопчатобумажные трусики. Гермиона медленно встала, затем вытянула шею и выгнула спину, проверяя, не болит ли тело от падения.       «Мерлин! Как она смогла стать такой сексуальной за прошедшие шесть лет!»       Его глаза были так поглощены изучением всех изгибов её тела, что он не слышал её слов до тех пор, пока она не швырнула ему в плечо тонкую книгу в твёрдом переплете.       — Ой! — он потер место, куда ударила книга, и посмотрел ей в лицо, чтобы понять, что она смотрит на него.       — Перестань пялиться на меня и послушай! — она скрестила руки на груди, и тут же его взгляд сфокусировался на ложбинке между двух возвышающихся холмиков. — Неужели у тебя даже не хватает порядочности перестать глазеть на меня? — фыркнула она.       Он посмотрел ей в глаза и понял, что краснеет.       «Отлично! Замечательный способ произвести хорошее впечатление, Поттер», — поёжился он.       — Прости, — он стыдливо опустил глаза и ещё раз мысленно выругал себя.       — Не мог бы ты, пожалуйста, трансфигурировать мою одежду во что-нибудь более приличное и менее откровенное? Я не хочу разгуливать в каком-то незнакомом месте, одетая как шлюха! — потребовала она.       — А у тебя самой что, нет волшебной палочки? — изумился он сути её просьбы.       — Я не пользовалась магией последние шесть лет, и моя палочка спрятана дома.       — О! Ясно, — он пожал плечами, прежде чем вытащить палочку из невидимой кобуры и трансфигурировать её ночную рубашку в длинное платье с широкими рукавами, которое было даже немного великовато для её фигуры.       — Спасибо.       — Нет проблем. Кстати, Гермиона, я уверен, что ты голодна, — сказал он с неловкостью.       — Нет, пока не слишком. Для начала я хочу поговорить с тобой об этом проклятом пророчестве, в котором мы должны участвовать!       — Ясно. Конечно. Пожалуйста, Гермиона, следуй за мной, — он указал на дверь, из которой вышел, и она кивнула, прежде чем последовать за ним.       Гарри сел за большой дубовый стол в кабинете лорда, а Гермиона — на одно из кресел напротив него. Её глаза быстро осмотрели комнату, он же терпеливо ждал её реакции. Гарри знал, что именно она первой нарушит молчание из-за своей врожденной любознательности. Когда она прочистила горло, он сдержался, чтобы не расплыться в понимающей улыбке. Несмотря на то, что они были далеко друг от друга в течение последних шести лет, некоторые вещи просто не менялись.       — Скажи, пожалуйста, где я нахожусь? И объясни, как я сюда попала, если уж на то пошло? Последнее, что я помню, — это как я пыталась сбежать от Малфоя и других присланных за мной Министерством похитителей и... — она начала свой рассказ в типичной для Гермионы Грейнджер манере. Но когда Гарри услышал слово "похитители", то сразу же вмешался.       — Что, что, что!? Похитители? Они, чёрт побери, приказали Малфою похитить тебя? — сердито перебил он её.       «Как смеют эти ублюдки из Министерства так грубо лезть в наши дела!»       — Ну да, я была в своем книжном магазине, а потом один из клиентов, которые, как я теперь понимаю, были аврорами то ли британского, то ли австралийского министерства, оглушил меня. Затем я очнулась привязанной к креслу, и Малфой, мать его за ногу, Драко Малфой чуть не на коленях умолял меня родить тебе наследников из-за какого-то дебильного пророчества! — она скрестила руки на груди и нахмурилась.       — Мне очень жаль, Гермиона. Я изо всех сил старался помешать им сделать именно это, — он виновато вздохнул.       — Ты хочешь сказать, что знал о планах министерства про это пророчество? — она впилась в него взглядом.       — Я сделал всё возможное, использовал всё свое влияние на Визенгамот именно для того, чтобы предотвратить применение силы по отношению к тебе, и в жизни не ожидал, что они пойдут на такие меры, как похищение! — объяснил он.       — А откуда у тебя вообще взялось влияние на Визенгамот? Стоп, подожди! Я запуталась! Объясни всё с самого начала, пожалуйста, — она говорила спокойно, но её грудь тяжело вздымалась.       «Отлично! Теперь мне придётся столкнуться с гневом Грейнджер один на один! Да как же я ненавижу этих во всё вмешивающихся и всеми манипулирующих чиновников министерства!»       — В общем, ты находишься в поместье Поттеров, моем родовом поместье. Вчера вечером сюда прибыла пара авроров, с тобой на руках. Они сказали мне, что ты очень устала с дороги и хочешь остаться здесь со мной, чтобы мы могли поговорить. Я ничего не заподозрил, так как ничего и не вызывало подозрений. Я отнёс тебя и уложил в спальне ле… в общем, в одной из комнат.       «О, вовремя я прикусил язык и не сказал, что она спала в покоях леди рода Поттер».       — Ты ведь не переодевал меня, правда? — требовательным голосом спросила она.       — Я всего лишь трансфигурировал твою одежду в пижаму и магией снял с тебя лифчик, положив его в какой-то ящик комода. Решил, что так будет удобнее, — пожал он плечами.       — Проехали. Продолжай, — жестом попросила она.       — Министерство разыскивало тебя с тех пор, как было получено самое первое пророчество, но, как лорд Поттер, я использовал свое место в Визенгамоте, чтобы помешать им добраться до тебя. Я сказал им, что это дьявольски несправедливо с их стороны — ожидать, что ты просто вернёшься сюда и исполнишь пророчество, — объяснил он.       — По крайней мере, хоть в этом вопросе мы сходимся во мнениях, — она слегка улыбнулась.       — Ну конечно! Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, Гермиона, — искренне сказал он.       — Я знаю это, Гарри. Кроме того, это тупое пророчество неверно! Я знаю, что для меня абсолютно невозможно выносить твоих наследников, скрестить с тобой линию моих предков и всё то бла-бла-бла, которое у них льется как словесный понос; и прежде всего, потому, что я в принципе не интересую тебя как женщина. И это только во-первых, — сказала она с улыбкой облегчения на лице. Он решил не комментировать её заявление, потому что был не готов показать, что на самом-то деле как женщина она его интересовала.       «Чёрт возьми! Я люблю тебя, но знаю, что упустил свой шанс много лет назад».       — Так как же появились пророчества и что они говорят? — её вопрос вернул его к реальности.       — Ну, первое пророчество было сделано, я думаю, через два или три дня после того, как ты уехала. Мы с Роном вкалывали на восстановлении Хогвартса, шли как-то вдвоём по коридору и напоролись на Трелони. У неё вдруг появилось жуткое ошеломлённое выражение в глазах, и она произнесла первое пророчество своим таинственным голосом.       — Тогда, пожалуйста, приведи мне полный текст этого пророчества. Может быть, я смогу лучше расшифровать его и буду свободна от всего бреда.       Она сказала: «С тех пор, как вдохновитель покинул победителя, магия находится в опасности. Если кровь победителя и вдохновителя не сольётся, дитя храбрости и знаний никогда не родится. Если победителю не удастся привлечь вдохновителя, то в будущем магия навсегда прекратит своё существование», — чётко, в тысячный, наверное, раз, продиктовал он.       — Так. Победитель — это однозначно ты. И я могла бы считаться вдохновителем благодаря моим планам и идеям, которые помогли нам во время охоты и даже до этого. Хотя я позволю себе не согласиться с тем, что мы должны пожениться или даже родить совместного ребенка. Я имею в виду, что наши родословные точно так же могли бы объединиться, если бы, например, у меня был ребенок, который в конечном итоге женился бы на твоём ребенке, правильно? — возразила она, и Гарри не мог не согласиться с ее логикой.       — Гермиона, я согласен с твоими доводами, но вынужден тебя разочаровать, потому что пророчество гоблинов более конкретно.       — Ну что ж, тогда послушаем.       — Акцио, пергаменты с записью пророчеств! — он махнул рукой, и три отдельных пергамента поплыли по воздуху прямо к нему в руки. Он протянул их Гермионе, чтобы та внимательно их изучила. Грейнджер взяла документы и по нескольку раз перечитала каждый из них с тем самым сосредоточенным видом, который всегда возникал у неё в процессе планирования.       — Маг пророчества и ведьма разума должны соединиться в любви. На плечах их потомков будет лежать будущее магии. Если связь между ними прервётся, то мир магии попадет в руки тех, кого они считают ниже себя, но кого они на самом деле боятся, — прочитала Гермиона вслух пророчество гоблинов.       — Ладно, опять же, здесь всё говорит о тебе. Но на самом деле, Гарри, вокруг полно интеллектуально развитых ведьм. И да, текст явно указывает на то, что именно немагическое, человеческое общество будет представлять угрозу для магии в будущем, — заключила она.       — Гермиона, как ты могла сказать, что вокруг полно интеллектуально развитых ведьм? — он изо всех сил старался сдержать сарказм в своем голосе.       — Так и могла. Да на нашей планете наверняка есть множество очень умных ведьм! Нужно просто попросить кандидаток пройти тест на IQ или что-то в этом роде, и ты женишься на той, у кого будет самый высокий балл, — возразила она.       — Тогда так, если ты окажешься той, кто пройдёт тест и получит высшую оценку, поверишь ли ты, что речь шла о тебе? — бросил он вызов.       — Нет, потому что я не собираюсь проходить этот чёртов тест, потому что не хочу толкаться плечами в этой куче ведьм. Ну, серьезно, Гарри! Ты должен бороться за то, чтобы твоя жизнь шла так, как хочешь ты, а не Мерлин знает кто! — настаивала она.       «Но что, если то, что я на самом деле хочу — это ты?»       — В послевоенный период я так ни с кем и не встречался, — признался он.       — Вот оно! Погуляй с парой равенкловок или любых других умных ведьм по твоему выбору, и тогда пророчество сбудется! — торжествующе сказала она.       — Но так можно исполнить лишь пророчество гоблинов, Гермиона. А вот, по словам Трелони, это должна быть кровь вдохновителя, помнишь?       — Да, ладно, как скажешь. Я всё ещё настаиваю на своей интерпретации. Но я прочту два последних пророчества, прежде чем попробовать расшифровать это безумие. А затем я вернусь к своей простой комфортной жизни, — она пожала плечами и снова посмотрела на пергаменты. Гарри просто сидел в тишине, ожидая, пока она прочтёт два последних пророчества, одно от эльфов, и, наконец, то самое, древнее. Поскольку он знал слова каждого пророчества наизусть, он закрыл глаза и стал прокручивать в голове их тексты, прежде чем Гермиона начала их читать.       «Воин, друг павшего эльфа, должен сделать защитницу эльфийских прав своей леди. Если этот союз потерпит неудачу, то и магия в будущем потерпит неудачу».       «Магия будет процветать очень долго и переживет двух Тёмных Лордов.       Когда самый подлый умрет от руки Спасителя, снова воцарится мир.       Но самая большая угроза ещё впереди. Угроза, которая когда-то возникала, но магия спасла от неё.       Кровь Спасителя и той, чьи корни не связаны с магией, спасёт будущее.       Если их родословные не сольются, магии больше не будет».       — Нет! Тут какая-то ошибка! — Гермиона покачала головой и перевела взгляд с пергаментов на Гарри.       — Мне очень жаль, Гермиона, но даже ты не можешь оспорить все четыре текста разом. Из интерпретации одного пророчества можно придумать лазейки, да. Но если мы посмотрим на всю картину в целом, то отрицать самый простой вариант становится просто невозможно. Ты и я — те два человека, о которых здесь говорится, — сказал он торжественно, глядя ей в глаза.       — Я этому не верю! Хотя очевидно, что пророчество Трелони о тебе и Волдеморте верно, это не значит, что все пророчества верны. Кроме того, на кону моя и твоя жизнь! — от натянутого спокойствия не осталось и следа, она встала и начала расхаживать перед его столом.       — Гермиона, пожалуйста, успокойся. Ты лучше всех знаешь, что я не заставлю тебя делать что-либо против твоей воли, — заверил он её. Она вздохнула и, в конце концов, вернулась на свое место.       — Гарри, они же не издали никакого закона, верно? Я имею в виду конкретный закон, который требует от нас выполнения условий пророчества? — спросила она печальным тоном.       — Нет. Пока ещё закона нет, хотя я и боюсь, что они могут принять его в ближайшее время. Но я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы этого не случилось. Твоя жизнь принадлежит тебе, Миона. Они не должны ничего требовать от тебя.       — А как насчет тебя, Гарри? Какова твоя позиция во всём этом бардаке?       — Ну, думаю, меня это вполне устраивает. Это не так плохо, как «убить Тёмного Лорда или умереть» и всё это предыдущее дерьмо. Кроме того, я думаю, что провести остаток своей жизни с моим лучшим другом будет счастьем, — он пожал плечами.       — А как же любовь, Гарри? Как же свобода выбора? — она печально вздохнула.       — Неужели провести со мной остаток жизни так уж плохо, Гермиона? — он посмотрел ей в глаза, чтобы увидеть реакцию.       — Гарри, мы отдалились друг от друга. Я не видела тебя шесть лет. Кроме того, ты ведь не любишь меня как женщину, помнишь?       — А что, если я скажу, что сожалею о своем решении, том, что отверг тебя?       — Нет, Гарри. Это было шесть лет назад. Я живу совершенно новой жизнью и счастлива. И ты, конечно, тоже заслуживаешь того счастья, которое ищешь. Поэтому мы должны придумать, как это обойти.       — Разве мы не можем поговорить о той ночи, Миона?       — Нет, для этого уже слишком поздно. Мы должны двигаться вперёд и думать о путях решения нашей текущей проблемы.       Некоторое время в его большом кабинете царила тишина. Они оба были погружены в свои собственные мысли. По тому, как Гермиона сдвинула брови, было ясно, что она напряжённо думает. В это же время сам он был погружен в свои мысли в ту единственную ночь в палатке, когда она попыталась начать с ним отношения, но он отверг её, сказав, что любит другую.       «Если бы я только мог повернуть время вспять!…»       — Я придумала! — она нарушила молчание, и на его лице появилась добрая улыбка. Её радостное подпрыгивание напомнило ему юную талантливую Гермиону, его лучшую подругу.       — И? — нахмурил он бровь.       — Какое-то время мы притворяемся, что встречаемся. Таким образом, министерство чувствует себя в безопасности, считая, что мы пошли у него на поводу и пророчество будет исполнено. Но на самом деле, я помогу тебе найти талантливых ведьм, которые и могут помочь выполнить пророчество. Через год или около того мы просто скажем всем, что мы несовместимы или что-то в этом роде. Надеюсь, к тому времени ты уже найдешь гениальную ведьму, которая будет твоей подругой. Если это не удастся, мы всегда сможем выполнить условие о смешении родовых линий через экстракорпоральное оплодотворение, — объяснила она.       — Экстракорпоральное оплодотворение?       — Это немагический метод искусственного оплодотворения. Чаще всего они вводят сперму непосредственно в тело женщины без совершения полового акта, и если это удается, женщина беременеет. В нашем случае, если ты найдешь ведьму, которую полюбишь, а проклятое министерство всё ещё не сможет понять нашу ситуацию, тогда я пожертвую яйцеклетку, ты пожертвуешь сперматозоиды, и тогда женщина, на которой ты женишься, будет суррогатной матерью. Тогда пророчество сбудется, ты будешь счастлив, а я вернусь к своей простой человеческой жизни! — она явно была столь довольна своим планом, что её шоколадно-карие глаза засверкали.       — О. А, да, это блестящая идея, я думаю, — сказал он печально.       — А я что говорила? Я же тебе сказала, что мы сможем придумать, как это обойти! Проклятое Министерство настолько традиционно, что они не могут посмотреть на проблему под другим углом, — самодовольно сказала она.       — Не все из нас могут быть самыми умными ведьмами своего времени, ты же знаешь? — он вздохнул.       — Я больше не ношу этот титул, потому что теперь даже не пользуюсь волшебной палочкой. Хм-м-м... так что скажешь, Гарри?       — Если это тебя устраивает, тогда, я думаю, всё в порядке, — пожал он плечами.       — Отлично! Итак, вот о чем я подумала. Мы должны публично показать, что теперь встречаемся... — Гермиона продолжала тараторить о своих планах, а Гарри просто смотрел на неё, не особо утруждая себя выслушиванием.       «Может быть, я смогу использовать это фальшивое ухаживание, чтобы заставить её снова влюбиться в меня?»