Карпентёр

      Ламберт поежился от первых осенних ветров, ругаясь под нос от холода. Лето, захватившее кусочек сентября, бессильно сдалось под конец первого месяца осени всего за пару дней, и вот Ламберта уже продувает всеми ледяными ветрами посреди большака.       Ориентируясь на слухи и болтовню кметов, он уверенно двигал в сторону Третогора, где, как говорят, начали происходить странные исчезновения людей, сильно похожие на то дело, которое он расследовал неподалеку от Блавикена. Точнее, пытался расследовать: там пропало несколько кметов, а на местах, откуда их, по предположению Ламберта, похитили, оставался лишь один след – зловонная черная слизь, прожигавшая и металл, и дерево, и камень. Людей похищали абсолютно случайно, но одну схожесть ведьмак успел приметить, и заключалась она в том, что все похищенные были либо больны, либо ранены, либо испытывали душевные терзания – одним словом, страдали. Их похищали из полей, из закрытых домов, похитили даже барскую дочку прямиком из охраняемых стражей покоев. И никаких следов проникновения, взлома, борьбы, кроме зловонной едкой жижи. Ламберт быстро смекнул, что эта субстанция и является ключом к разгадке, но, отринув все возможные варианты монстров, он не пришел ни к одной догадке о том, что же это была за тварь.       За все время он насчитал восемь известных случаев, но это были лишь те, о которых заявили. Ламберт был уверен, что похищений происходит больше, ведь о пропажах проституток, бомжей, пьяниц и прочих никому не нужных людей просто некому заявить. Один случился прямо в Лан-Эксетере спустя сутки после пропажи Наиши, еще один – в Порт-Ванисе, два – в деревне у Порт-Ваниса, и еще три – в окрестностях Блавикена, и из всех Ламберт не раскрыл ни одного. Денег он, естественно, тоже не получал, но, к собственному величайшему удивлению, за это работу брался он вовсе не из-за денег. Движимый чувством вины и противным ему альтруизмом, он был уверен, что эти случаи могут как-то привести его к Найке, пропавшей полгода назад в тот злосчастный день. Тогда он заставил Интеллигента вывести его на всех знакомых тому чародеев, что тот и сделал, но все, что эти сраные колдуны смогли сделать, - так это просто сказать ему, что у странной сферы в университете, выплеска энергии во время исчезновения Наи и у вонючей жижи на месте первого похищения была одна и та же «магическая сигнатура», что бы это вообще ни значило. Это и заставило Ламберта зацепиться за слабую надежду, что похищения смогут дать хоть какую-то подсказку о том, куда провалилась Найка.       В итоге, след оборвался, а потом снова всплыл и повел его дальше Третогора. Так он и брел по следам похищений, пока их цепь не привела его в вонючий, мать его, Новиград. Те похищения точно объединяло одно – все пропавшие страдали от боли, душевной или физической, но, в любом случае, страдали. Ламберт предположил, что, если какая-то тварь похищала их, то она чуяла их боль и охотилась за ней, как хищник. Новиград в этом плане был настоящим рогом изобилия.       Он рассматривал доски объявлений на рынке. К его неприятному удивлению, бумажек с розыском пропавших или заявлений о похищениях было больше всех. Семь из двенадцати объявлений относились к пропаже людей, и самому старому была неделя. Семь пропавших за неделю – тут явно было с чем поработать.       - Ламберт? – услышал он знакомый голос, и в голове сразу нарисовался раздражающий его образ рыжей чародейки, сохнувшей по его собрату Геральту.       - Меригольд? Снизошла со своего трона прогуляться по вонючему рынку? – без особого энтузиазма привычно съязвил он, а затем понял, что подкалывание этой ведьмы его совершенно не развеселило.       - Да вот шла себе, шла, и вдруг из-за угла вылез твой нос, - сложив руки на груди, ответила она, - а потом и ты следом показался.       - И что, соскучилась? Ну надо же, я привлек внимание самой великой Трисс Меригольд! – угрюмо пробурчал Ламберт, и понял, что его слова были больше похожи на заученные строчки, а сам он язвил, скорее, по привычке.       Кажется, Меригольд это тоже заметила и, нахмурившись, уперла руки в бока, изучая его внимательным взглядом.       - Что случилось, Ламберт? – серьезно спросила она, видимо, заметив очевидные изменения в поведении чародейки.       - Какое тебе, блять, дело?       - Где Наиша?       Он устало вздохнул и прикрыл глаза. Возможно, Трисс могла бы быть его рукой помощи, все-таки чародейкой она была сильной, и Ная была ей небезразлична.       - Пропала.       - Пойдем-ка, - кивнула она в сторону своего дома, и ведьмак молча поплелся за ней.       В трехэтажной квартире Меригольд пахло непонятными духами, похожими на смесь кедра и табака, и он подумал, что у рыжей прописался какой-то мужик. А еще откуда-то сверху доносился слабый запах пионов. В светлой гостиной, обставленной дорогой, но не вычурной мебелью, Трисс гостеприимно усадила его на мягкую кушетку и, сделав взмах рукой, с помощью магии подала на стол чай. Ламберт как раз хотел пить и взял кружку, молча отпивая. Рыжие брови Меригольд тут же поползли наверх.       - Что? – равнодушно спросил он. – Нормальный чай. Даже не отравлен.       Теперь она нахмурилась и левитировала на стол серебряные столовые приборы.       - Ламберт, ты не мог бы взять вот эту вилку? – подозрительным тоном попросила она.       - Боже, Меригольд, на мне же и так куча… айх, блять, ладно, - закатив глаза, Ламберт взял вилку, и, как и следовало, ничего не случилось. – Оставлю себе.       Он сунул вилку в карман, а затем, подумав секунду, отправил следом ложку и нож. Трисс грабеж ее столового сервиза среди белого дня ни капли не смутил, напротив, увидев, как ведьмак нагло прикарманил ее вещи, она расслабилась в лице и села в кресло напротив него. Их разделял стол, на который тут же были поданы какие-то закуски. Ламберт не понимал ее гостеприимства, но поесть он был, конечно же, не против.       - Куда пропала? – Трисс сразу перешла к делу.       - Ну напряги извилины, Меригольд, - Ламберт устало закатил глаза. – Сидел бы я здесь, распивая чаи, зная, куда?       - Подробности, Ламберт! – надавила она.       - Мы были в Лан-Эксетере. В их тамошней шараге какая-то сфера лежит, похожая на ту, что в лесу была. Найка ее коснулась и пропала. Все.       - Когда это было?       - Полгода назад.       Меригольд задумалась о чем-то, а Ламберт еще раз отпил чай. Тот начал горчить, и ведьмак отправил следом в рот сладкое печенье. Он не пил чай лет двадцать.       - А ты как тут оказался? – вдруг спросила она и, обхватив тонкими пальцами другую кружку, сделала глоток.       - Шел по следам.       - Каким еще следам? – нахмурилась чародейка.       - Какой-то твари, которая похищает людей по всему континенту.       - Зловонно-жижный монстр?       - Кто, блять? Только не говори, что это ты придумала такое название, даже я не был о тебе настолько низкого мнения, Меригольд.       - Это не я, а местные, - злобно прищурилась Трисс. Он снова начал ее бесить.       - Ну ладно-ладно, ты все еще на почетном месте на уровне плинтуса, не ниже, - снисходительно ответила Ламберт, и чай из его кружки тут же плеснул ему в лицо.       Он посидел с секунду, смиряясь с ситуацией, вытер лицо рукавом и вздохнул.       - Блять.       - Ты в моем доме, Ламберт, имей хоть каплю уважения!       В ответ он поставил кружку на стол и промолчал. Сраться с Меригольд у него не было сил, как и подтрунивать над ней. Ная бы его за уши оттаскала за такое поведение в ее доме.       - Ладно, - сдался он.       Рыжая смотрела на него с подозрением. Он был готов поклясться, что сейчас она наложит на него какое-нибудь развеивающее маскировочные чары заклинание, чтобы явить того, кто на самом деле прятался под маской ведьмака. Но под его маской никто не прятался, и никакой маски и не было вовсе – он просто устал. Все, чего он хотел, – это вернуть Наю, осыпать ее извинениями и лечь у ее ног, как послушный пес. Да и помереть прямо так.       - Эта тварь объявилась в Лан-Эксетере сразу после исчезновения Наи, - он потер глаза руками, думая, как бы правильнее все рассказать. – Тамошние чародеи, что у той сферы и вонючих следов, которые тварь оставляет, одинаковая «магическая сигнатура», - последние слова он выплюнул с такой иронией, с какой сам от себя не ожидал.       Трисс уже определила, что с Ламбертом было что-то не так, и теперь видела, что он просто был морально разбит исчезновением своей начинающей чародейки. То, с каким бараньим упорством он таскался за Наей, вызывало у Меригольд удивление и при этом некую зависть, к ее большому огорчению, ведь Геральт за ней так не бегал. Но гораздо больше ее поражало то, что этот грубый упрямый козлина на самом деле искреннее любил Наю – иначе бы он не искал ее так рьяно и не пытался бы оберегать от всего подряд. И его депрессивное состояние было тому доказательством.       - У тебя остались какие-то вещи Наи? – спросила она серьезно.       - Парочка.       - Как она исчезла? Расскажи подробно.       Ламберт принялся без особых прикрас пересказывать произошедшее. Вышло скудно – всего пара предложений о засиявшей сфере, странном голубом луче, устремленном в самое в небо и…       - …от нее осталось это, - он вытащил из кармана короткое серебряное ожерелье с синим сапфиром в центре.       - Это же я ей подарила… почему оно не перенеслось вместе с ней? – Трисс взяла украшение из рук ведьмака и внимательно присмотрелась к нему.       Чародейка провела над ожерельем рукой, что-то прошептав, и оно тускло засияло бело-голубым светом. Ожерелье как будто излучало смесь энергий двух разных цветов – белую и голубую.       - Ламберт! – Трисс резко встала с кресла. – Нужно проверить места исчезновения людей в Новиграде! Пошли!       - Мери…       - Живо, Ламберт! – свирепо крикнула ему Трисс, будучи уже у дверей.       - Я не…       - Вытри сопли, Ламберт! Это пока единственный шанс найти Наю!       Намек чародейки на сопливость Ламберта сильно его разозлил, он вскочил с кушетки, схватил мечи и в три шага нагнал чародейку.       - Слушай, Меригольд!.. – он уже хотел было высказать ей все, что думает о ней и ее словах, но она игнорировала его и стремительно шла быстрым шагом непонятно куда.       - Не время, Ламберт, - спокойно сказала она.       Вдруг они оказались у двухэтажного дома из коричневого дерева. Трисс постучала в дверь и вдруг вытащила из кармана лист с доски объявлений. И откуда она его взяла?..       Дверь им открыла статный седой мужчина в строгом черном дублете. На дорогой одежде, однако, не было никаких лишний вычурных деталей.       - Кто? – коротко спросил он, буравя их холодным взглядом.       - Это ваше объявление? – спросила чародейка, протянув ему лист.       Мужчина принял бумагу из ее рук, и лицо его вдруг изменилось. Это был всего миг, но внимательный взгляд Ламберта успел увидеть глубокую печаль и горе в его лице. Затем он снова стал непроницаем, но смотрел уже не с холодом, а с усталостью. Он отошел в сторону, пуская их в дом. Затем провел в темную гостиную, от атмосферы которой хотелось повеситься.       - Вы первые, кто откликнулся, - сказал он, подходя к окну и открывая шторы.       - Неужели? Новиград такой большой город…       - Люди боятся эту тварь, - сказал мужчина, имени которого Ламберт так и не узнал, - шепчутся на улицах. И богатые, и бедные. В высших кругах говорят, что это вестник Дикой Охоты.       На последних словах он иронично усмехнулся.       - Давайте к делу, - сказал он. – Это произошло семь дней назад. Около двух часов ночи. Мой сын пропал из собственной спальни. Она там, - он указал рукой на дверь в конце коридора, - можете делать все, что нужно.       - Он от чего-то страдал? – Ламберт спросил прямо, глядя в серые, старые глаза мужчины.       - Какое это имеет значение? – с подозрением спросил он.       - Все похищенные от чего-то страдали. От боли, болезней, от горя и так далее, - пояснил ведьмак.       Мужчина посмотрел на него в упор, и его серые глаза смотрели так, словно он видел Ламберта насквозь.       - Мы все от чего-то страдаем, - глухо ответил он, и ни один мускул на его лице не дрогнул.