Один неудачный день
8 ноября 2020 г., 15:45
Самый обыкновенный, ничем не примечательный вечер обернулся самой большой неожиданностью и… Разочарованием? Леонард так и не смог решить, что же он чувствует по этому поводу.
Как обычно, после привычной прогулки по городу мужчина возвращается домой, найдя там готовый ужин и разложенную на журнальном столике кучу макулатуры. Барри с недавнего времени стал тащить работу в дом. Как-то даже Леонард поинтересовался и заглянул в одну кипу бумаг, но поняв, что ловить там нечего, вернулся к своим делам. Множественные отчёты, анализы грунта и разнообразных жидкостей — типичная работа для судмедэксперта, коим, как он помнил, и является Аллен. Вот только сам Аллен не находится на своём привычном месте. Большая редкость не увидеть парня за этим маленьким стеклянным столиком у большого дивана, который Леонард никогда сам не занимал, казалось, за всю историю жизни этого предмета мебели в его квартире.
Шум и лёгкая возня за приоткрытой дверью ванной развеивает сомнения на счёт местоположения бегуна, и Снарт неторопливо стягивает с себя парку, попутно оценивая, сколько теперь Флэш будет сидеть за бумажной работой этой ночью. Периодически мужчина наблюдает за Алленом, разыскивая что-то только для себя интересное, что может заставить мозг вновь работать на полную мощность, как при ставших привычными стычках в гигантских залах музеев или на длинных широких дорогах посреди города. Он проходит дальше, в глубь просторной гостиной, разминая уставшую за долгий день шею.
Извечный беспорядок, который был в первые недели их совместного проживания, за полтора года медленно сменился на строгий порядок, прослеживающийся не только в его бумагах, но и в самом поведении спидстера. Все действия просто угадывались друг другом, как по часам. Порой Леонарду даже не нужно было говорить о своём голоде, чтобы Барри понял, что лучше отложить все свои дела. Это часто остаётся непонятным для мужчины, привыкшего, что всё и вся должно быть ему известно и изучено. И ему вовсе не нужно знать, что у Аллена всё ещё осталась страница в блокноте с расписанным временем и действиями, которым он до сих пор строго следует.
Наскоро поужинав, Леонард уже в привычной манере берёт с журнального столика первые попавшие под руку несколько листков, пробегая глазами по печатным строкам, мелким карандашным пометкам, которые, кажется, невозможно прочитать. Черта детектива и полицейского: всегда записывать факты, детали и всякую подобную всячину везде, где это только позволяет возможность. Снарт даже слышал от таких же «ценителей прекрасного», как и он, что один детектив записал услышанное им в кафе на свой стаканчик кофе, а после благополучно отправил его в мусорную корзину, не забыв переписать услышанное от постояльцев того заведения. И сейчас видя подобную привычку, возможно, всех копов мира, Снарт ухмыляется тому, что она не обошла и бегуна, а парень лишь судмедэксперт.
Бросив ставшие неинтересными документы, мужчина поднимает голову к часам, отмечая, что за те полчаса, что он дома, Барри так и не вышел из ванной, хотя шум из-за двери стих уже давно. Особо заморачиваться сегодня совсем не хочется, и Леонард отводит безучастный взгляд. В скором времени предстоят серьёзные встречи, на которые ему следует явиться с ясной головой, потому разводить мозговой штурм на тему того, какими делишками занимается в ванной молодой герой, голова яростно отказывается, говоря, что это не его дело, с чем сам Снарт полностью соглашается.
Но по прошествии ещё десяти минут ему надоедает ждать, когда же парень освободит помещение. Леонард поднимается с насиженного места на диване, направляясь к двери ванной, собираясь высказать многое о том, что он думает об Аллене, и ещё немного, но останавливается на полушаге, видя тоненькую полоску света между дверью и косяком. В обычной ситуации Снарт просто взялся бы за ручку и с громким хлопком двери о стену её открыл бы, что было не раз за полтора года их жизни вместе, но в этот раз Холода охватывает любопытство. Леонард не привык останавливать себя, потому он увеличивает щель в ванную, стоя в полуобороте и прислонившись к косяку. И впервые в жизни он проклинает себя за то, что когда-то послушал сестрицу Лизу и повесил прямо рядом с дверью зеркало.
Худая спина Барри в белом свете отражается практически полностью, открывая Капитану шокирующую картину, которую он бы никогда не смог себе представить. На бледной коже под рёбрами располагаются практически чёрные следы широких ладоней, словно кто-то, измазанный углём или чернилами, оставил их. Так похожие на ледяные ожоги, они ярким пятном расползаются в самых разных местах молодого тела, и Леонард готов поклясться, что впереди они тоже имеются. На некоторых из следов виднеются небольшие шрамы и рубцы, не успевшие пока что зажить при невероятной скорости регенерации у Аллена.
Пара шагов назад, Леонард потряхивает головой, разгоняя в голове образ израненного парня. Очередной патруль парня закончился не так удачно, как ожидалось, и он напоролся на какого-нибудь нового мета. Мужчина хочет вернуться на диван и даже, может быть, включить телевизор, чтобы показать, что теперь Барри дома не один, но в голову тут же приходит мысль, которая сначала кажется невозможной. Ожоги слишком похожи на те, что оставляют его руки, да и не мог Аллен получить их в таких местах ни в какой битве. Разве только… Только, если они не были оставлены вне битвы тем, в чьих силах сделать подобное. Из всех знакомых Леонарду людей лишь он мог их оставить, но тогда как и когда это произошло? Мужчина вновь приник к двери, исследуя яркие пятна на боках бегуна, оставленные холодом. Каждый уродливый отпечаток, каждое его расположение. Некоторые даже накладывались друг на друга, словно одного и того же места касались много раз.
Шея ноет как никогда прежде, и Снарт устало вздыхает, падая на диван и кидая рядом небольшую спортивную сумку. Хоть последняя вылазка Негодяев прошла как нельзя отлично, вымотала она тоже хорошо. Холод громко вздыхает, мечтая только о спокойных нескольких днях внутри дома без серьёзных происшествий, что вполне является осуществимым.
Ладони слегка подрагивают, больше от усталости, чем от холода в квартире, который Леонард перестал чувствовать с того дня, как проснулся после отключки в злополучный день. Голода и вовсе не чувствуется, хотя в этот день он использовал криокинез много дольше, чем обычно, но это стоило того. Открывая сумку, мужчина ухмыляется — Лиза решила не забирать всю бижутерию себе, оставив проверку на подлинность брату. Алмазное ожерелье на вид выглядит дорогим, стоимость повышает серебряная отделка с незатейливым креплением, аквамариновые серьги, заключённые в белое золото, дополнят комплект, а богатенькие дамы с руками оторвут, дабы обладать таким великолепием. Ещё несколько сверкающих побрякушек Леонард выделяет для подпольных аукционов, другую часть — для чёрного рынка.
Мельтешение в спальне заставляет Капитана оторваться от аксессуаров. В голове на секунду проскакивает мысль о ворах, а потом сменяется на старых знакомых, желающих отомстить Снарту за многие нехорошие дела прошлого. Уже готовый к защите своего жилища, Снарт медленно поднимается с дивана, чувствуя лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Пять секунд перед тем, как из ладоней хлынет ледяная волна, замораживающая всё на своём пути. Температура в квартире, как кажется Леонарду, за секунду опускается градусов на десять, несмотря на тёплую погоду за окном.
Мягкие шаги приближаются к двери в гостиную, нервы Снарта, как струны, натягиваются до предела, готовые сработать на полную мощность. Тихий щелчок проворачиваемой ручки, и из-за двери виднеется спина нарушителя тишины, не особо церемонящегося за тем, чтобы сначала проверить, есть ли кто-то дома. Пригнувшись, словно кошка перед прыжком, мужчина наблюдает за входящим, ожидая момента, чтобы напасть. Но когда взгляд замечает знакомую макушку и разворот плеч, в которые он упирается лбом каждую неделю, тревога отпускает и позволяет Снарту расслабленно вернуться в диван.
Выходящий из спальни Снарта Аллен, потрёпанный и словно пробежавший вокруг планеты на сверхкосмической, совсем не ожидал увидеть мужчину в квартире, и поэтому его изумлённый, чисто детский взгляд упирается в рассевшегося на диване Леонарда, который одним взглядом спрашивает, что он делает на его территории и зачем он вообще туда сунулся.
— Напали на магазин одежды в пяти кварталах от центра. Циско резко вызвал, думать времени не было, и я в спешке забыл ключи от квартиры в Департаменте, — отвечая на немые вопросы, тараторит Барри, буквально пролетая мимо сидящего Холода и направляясь к входной двери, где он бросает на вешалку свою куртку.
— И поэтому ты полез в окно, играя Супермена, — не вопрос, а скорее утверждение с лёгкой издёвкой. Про прогулки в другие вселенные парня Леонард знает не по наслышке, полёты на Волнолёте в прошлое и будущее убили всякую возможность удивляться чему-то новому.
Снарт не видит, но чувствует, как в него испепеляюще-капризно смотрит Аллен, обиженно выпятив немного вперёд нижнюю челюсть. Тихий смешок всё же не удаётся сдержать, и в тишине квартиры он слышится до неприличия громко. Издеваться мужчина совсем не хочет, но так и получается. И Леонард нисколько не жалеет об этом: поддеть Флэша на какой-нибудь глупости, а потом ненавязчиво извиниться, помочь мелким советом или направить на нужную теорию о преступнике. Отработанная схема, которая работает со всеми друзьями в погонах.
— Как твои руки? — спрашивает бегун, отбросив любовь Снарта к издёвкам на второй план. Он оценочным взглядом осматривает украшения на журнальном столике, отсчитывая года, которые просидит Леонард в тюрьме за каждую кражу, прибавляя ещё ко всему и предыдущие его преступления.
Вместо ответа Капитан поднимает правую ладонь к парню. Словам Снарта Барри не верит, это он понял давно, и легче показать, чем убеждать, что всё в порядке. Рубцы с первого их «настоящего» знакомства практически сошли на нет, похожие больше на лёгкие пятна, скрывающиеся среди грубой кожи мужчины. Аллен, не заметив никаких признаков тремора и бледности, оставляет Леонарда с его любимым делом наедине и идёт в сторону кухни. Ограбление, долгий патруль после, да ещё и путь до дома, в котором теперь Холод и Флэш жили вместе, полностью вымотали его. Заряда хватает лишь на поддержание сознания, чтобы не растянуться прямо на полу гостиной. Снарт, если такое увидит, долго будет после припоминать и шутить, а этого Барри совсем не хочется.
Стоит только парню приготовить себе лёгкий перекус, чтобы как-то унять оркестр китов в животе, как его талию обхватывают ладони, холод которых чувствуется даже через одежду. Он вздрагивает, чуть ли не падая, но его удерживает на месте Леонард, недовольно цыкает на него и его неосторожность.
— Ты чуть посуду не угробил, Скарлет, — не интересующимся тоном проговорил Снарт, устраивая ладони под рубашкой парня у рёбер.
— И кто же в этом виноват? — шипит бегун, отодвигая тарелки и бокал от края. Убирать беспорядок сил не найдётся у него точно, а Леонард не из тех, кто спохватится сразу же устранять возникшие проблемы, если они его касаются лишь частично.
Мужчина лишь хмыкает, и Барри готов поклясться, что он ещё и гадко ухмыляется, делая отчуждённый взгляд. Он отлично понимает, что не их вина в сложившейся ситуации, да и тремор рук настиг Капитана не в самый лучший для них обоих момент. Парень лишь расслабляется, как и Снарт, уткнувшийся головой ему в спину, и позволяет себе нормально поесть.
Пару дней назад только Холод утолял голод, кладя руки именно под рёбра. Ладони сами укладывались на эти места, даже не нужно было следить за этим. Но как никто не заметил подобных следов? Почему сам Аллен молчал о них всё это время? Леонард не был специалистом, но наглядевшись на всех своих жертв обморожения, те следы, что он оставил на теле парня, насчитывали месяцы.
На язык ложится металлический привкус, появившийся неизвестно откуда, кулаки сжимаются до побелевших костяшек, короткие ногти впиваются в кожу, перекрывая лёгкие покалывания по рукам. На коже тихим хрустом отзывается появившийся иней, медленно нарастающий плотной ледяной коркой уже настоящего плотного льда.
Какого чёрта этот мальчишка до сих пор молчит о подобном? Леонарду было вовсе не выгодна смерть парня, ведь тогда он потеряет возможность свободно пользоваться своими способностями. Ему было удобно использовать Барри, как подзарядку. И почему он не рассказал тогда всё Снарту? Всё стало бы проще и легче. Леонард бы придумал, как уменьшить потребности своего тела, вернулся бы во времена, когда каждый план прорабатывался порой неделями, если не месяцами, что бесило полицию. Почему он молчал? Чтобы не нагружать его лишними проблемами? Чтобы сам Леонарду было комфортно жить? Самому опасному грёбанному преступнику Леонарду Снарту?
Злость, закованная много лет назад в лёд, расплывается по телу, освобождаясь от оков, вызывая безумное желание разбить руки в кровь, желательно о самого Аллена. Его молчание о своих шрамах выбешивает, скрытие этого факта выбешивает, выбешивает то, что парень терпит это уже почти полтора года, если не больше. В груди вспыхивает желание уже рассеять этот туман неведения, распахнуть дверь ванной, взять за шкирку Барри, вытащить на середину гостиной и, встряхнув его хорошенько, наорать на то, что не говорил о подобных последствиях прикосновений Леонарда, но всё, что делает мужчина — лишь смотрит на ожоги, покрывающие бока и спину.
Он просто идиот. Несусветный, глупый, не думающий о себе идиот. Лучше всего будет прямо сейчас прекратить эту немую сцену, где Леонард — лишь тень, наблюдающая за всем. Но ноги будто приросли к полу, не давая мужчине сделать и шага, а руки гигантским грузом висели и не поднимались.
Схватив куртку, мужчина выбегает из квартиры, лишь бы не быть частью того театра, что он наблюдал. Уже ничего не волнует, нет желания выбить всю дурь из парня, плевать, что голод вновь доведёт его до очередной замёрзшей девицы в тёмном переулке. Лишь бы не чувствовать, что его считают слабаком. Именно это сейчас он чувствует, что Снарта принимают за слабака, который бежит к Барри за тем, чтобы позорно не сдохнуть от обморожения. Может эта мысль и донельзя глупая и необоснованная, но разум подсказывал именно подобные развития событий.
Аллен из простой геройской жалости, видя, как Холод умирал в камере, решил помочь, так как не может иначе. Им двигала лишь жалость к врагу, и больше ничего. А что же ещё должно быть? Леонард думал, что Флэшем руководили корыстные цели — иметь под боком врага, способного сделать то, что некоторым мета не дано, само по себе подарок судьбы — воспользуйся, когда понадобится. Да ещё и мужчина является одним из тех, кто спокойно сможет побороть героя города, что тоже для Барри идёт в плюс- держит врага рядом с собой.
— Чёртов идиот, — вырывается у Снарта, когда он слегка запинается у моста. Рука по инерции хватается за парапет, взгляд невольно застывает на металлической поверхности с медленно появляющейся коркой льда, растущей от его ладони. Голубовато-белый цвет ярко выделяется во тьме несуразным пятном, совершенно не подходящим к тёмному времени суток.
Он вновь теряет контроль над эмоциями, что случается с Холодом крайне редко. До хруста тонкой корки мужчина сжимает руку, глубоко дыша и отсчитывая секунды, проводимые на мосту. Вдалеке слышатся гудки автомобилей, сирена полицейской машины, выезжающей на какой-то вызов.
Видимо, город никогда не уснёт, изобилуя жизнью, как и многие города в мире. Мирная жизнь горожан слишком долго длится, Аллен как-то даже ляпнул, что в Департаменте сейчас половина полицейских занимаются ничего-не-деланием. Идея устроить массовую панику в одном из красивейших и знаменитых музеев, выкрав по пути несколько весьма безвкусных, но очень дорогих вещиц, или обокрасть одного из тех богатеев, что готовы часами хвастаться собственным состоянием, возникает также быстро, как и не предвещающая ничего хорошего ухмылка с азартным огоньком в глазах. Телефон оказывается у уха, выдавая из себя гудки ожидания, пока Леонард медленно идёт к заброшенным складам, предвкушая весёлую ночку.
— Что заставило моего братца подняться на поверхность после недавнего крупного веселья? — язвительно громко говорит Лиза, входя внутрь гигантского склада. Её взгляд быстро пробегает по стенам, практически не освещаемым маленькими прожекторами, развешенными по центру помещения на металлических перегородках под потолком.
Отвечает ей мужчина лишь ехидной улыбкой, снисходительно прикрывая глаза. Мик, идя чуть позади Снарт-младшей, слишком показательно закатывает глаза, и Леонард читает в его действиях раздражение их постоянными приветствиями-перепалками, которые заканчиваются только тогда, когда они расходятся в разные углы города.
— Что за спешка такая, раз ты решил так скоро нас вызвонить? — непринуждённо спрашивает Рори, пряча руки в карманы пальто. Эта непринуждённость ловко скрывает заинтересованность поджигателя, но во взгляде и Лиза, и Леонард отлично видят его желание поскорее узнать, что же в этот раз придумал их негласный босс.
— Завтра утром на аэродром прибудет частный самолёт с тремя ценными вещичками, купленными на аукционе одной богатой парочкой в их долгом медовом месяце. Если удастся украсть их, то следующие несколько недель сможем спокойно отдыхать, не думая о финансах, — знакомая фраза, которая меняется лишь мелкими незначительными деталями. Мужчина говорит её практически на автомате, и это подхватывают остальные Негодяи, как признак лёгкой наживы. Они проходят вглубь склада, предвкушая долгое «собрание».
***
Прохладная погода пробирается даже под тёплое тяжёлое пальто Рори, несмотря на то, что он вливает в себя горячий кофе вот уже на протяжении десяти минут. Не трогает прохлада только Лизу, так странно и непринуждённо стоящую на лёгком ветру. Мик иногда бормочет под нос, что способность не чувствовать холод у семейки Снартов, по видимому, вшита в генетический код. Леонард на это лишь слегка ухмыляется, пытаясь представить подобное изречение. Сидеть в ожидании самолёта приходится с самого раннего утра, так как высчитать точное время его прибытия не удалось из-за новости о более раннем вылете. Подобный факт слегка изменил план Капитана Холода, но всё же примерное время было выведено, и теперь им приходится сидеть в засаде у огромного металлического ангара, выжидая гула двигателей. — Ленни, а ты уверен, что именно на эту посадочную полосу приземлится наша золотая жила? — спрашивает девушка и всматривается в небо, ожидая хоть какой-то признак приближения самолёта. По плану её брата сразу после такого своеобразного сигнала, они должны спрятаться в заранее заготовленном укрытии, чтобы их не заметила раньше времени охрана, прибывающая за десять минут до приземления. — Уверен, — зевая, говорит Снарт. Ожидание нервирует даже его, но он умеет ждать, в отличие от его сестры и Рори. — Эта посадочная полоса была забронирована мистером Хейзом на всё сегодняшнее утро, вплоть до одиннадцати часов. — Кажется, охрана прибыла, — привстаёт Рори, сразу вытащив тепловую пушку, но Холод осаживает мужчину и оттаскивает его назад, всматриваясь в небо. Прибытие кортежа стало своеобразным знаком, что вот-вот прибудет их главная цель, за которой прибыли Негодяи. Но ожидание продлевается ещё на долгие минуты в полной тишине, что изрядно напрягает преступников. Рассвет наступил давным-давно, и по законам природы утро наполняется стрекотом насекомых и иной живности, живущей в отдалении от большого города. Неосознанно Снарт понимает, что это напряжение засады оказывает на него какой-то непонятный успокоительный эффект. Сидя здесь, с криопушкой наперевес, которая ему ни черта не нужна, он чувствует своё место. Наконец, воздух наполняется гулким и быстро нарастающим рёвом двигателей, избавляя всех от гнетущего молчания. Тяжёлые порывы ветра хлещут по лицу и одежде, а шум закладывает уши так сильно, что порой появляется желание бросить оружие и закрыть уши, лишь бы не порвать барабанные перепонки. К рёву двигателя присоединяется неясный свист низкого диапазона, разгоняющий по всему телу дрожь. Дыхание, как и скрежет шин шасси о полосу, сбивается на рваные вдохи и выдохи, подгоняющие к действиям, но все знают, что Капитан Холод будет не в восторге, если хоть какая-то деталь плана провалится и все их денежки уплывут в никуда. Благополучное приземление частного самолёта и его медленный загон в ангар выводят Негодяев из режима ожидания в режим действия, и первым входит в ангар Лиза, превращая близстоящие машины в золотые изваяния, лишь слегка задев охранников, успевших спрятаться за автомобилями. Мик, не отставая от девушки, вошёл в помещение. Его тепловая пушка, готовая поджечь всё вокруг, направляется на всё те же чёрные автомобили, а взгляд мужчины следит за конвоем, ожидая нерадивого человечка, не боящегося подпалить лицо. Довольный проделанной работой Снарт вальяжно подходит к самолёту, ожидая спуска трапа, который не заставляет себя ждать. Дверь в самолёт открывается достаточно быстро, и этого времени хватает Леонарду, чтобы отсчитать в голове минуту и тридцать одну секунду, чтобы зайти, забрать что им положено, и исчезнуть за горизонтом, наслаждаясь сверкающими на утреннем солнце монетами. Крио-пушка привычно ложится в ладонь, готовая к залпу в любой момент. Использовать собственные способности не было нужным, достаточно будет лишь пригрозить. За долгие годы в Централ-Сити его лицо стало узнаваемо почти всеми жителями города, потому нужды демонстрировать, на что способно чудо технологий, Снарт не видит. Пассажиры как всегда оказываются ничем не отличающимся от других богачами, которых видят все по телевизору, — толстосум, не видевший никогда в жизни спортзала, и его не молодая пассия. Леонард даже не проявляет особого интереса к похищению, всё делает на одном автомате. Поднять пушку, пригрозить мгновенной заморозкой, потребовать недавно купленные в Германии дорогие коллекционные монеты и ждать, когда в страхе за собственную жизнь и жизнь супруги мужчина выложит на стол ценности. Ничего и никогда не меняется в этой схеме. Золотой дублон и два серебряных доллара в красивых бархатных коробочках переходят из рук недавнего покупателя в руки к Капитану, быстро скрываясь в больших карманах синей парки. Мило попрощавшись с богатеями, Снарт вальяжной походкой спускается по трапу, не спуская с лица ложно-довольной улыбки, естественной и отрепетированной за долгие годы. — Сегодня что-то всё быстро прошло, ты так не думаешь, Ленни? — повторяет Снарт-младшая улыбку своего брата, опуская ствол. — И никакой перестрелки толковой, — ворчит как всегда Рори. Холод снисходительно бросает на него взгляд, отмечая, что наверно стоит разочек устроить им веселье с полицией, может и Барри прибежит к ним на вечеринку. — Мики, проблемы с полицией нам не к чему, — отвечает ему девушка. — Почему бы нет? — встревает в разговор Леонард, идя медленной походкой к выходу из ангара. В мыслях он уже представлял, как они останавливают кортеж какой-нибудь богатой и важной шишки, обстреливая всех и вся льдом, огнём и золотом, привлекая к себе всё внимание полиции и новостей, чтобы позже как обычно исчезнуть, не оставив о себе ни единой зацепки. За неспешным, даже сказать ленивым разговором никто не замечает охранника, решившего стать героем для босса. Мужчина, обходя Негодяев со стороны самолёта, где поле их зрения не было сосредоточено, подбирается достаточно близко к Снарту. Когда Капитан ровняется с ним у хвоста, охранник резко выскакивает, выбивая из рук преступника криопушку. Холод, не ожидавший подобной прыти от простого служивого, первоначально даже пугается, но, быстро собравшись с мыслями, одним ударом под колени заставляет того упасть на них. Это геройство, злость в глазах мужчины, который решил, что он действительно мог бы потягаться с ними, злит Леонарда. В мыслях плывёт образ Аллена в его квартире, сидящего на бортике ванной, с фиолетовыми отпечатками ладоней на рёбрах, результат его геройства даже перед преступником. Глаза мужчины сами собой начинают слегка светится тем холодным белоснежным светом, придавая его и без того голубым глазам яркости. Перчатка с руки слетает моментально, перекрывает кислород охраннику, сдавливая горло с бешено гуляющим по ней кадыком, который замирает под ладонью Снарта. Леонард становится настолько злым, что бьющаяся в висках кровь глушит голоса Лизы и Мика, оставляя лишь медленно бледнеющее лицо и предсмертные хрипы. Под рукой тело холодеет, но Снарт этого не чувствует, как не чувствует холода льда или металлических наручников, что иногда на него надевают стражи правопорядка. Охранник бьётся в руках Холода, но вырваться уже не может, с каждой минутой слабея и испуская свои попытки вырваться белым паром изо рта. Кожа под ладонью Снарта покрывается белыми пузырями, кое-где на руках и лице виднеются чернеющие участки кожи, стремительно расползающиеся дальше, обезображивая бедного охранника, но Леонарду абсолютно плевать. По его организму расползается украденное тепло, отдаляя срок его собственной смерти от холода. Когда злость наконец отступает, а тело Снарта насыщается таким нужным ему человеческим теплом, Леонард отступает от застывшего обмороженного трупа, искажённого чёрной мёртвой кожей, глаза иногда цепляются за оставшиеся красноватые участки с огромными волдырями, которые ещё немного и стали бы нарывами, оголяя мышцы и раздирая кожу. Даже наигранное приподнятое настроение улетучивается от Снарта, оставляя лишь какой-то металлический привкус на языке. — Уходим, — коротко бросает мужчина, тяжёлым шагом уходя к их спрятанным мотоциклам. Оставаться и дальше глазеть на бездыханный труп совершенно не хочется, в голове лишь одна мысль — вернуться домой и проспать до утра следующего дня. Новости об этом «инциденте» разлетятся уже к обеду, это Леонард знает точно. Да и полиция прибудет не раньше, чем через пятнадцать минут, и за это время им нужно скрыться в городе. Выбить из их «награды» деньги вызывается Рори. Снарт, передавая две маленькие коробочки, замечает, как напряжены руки его друга, видит встревоженный взгляд Мика, но ни слова не говорит об этом. Сейчас как никогда слова являются лишними, и это Рори понимает самым первым. Потому он молча выходит из их убежища, оставляя мрачного сильнее чем обычно Леонарда со своей не менее мрачной, чем он сам, сестрой. После ухода Тепловой волны тишина остаётся в помещении ещё какое-то недолгое время, но даже оно, кажется, тянется вечно. Брат Лизы просто стоит, прислонившись к оборудованному в помещении металлическому столу, смотря в пустоту, и девушка просто не знает, как начать говорить с ним и вообще стоит ли это делать. Никогда ещё Ленни не срывался и не трогал людей в открытую на их преступлениях, были лишь дешёвые девчонки, которых никто не будет никогда искать. Да и долгое время ему не нужно было «подзаряжаться», словно он нашёл постоянный источник, который так и не раскрыл перед ними, но это даже не стало для Негодяев новостью — Леонард всегда скрывал что-то от всех. Лиза, оставаясь на своём месте посреди убежища, наблюдает за действиями брата и, не найдя в них и капли того, что было в ангаре самолёта, тихо выдыхает. — И что это было там? — она старается, чтобы в голосе не звучал страх, охвативший её, когда она наблюдала за замерзающим телом охранника, и ей кое-как удаётся избавиться от громко бьющегося сердца, заменяя его волнительным спокойствием. Снарт словно и не слышит её голоса. Вместо черноты, что должна быть перед ним, он видит умирающее лицо того парня. Но он не видит незнакомого человека, который для него ничего не значит, который должен быть таким же, как и девчонки, коих он убивал в прошлом, лишь бы самому выжить. Нет, вместо этого он видит лицо знакомого ему героя, решившего спасти преступника от смерти. И на кой чёрт вообще этот парень решил погеройствовать? Если бы не его порыв побыть знаменитым, Снарт не чувствовал бы себя так паршиво. И когда Барри стал ему настолько дорог, что Холод теперь даже боится увидеть его лицо под собственными руками? Между ними лишь взаимная помощь друг другу, ничего больше. Так в какой момент прошедших полутора лет отношения из «вынужденная помощь и соседство» превратились в «беспокойство за друг друга»? Голова Леонарда разрывается от постоянно возникающих вопросов, на которые ответы просто не хотят выходить на свет. Появляется желание просто выбросить всё из головы и забыться, но мужчина точно знает, что даже часовое забытье не даст никаких результатов на следующий день. Постоянно перед глазами будет стоять мёртвый взгляд зелёных глаз. Но и разгонять эту иллюзию, порождённую его собственным мозгом, не хочется, этот взгляд совсем не такой, какой часто он видит. В нём было что-то, что постоянно ускользает от Снарта, словно он бессмысленно гоняется за птицей. — Ленни! — чуть громче окликает его Лиза, беспокойно смотря на брата, и тот наконец смотрит на неё затуманенными глазами, уйдя слишком глубоко в свои размышления. — Что с тобой происходит? — Ничего серьёзного, — отмахивается Снарт, уходя из ангара. Разговоры с сестрой совершенно не интересуют его, да и он слишком хорошо знает эту девушку с её любовью к тому, что её заинтересует. Леонард не готов становиться подобным объектом, потому решает быстрее уйти восвояси.***
По телевизору по всем каналам передают ужасные новости, в которые Барри просто не хочет верить. За городом в частном аэродроме ограбили влиятельную семью Старлинг-сити, а также обнаружили замёрзший труп, которого словно в морозильнике продержали несколько недель. И единственный подозреваемый, выводимый на экран, уж очень долго не появляется дома, что только добавляет беспокойства парню. Аллен с самого вчерашнего дня сам не свой ходит, телефон практически не выпускает из рук. А эта новость об ограблении с жертвами вовсе выбивает почву под ногами. Второй день его выходного он хотел провести в спокойной обстановке, даже попросил Циско с Кейтлин не звонить ему, если с ограблением или чем-то подобным может справиться спокойно полиция. Но видимо что-то свыше просто не хочет отпускать Барри на заслуженный отпуск хотя бы на пару часов. Ведь за последние часы он успевает обежать весь город раз пятнадцать, заглянуть во все места, где только может быть Снарт, буквально тысячи раз позвонить на все телефоны Леонарда, его сестры и Мика Рори. Даже Циско расспросил, где сейчас находится Лиза, но тот, к сожалению, ничего не знал. И чего он вообще так беспокоится за Леонарда, который вот уже почти сутки не появлялся в своей собственной квартире, где парень не должен находится? Да, они полтора года живут вместе, но лишь как сожители, не больше. Да, они готовят друг другу завтраки, если кто-то проснулся раньше. Да, Барри часто позволяет усадить себя на диван и обнимать под футболками и толстовками. Да, Снарт даёт Аллену залечивать собственные раны, когда приходит после преступлений израненным или после хорошей драки в барах. Да, они каждый вечер спрашивают друг друга о том, как они провели вечер, и Барри не боится принести работу домой (?), раскладывая листки с исследованиями на журнальном столике. Но всё это ведь ничего такого не значит! Они лишь соседи, вынужденные жить так. Больше ничего особенного, это он чётко установил уже после месяца жизни вместе. Но почему-то мозг всё равно цепляется за эту дурную мысль, что между ними что-то не так. Не так Леонард ведёт себя с Барри, и не так Барри ведёт себя с Леонардом. Щелчок замочной скважины двери выводит парня из ступора, и подорвавшийся с дивана спидстер устремляет взгляд в сторону парадной. Он надеется увидеть всего лишь уставшего Снарта с его невозможной ухмылкой, тихим «Привет, Scarlet» и без окровавленной в некоторых местах одеждой. Как же хочется сорваться с места и бросится к двери, распахивая её перед вошедшим, чтобы убедиться, что там Леонард, живой и невредимый, чтобы успокоить издевательски громкое биение сердца в груди и в висках. Но он каким-то неизвестно где взятым титаническим усилием заставляет себя стоять посреди гостиной и лишь смотреть на то, как из-за двери медленно появляется синяя парка, к которой он успел привыкнуть так сильно, что кажется узнает её в любой толпе. В квартиру входит Снарт, тяжёлой походкой волоча себя по короткому коридору прихожей. Он еле держится на ногах, опираясь рукой о стену, а потом и о кухонный стол, лишь бы не растянуться на полу. Поначалу парень думает, что тот просто напился, потому почти сутки его нигде не было видно, но терпкий запах алкоголя не распространился по небольшой квартире Капитана, что сразу же выкидывает вариант с баром. Но тогда что с ним? Леонард делает неосторожный шаг, и Барри срывается с места, подбегая к нему и удерживая от падения. Лёгкий запах выпивки всё же ударяет в нос, от чего Аллен слегка кривится. Дотащить тяжёлое тело мужчины не становится какой-то проблемой, да и Снарт, что странно, молчит и никак не выражает своё недовольство или возмущение. Когда Холод ложится на диван, молодой герой выдыхает, тащить мужчину в четверть, если не на треть, тяжелее него самого, сложновато. Леонард всё же бросает слегка недовольный взгляд, но не на Барри, как он заслуживал, по его мнению, а на телевизор, по которому до сих пор крутят новость об ограблении загородного частного аэродрома. Аллен даже забывает о том, что всё утро только и делал, что смотрел этот репортаж. Но когда Капитан обращает на него внимание, в голове парня вспыхивает какое-то ненужное волнение о том, что именно этим и мог заниматься Снарт в своё отсутствие. Ведь он преступник, и это его способ зарабатывать. Но он помнит об их договорённости, которую они заключили, когда только начали сожительствовать: никаких убийств. И Леонард дал обещание, строго выполняя его, что облегчило немного жизнь их Департаменту, если ограбления без жертв можно вообще считать облегчением. И все эти размышления проносятся в голове бегуна, пока он смотрит на уже выключенный телевизор, неосознанно стараясь создать оправдание человеку, который может просто и как бы вскользь сказать, что он незаметно ограбил какой-нибудь фургон инкассаторов. — Эй, — окликает Аллена мужчина, прикрывая глаза. Таким уставшим он ещё никогда себя не чувствовал, да и наверно не почувствует. — Чего застыл? Барри дёргается, словно до этого Леонарда не было рядом с ним, а появился он только сейчас. Снарт даже позволяет себе слегка улыбнуться: какая бы не была ситуация, парень всегда будет делать что-то, что делает его донельзя похожим на ребёнка. Он слегка суетится, когда замечает весь тот бардак, что он навёл в отсутствие хозяина квартиры, и, не переходя к суперскорости, разгребает завал из собственный отчётов, которые должен был отнести в Департамент. Все бумаги отправляются в сумку, заранее подготовленную к завтрашнему дню. Возвращаясь к большому дивану, на котором удобно разложился Снарт, Барри замечает, что тот успел снять парку, и сейчас она спокойно лежит рядом с головой Холода, а тот, закрыв глаза, спит на боку, подложив под голову руку. Непривычно видеть уставшего Леонарда, но, подавив ненужные сейчас мысли, Аллен привычно подходит и протягивает руку к куртке. Но запястье стискивает, словно в тисках, ладонь Леонарда. Барри поднимает на него взгляд, с непониманием заглядывая в ледяные глаза. На секунду ему кажется, что в них что-то на секунду заискрилось, мгновением засияло нечто, похожее на лёд. Он уже видел подобное, но только в отражении в зеркале, когда в его собственных глазах отражались яркие красные молнии, стоит ему только использовать спидфорс. Видимо, такое же происходит и с Леонардом, когда криокинез, который он получил, выходит наружу. Хватка на руке слабеет, но Холод не освобождает запястье Аллена, будто что-то размышляя. Парень не движется, ожидая ответа или действия со стороны мужчины. Напряжение, до этого сквозившее в квартире, усиливается и давит сильнее прежнего теперь уже не на одного Барри, а на Леонарда тоже. Но спидстер не видит и малейшего движения в чертах Снарта, которые бы хоть как-то говорили о том, что не он один испытывает эту гнетущую атмосферу. Также резко, как и схватили за запястье, его притягивают к дивану, укладывая под боком Леонарда. Аллен на секунду застывает и чувствует, как его заключают в кольцо рук, приобнимая за плечи, не позволяют встать. И до этого тяжёлое дыхание прерывается, Барри забывает как дышать и смотрит распахнутыми глазами на Снарта. Непонимание и отрицание существования всей этой ситуации набатом бьёт в голове, кричит всевозможными голосами: «Этого не может быть!» Но так оно и происходит. Леонард лежит на нешироком диване, прижимает к себе Аллена и ведёт себя так, словно так и нужно. В его руках не чувствуются напряжённые мышцы, от них не исходит холод, который привык ощущать парень, только расслабленность и спокойствие. — Л-леонард… — тихо зовёт Барри, не отрывая взгляда от вздымающейся в неспешном дыхании груди. — Аллен, просто помолчи. Спидстер затихает, в необъяснимом страхе, что в эти минуты что-то произойдёт не так, он снова что-то испортит и всё развеется, как ведение. Он уже давно признался себе — эти руки, обнимающие его, не причинят вреда, и ему приятно находится в этом кольце тепла и защиты. Барри устраивается удобнее, слегка поворочавшись, и наконец уткнувшись Леонарду лбом в изгиб шеи, тихо засыпает, посапывая во сне. А Капитан не может успокоить ненужные мысли, переворачивающие абсолютно всё в его голове. Он несколько часов назад убил парня, который просто выполнял свою работу, пару минут назад вернулся домой как ни в чём не бывало, не запятнанный кровью и не кравший необычайно дорогие монеты. И ладно, если бы убил он с помощью криопушки: это было и раньше, и Леонарда не терзали муки совести. Многочисленные девочки, чьих лиц он даже не знает, тоже не трогают сердца мужчины. Тогда почему именно этот парень заставляет его ладони трястись как никогда раньше, почему перед глазами всё ещё стоит тот мученический взгляд, в котором сквозит ненависть, отвращение и невыносимая боль? Он вновь видит того охранника, но в этот раз у него лицо Барри. Мальчишки Барри Аллена, который ввязался в авантюру вечно испытывать губительное касание Леонарда. Теперь его глаза смотрят на Снарта, ненавидят того, чьи руки душат его тонкую шею, исторгают боль от мгновенно охватывающего холода, проносящегося по всему телу и забирающего жизнь самым мучительным способом. Но уже через секунду Холод видит светящееся добротой лицо парня, как каждое утро, когда Аллен не сбегает на очередное место преступления, а Леонард не мотается по всему городу, приглядываясь к очередному зданию. Барри бережно осматривает руки мужчины, обрабатывая недавно появившиеся нарывы от волдырей, и пока он это делает, Леонард частицами забирает тепло, позволяя телу ускорить лечение за счёт чужой энергии. Это сложно. Чертовски сложно оторвать взгляд от него. Но ведь он сам выбрал такую жизнь, разве нет? Барри сам брал руки Леонарда, укладывая их на свои, болтая обо всём на свете, пока Снарт просто слушал. Приятно было слушать обо всём на свете, даже не нужно запоминать, что там говорит Аллен — важен лишь мягко льющийся голос. Снарт не замечает, как медленно его сознание отключается, и он проваливается в сон. Кто-то под ухом тихо сопит, и мужчина просто прижимает этого кого-то к себе поближе, понимая где-то в закоулках ещё не спящего мозга, что этот кто-то — не представляет опасности, а лишь излучает защиту, которая так необходима ему.***
Громкий шум мимо проезжающих автомобилей заставляет-таки Капитана проснуться, но глаза открываться совершенно не желают, принуждая периодически проваливаться в приятную дремоту. Но рёв двигателя очередной машины всё-таки поднимает Леонарда, и он, тихо ругаясь, отдирает голову от подушки, заботливо подложенной кем-то ему. Тело, практически свинцовое, отказывается двигаться, слишком долго пробыв в одном положении, руку, откинутую и свесившуюся с дивана, пробивает морем иголочек, неприятно отзываясь на коже. Никого рядом не найдя, Снарт поднимается на ноги, оглядывая небольшое пространство гостиной. Практически всё осталось так, как было до того, как он уснул: парка до сих пор лежит подле дивана, так и не убранная на вешалку у двери, пульт от телевизора приютился у ножки журнального столика, вновь заваленного бумагами. Всё остаётся таким, каким бывает всегда, но мужчина всё равно чувствует, что теперь что-то в нём самом изменилось или продолжает меняться. И это давит на внутренности, сдавливает лёгкие, и Леонард старается дышать спокойно, пока проводит взглядом по пустующей гостиной, в которой он стоит один. Часы показывают третий час дня, и Снарт смотрит на них с нескрываемым недовольством. Проспал лишь какие-то жалкие пять часов, когда организм требует вновь упасть на диван и забыться во сне. Эта идея кажется ему соблазнительной, и Капитан садится обратно, откидываясь на спинку. Тишины ему уже не видать, за окнами жизнь бьёт ключом, отражаясь слабым эхом в квартире. Леонард снова обводит глазами помещение, ища признаки того, что Барри хотя бы всё ещё находится в квартире. И как-то заметно расслабляется, замечая у входа куртку парня. Тихий выдох облегчения разносится по квартире, Снарт даже не старается это как-то скрыть — он и вправду рад, что Аллен никуда не ушёл после того, что произошло утром. И где-то в душе мужчина надеется, что он не догадался о том, что утреннее происшествие — дело его рук. За спиной раздаётся скрип, и Леонард медленно поворачивается, видя Барри с лёгким одеялом в руках. Видимо, оно предназначалось ему, но теперь остаётся ненужным, и спидстер без слов подходит к дивану, оставляя сложенное одеяло на подлокотнике. Они оба не двигаются, краем глаза посматривая друг на друга. Стоят, словно боятся, что лишние движения испортят всё на свете, даже то, к чему они не причастны. И с чего бы вдруг? Вся самоуверенность Леонарда, яростным волком живущая в нём, куда-то решила испарится, оставляя лишь ненужную неуверенность в себе. Первым «отмирает» Барри, протягивая к мужчине руку, осторожно касаясь плеча. — Леонард, ты в порядке? — настороженно спрашивает Аллен. В голове кричит уже назревший ещё утром ответ «Ничего не в порядке!», но Леонард упорно сжимает зубы, сдерживая себя от подобного ответа. — Да, в полном, — спокойно отвечает ему Снарт, изображая вселенскую усталость, даже не взглянув на парня. — Утром ты был чем-то напряжён, — с видным напором говорит он, таким образом показывая, что не стоит мужчине отнекиваться не только от парня, но и от самого себя. Леонард пару секунд раздумывает, стоит ли вообще заикаться на счёт того, что он убил человека. Сейчас ложь может навредить не только ему самому, но и Барри, чего Снарт совершенно не хочет. Не хочет ломать эту идиллию, наступившую в его и так искорёженной жизни, за которую он цепляется до сих пор. Впервые в жизни Леонарду не хочется врать кому-либо. Даже Лиза, самый близкий во всём мире человек, слышала от него ложь, порой не понимая, что ей прямо в лицо лгут. А уж сколько раз он врал Аллену за все их встречи и простые случайные столкновения на улице. И какого чёрта он будет сейчас вдруг изменять своим собственным привычкам? Но что-то постоянно мешает сказать нужные ему слова. — Просто лёгкие недомолвки с покупателями, — наконец выдаёт из себя Снарт, стоя к нему вполоборота и уперев взгляд в дальний угол гостиной. Даже идиот бы заметил такую простую и банальную ложь, но Леонард мысленно молился, чтобы Барри не стал копать слишком глубоко. Спидстер взволнованно смотрит на мужчину, стараясь понять, с чего же ему взбрело в голову соврать ему. Барри сразу понимает, что, если дело было только в этом, Леонард не отправился бы рано утром куда-то за алкоголем, не смотрел бы на телевизор с новостями взглядом, словно жить технике оставалось лишь пару мгновений. И конечно же не стал бы прижимать к себе во сне парня, словно не хочет отпускать слишком далеко от себя. — Ничего серьёзного? — парень решает не раскрывать собственных подозрений. Лучше будет для них обоих пока делать вид, что всё так, как нужно, пока не будет доказано обратное. — Ничего. И вновь между ними возникает молчание. Проезжающие машины и голоса прохожих вливаются в квартиру, ненавязчивым гулом сопровождая ситуацию, в которой оказались Леонард и Барри. Никто не хочет отступить: Аллен желает узнать, что же произошло с Капитаном, а Снарт не хочет, чтобы парень хоть что-то узнал из того, что он совершил утром. Этот чёртов парадокс сопутствует им на протяжении всей их совместной жизни, и если раньше как-то удавалось его обойти, то сейчас ни один не уступает. Спидстер тихо вздыхает, вновь разрывая их замкнутый круг упрямства. К сожалению, Барри был намного уступчивее, чем Леонард, потому он так и не смог до конца сделать так, чтобы Снарт ему доверял. Аллен проходит мимо мужчины, подхватывая свою сумку — в Департаменте не потерпят его опозданий, и даже суперскорость не станет оправданием. За его спиной остаётся Леонард, на которого Барри успевает лишь бросить короткий взгляд. Парень обещает себе вечером вытянуть из мужчины больше, чем два слова, надеясь, что он сможет докопаться до нужного. Когда за спиной слышится хлопок двери, Снарт позволяет себе расслабленно тяжело опуститься на диван, роняя голову на руки. И чего он вдруг ведёт себя как провинившийся подросток? Все эти его переглядки с полом, сжимающиеся в кулаки ладони, прокушенная до крови губа от желания удержать себя от лишних комментариев. Мужчина просто не верит самому себе, что вдруг из самоуверенного человека, он превратился в нечто непонятное даже для самого себя. Как спидстер вообще умудрился сделать подобное? Неужели Леонард настолько далеко зашёл, что позволил кому-то влиять на себя? Мужчина громко вздыхает, прикрывая глаза руками. Слишком всё становится сложно в его жизни. Идея прогуляться по шумным улицам города, где каждый незаметно услышанный разговор отвлекает от собственных мыслей, а каждый незначительный взгляд воспринимается как что-то подозрительное, возникает также внезапно, как и нежелание находится в четырёх стенах, где каждая его мысль оглушающе давит на мозг. Снарт хватает до сих пор лежащую рядом с ним куртку, на ходу натягивая её на себя. Шум большого города и мельтешащие перед глазами люди разгоняют ненужные Холоду мысли, заставляя его впервые за этот день по-настоящему расслабится.***
Весь Департамент превращается в какое-то подобие улья: все полицейские, от простых дежурных до детективов, слоняются по этажам, громкие переговоры накладываются друг на друга, создавая такой гул, что невозможно разобрать и часть разговора. Барри в недоумении смотрит на весь этот беспорядок, выискивая взглядом отца или кого-то ещё из знакомых, чтобы узнать, что же здесь творится. Пробраться к капитану Сингху кажется вовсе невозможно, но Аллен всё же старается пробиться через толпу людей. Нужно всего лишь отдать нужные бумаги на стол к капитану, а остальное отнести в собственную лабораторию, где потом парень сможет спокойно разобраться. Но похоже в этот день ему не удастся спокойно дойти до назначенной цели. Каждый раз его кто-то сбивает с ног, либо Барри приходится идти окольными путями, через весь огромный участок. Когда он уже почти добирается до кабинета Сингха, Джо внезапно возникает перед ним. — Барри, ты нужен здесь, пошли, — быстро говорит Уэст, легко проталкиваясь сквозь полицейских. — Но… Джо, мне нужно… — Барри пытается как-то сказать о причине своего прихода в Департамент, но мужчина уже скрывается из виду, и Аллену ничего не остаётся, кроме как последовать в том же направлении, что и его приёмный отец. Только в лаборатории детектив останавливается, резко поворачиваясь к парню, с некой встревоженностью смотря на пасынка. Спидстер уже знает, что ждать от Джо, уверенный, что речь зайдёт о утреннем происшествии, за которое ему придётся взяться вместе с Циско и Кейтлин. — Барри, ты ведь знаешь уже об убийстве за городом? — осторожно начинает расспрашивать мужчина, тревожно разглядывая спидстера. — Да, всё утро об этом в новостях говорили, а что случилось, Джо? Мужчина чуть касается носа, выдавая в себе взволнованность. Аллен очень редко видит своего отца таким встревоженным, словно должно случиться что-то серьёзное с ним или с Айрис. Именно так Джо ведёт себя, когда одному их них или обоим угрожает что-то. Чуть помолчав, детектив всё же начинает говорить с сыном. — Преступника опознали как Леонарда Снарта, и выжившие охранники рассказали, как тот парень превратился в ледяной труп, стоило Снарту только его коснуться, — начал Уэст, и только Барри слышит имя Снарта, как в голове быстро выстраивается не совсем приятная картина произошедшего. Джо не сразу понимает, что Аллен его даже не слышит, продолжая рассказывать все детали дела и просить парня, чтобы он связался со S.T.A.R.Labs. Сумка, в которой Барри нёс документы, с глухим стуком падает на пол, отвлекая детектива от рассказа дела, и только сейчас он замечает, с каким взглядом его сын смотрит куда-то мимо него. Парень даже не замечает, что с его плеча сползла лямка сумки и всё её содержимое может серьёзно пострадать. — Барр, с тобой всё в порядке? — кладёт Джо руку на плечо Аллену, выводя тем самым того из ступора. — А, да… — Барри проводит ладонью по слегка отросшим волосам, водя взглядом по полу лаборатории. Спидстер даже не ожидал, что все его утренние догадки окажутся правдой. И почему он вообще оправдывал Снарта и не давал себе повода усомниться в нём? — Просто задумался. — Что-то на тебя это не похоже, — оглядывает парня мужчина. Таким парень не был уже очень давно, кажется, с того момента, как Айрис уехала из Централ-Сити. Барри что-то бурчит себе под нос, оглядывает помещение, словно не узнаёт собственной лаборатории. А в голове роятся мысли о том, как же он ослеп за столько времени, проведённом со Снартом. Аллен не заметил, как Леонард въелся в его жизнь, и не заметил, как это помешало его трезвому взгляду на него. Но от этого на сердце становится как-то тяжело, будто что-то там сломалось. Джо никогда бы не подумал, что известие об одном из главных врагов Флэша так выбьет его из колеи. Казалось, что Барри не верит в то, что Снарт может не просто навредить кому-то, а убить человека. Словно эта простая истина не укладывается в голове молодого героя. Детектив Уэст решает оставить на некоторое время пасынка, даже не нужно было гадать, что ему необходимо побыть одному и что-то осмыслить. Джо не Айрис, чтобы уметь находить слова, после которых парень сам захочет всё рассказать. Детектив молча уходит из лаборатории, иногда оглядываясь на растерянного Аллена. И у самой двери он врезается в молодого стажёра, так спешащего куда-то, что тот даже не успевает сообразить, в кого он врезается. И если Джо удаётся не поддаться такому сильному толчку и не растянуться на полу, то стажёру везёт меньше. — Осторожней, парень, — Уэст протягивает ему руку, помогая подняться на ноги. — Куда так спешишь? — Капитан Сингх послал за вами, — тараторит стажёр, шумно дыша. Из-за такой отдышки после бега по всему Департаменту мужчина еле-еле разбирает слова, но уже через пару слов парень говорит уже более спокойно и понятно. — Капитан приказал передать вам, что Леонарда Снарта поймали и вы должны явится на допрос. Ещё раз обернувшись на сына, Джо спускается на этаж ниже. Барри и так ведёт себя странно, незачем ему сообщать эту новость. Раз уж Снарта поймали, то спидстеру не стоит волноваться о нём, теперь это дело полиции. Стоило только стажёру заикнуться о Леонарде, Аллен вздёргивает голову, поворачиваясь к двери, но тут же успокаивается, принимая всё то же растерянное положение. У него просто нет желания смотреть Снарту в глаза. Раньше он одним из первых шёл в допросную, а после быстро придумывал способ вытащить Леонарда на свободу. Да, это было незаконно и он сам становился преступником, но это было лучше, чем он позволит кому-либо умереть. А теперь мысль о том, что Холод нарушил их договор, мешает парню даже шаг в его сторону сделать. И он остаётся в собственной лаборатории, оставляя всё суду присяжных и детективам, что ведут это дело.***
Суд объявили уже на следующий день после его поимки. Леонард даже не сомневался, что так и будет. Чем быстрее его посадят в Айрон Хайтс, тем меньше станет проблем у всех. И почему-то он даже не сомневается, что Аллен как-то причастен к этому. Не просто же так и он сам, и его отчим работают в одном Департаменте. — Леонард Снарт, вы обвиняетесь в многократных кражах особо крупного размера, убийстве с особой жестокостью, взлому, разбою… — судья, женщина в возрасте со строгим взглядом, зачитывает монотонным голосом все преступления, что за долгую жизнь Снарта были совершены им, потому Холод перестаёт слушать уже на слове «обвиняетесь». Среди понятых краем глаза он замечает самого Аллена, и выглядит он много хуже, чем, как думает Снарт, должен. Понурый вид и глаза, в которых читаются вина, извинение и раскаяние. Но мужчина не углубляется в причины подобного состояния Флэша. Сейчас перед ним стоит куда более сложная задача — выбраться из Айрон Хайтс до первой ломки. Хоть он и подзарядился до краёв, чего должно хватить на неделю и пару дней, но долго ждать тоже не стоит. Лиза с Миком уже должны были прознать, что его арестовали, и теперь сами готовятся к предстоящему побегу. С тихим хлопком судья закрывает папку с делом и удаляется из зала суда. К Леонарду же подходят два полицейских и с особой осторожностью надевают на его руки наручники. Холод даже замечает, как дрожат их руки, когда они застёгивали браслеты на его запястьях, что заставляет его ухмыльнуться. Его конвой замечает это, и вопреки правилам стараются держаться теперь на небольшом расстоянии. Это, конечно, разумно со стороны правоохранителей, Снарт всегда был непредсказуем, но в то же время выглядит нелепо. У самых трибун, откуда уже уходит народ по своим собственным делам, его останавливают, Уэст подходит к конвоирующим Леонарда полицейским, инструктируя их. Капитан даже не слушает их, ведь всё равно это никаким образом не поможет ему вылезти из наручников. В ожидании того, как его дальше поведут по длинному коридору зала суда, мужчина чувствует на своих ладонях чужую руку. Подняв голову, Снарт встречается с зелёными глазами Барри, смотрящими всё также виновато. — Мне жаль, Лен, — Аллен сжимает его ладонь крепче и ощущает знакомое покалывание боли на кончиках пальцев. Парень даже не обращает внимание на то, что рука медленно покрывается не сдерживаемым Леонардом инеем. — Если бы ты только знал, как мне жаль. Холод вырывает ладонь из пальцев спидстера, отводя пустой взгляд от Барри, делая вид, словно ничего этого не произошло. Даже детектив Уэст не замечает подобного мимолётного разговора преступника с сыном, что могло бы привести к чему-то худшему, а этого Снарт допустить не мог. На улице уже ждёт машина, которая отвезёт его в тюрьму. И Леонард уверен, что там его посадят в одиночку, из которой придётся выбираться. Барри смотрит вслед уходящим мужчинам, чувствуя, как уже знакомое покалывание по ладони переходит к груди. Ему действительно было жаль, что он не смог помочь Леонарду, а теперь возможно кто-то погибнет. Но и делать что-то он не вправе, потому как слишком велик риск навести подозрения семьи на себя. Уж Джо его легко сможет вывести на чистую воду. Звук шагов растворяется в лёгком гуле в зале, ещё не ушедшие присяжные и понятые тихо переговариваются, но Аллен не хочет даже вслушиваться в то, что они говорят. Сейчас его волнует лишь то, как быстро Леонарда сможет вытащить оставшаяся команда Негодяев, и каким образом он может этому посодействовать. Уэст подходит к сыну, вставая с ним рядом. Мужчина ничего не говорит спидстеру, и без слов они оба понимают, что всё закончится очень скоро.
